Виктор Тюрин 
Странник

 Виктор Тюрин  

 Странник  

 

 Издательство: Крылов, 2010 г.  
 Твердый переплет, 352 стр.  
 ISBN 978-5-4226-0067-0  
Аннотация:
 Дело происходит в далеком будущем на одной из планет-колоний. Живет там человек. Простой, обычный человек. Работает клерком, потихоньку делает карьеру, планирует жениться, словом, все, как у всех на той планете… И вот в одночасье его маленький мир рушится.  
 Человека вдруг захлестывает водоворот странных и страшных событий. Вдобавок за ним начинают охотиться и гангстеры, и спецслужбы. И вот уже, кажется, весь мир ополчается против него. Устоявшаяся жизнь летит вдребезги, а вскоре и вовсе повисает на тонком волоске. Кажется, нет спасения и, что еще хуже, нет никакого объяснения…  
 А еще он открывает в себе такие возможности, о которых прежде и не подозревал. Эти возможности позволяют ему бороться за свою жизнь. А ведь нужно не только выжить, но и разобраться в причинах происходящего. Ему удается разобраться. Разгадка оказывается невероятной…  

 Виктор Тюрин  

 Странник  

Ты - монета, кружащаяся в воздухе, пока судьба затаила дыхание.
Вычитанная гдето фраза.
Делай, что должен, свершится, чему суждено.
Марк Аврелий

 ПРОЛОГ  

- Тревога! Жесткое излучение! Прорван контур биологической защиты! - бесцветный голос автомата - информатора прозвучал негромко, но в безмятежной тишине штурманской рубки он прогремел словно рев боевой сирены. Наступившая следом тишина казалась настолько ненадежной и хрупкой, что раздайся хоть малейший звук, она разлетится на тысячи маленьких звонких осколков. В момент наивысшего напряжения, когда нервы натянуты до немыслимых пределов, 'тревожные' экраны, отвечающие за защиту корабля, неожиданно дали отбой тревоги, сменив яркокрасный цвет на зеленый. Капитан корабля, все это время не спускавший глаз с голографического проектора, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Если дыхание восстановилось быстро, то мысли и чувства после такой встряски никак не хотели приходить в норму, но на предписанную в подобных случаях психодинамическую гимнастику капитан не хотел тратить время. Ему нужно было знать, прямо и сейчас, какой урон нанесло пронзившее корабль жесткое излучение. И не столько самому звездолету, сколько его наиболее ценному грузу - пассажирам. Чем больше он вчитывался в информацию, представленную ему искусственным интеллектом корабля, тем легче становилось на душе. Наконец, капитан облегченно выдохнул воздух и уже собрался отвести взгляд, как его глаза и так занимающие почти четверть широкого и плоского безносого лица, стали резко увеличиваться в размере. Не веря, снова пробежал взглядом по той же строчке. Данные показывали, что излучение не прошило звездолет насквозь, и не рассосалось под воздействием защитных полей, а осталось на корабле, в виде самостоятельного источника излучения. Такое наглое поведение пучка энергии капитан видел впервые, а ведь еще недавно ветерану космоса казалось, что удивить его уже ничем нельзя.
'Этого не может быть, потому что просто не может быть, - но мысль не успокоила, а наоборот еще больше взвинтила и без того натянутые нервы капитана. Не понимая, что происходит, он развернулся к своему старшему помощнику, сидевшему чуть поодаль, за терминалом вахтенного офицера.
- Это что такое? - он резко ткнул длинным гибким пальцем шестипалой руки в сторону проектора. - Фруст, этот пучок…
- Командир, отдай приказ мозгу, пусть покажет уровень жилых кают. Аномалия, если не ошибаюсь, гдето в районе второй палубы.
Слова, больше похожие на указание, неприятно удивили капитана. Похоже, он только один не понимал, что происходит. Смесь удивления с раздражением тут же вылилась в следующем выговоре: - Старший помощник, вы, что забыли корабельный устав? Личная жизнь пассажиров… Да что я вам объясняю прописные истины! Я не соби?раюсь по одному вашему…
- Командир, погоди. Если я не ошибаюсь, то это… Странник.
Это слово оказалось иголкой, мгновенно выпустившей из капитана пар раздражения. Секунда ушла на раздумье, после чего последовала четкая команда: - Мозг. Установка три, один, один. Вторая палуба. Уровень жилых кают. Поиск. Излучение или одна из его форм.
- Установка принята, капитан. Даю картинку.
Полумрак каюты не только не скрывал, а скорее подчеркивал, делал центральной фигуру пассажира, облитую, словно тонкой пленкой, мерцающим силовым полем серебристого цвета. Тело и голову существа скрывал бесформенный балахон с подобием капюшона, практически полностью скрывая личность пассажира, оставляя открытой только небольшую щель в нижней части головы. Всмотревшись в картинку на экране, капитан внезапно ощутил почти забытое чувство страха. Не такого, который бывает перед прямой опасностью, а непонятного, темного, прячущегося в закоулках души, а потом неожиданного выскакивающего и жалящего в тот момент, когда ты этого совсем не ждешь. С трудом, оторвавшись от отталкивающей и одновременно притягивающей его взгляд фигуры, капитан повернул голову и встретился с взглядом своего помощника. Тот не только прочитал безмолвный вопрос в глазах капитана, но и ответил на него: - Он.
Их неестественное поведение мог понять только тот, кто принимал участие в последней галактической войне, развязанной ненавистной расой, представитель которой сейчас неподвижно замер в тисках силового поля. Пусть война осталась в далеком прошлом, пусть они не сами сражались, принадлежа уже к послевоенному поколению, но страх и ненависть к свирепому врагу они всосали с молоком своих матерей. Зная, что тот не может ничего не видеть, не чувствовать, скованный полем Странника, даже в этом состоянии он вызывал у них страх. Чтобы разорвать эту зависимость, капитан скомандовал: - Мозг. Установка три, один, один отменяется.
- Приказ принят, капитан. Установку отменяю.
Изображение в центре голографического проектора тут же сменилось текущей информацией.
- Уф - ф! - с явным облегчением выдохнул воздух Фруст. - Смотреть и то… А энергетика, какая… Зверем так и тянет.
Капитан некоторое время молчал, прислушиваясь к ощущениям внутри себя, потом задумчиво протянул: - Да - а… Кошмар… наяву, - помолчав, добавил. - Вопрос закрыт. Раз все разъяснилось, занесем происшествие в бортовой журнал…
В следующий миг дверь штурманской рубки бесшумно ушла в сторону, пропустив легкую и стремительную фигуру стажера - подштурмана. Не успел тот переступить порог, как тут же излил из себя поток слов: - Тестирую я систему противопожарной безопасности на грузовой палубе, как - бац! - тревожное сообщение! Сфокусированный энергетический пучок! Да, думаю, круто! Из чего же он состоит, сразу подумал я, если сумел прошить нашу защиту так, как боевой блистер органику! И сразу сюда! Что тут? Проанализировали?! Что сказал мозг?!
Помощник увидев, как начало морщиться лицо командира, свято соблюдающего устав космофлота и требующего этого от других, тут же поспешил разрядить ситуацию: - Аномальное сфокусированное поле. Дать картинку.
Юный подштурман, не успев заметить недовольство капитана, тут же впился глазами в экран.
- Вот это да! Круто! Неужели…Странник?! Пусть черный туман галактики пожрет мою душу, если это… не он! Невероятно!! Вот это называется, повезло!! - эмоции просто переполняли его. - Он взял его? Или еще нет?! - но не успел развернуться с вопросом к капитану, как тут же наткнулся на разнос: - Стажер, где ваше самообладание?! Вы почти офицер космофлота! Умерьте свои эмоции и ведите себя в рамках устава!
Стажер вытянулся, опустив руки по швам, но молодость и любопытство, рвущиеся наружу, все же не смогли удержать подштурмана от вопроса: - И что теперь с ним будет? Вопрос курсанта тут же напомнил капитану о его обязанностях.
- Мозг. Занеси данные об этом происшествии в бортовой журнал. Секретность второй степени. И запечатай жилой отсек. Номер каюты… сорок два.
- Говорят, что тело может храниться в такой оболочке вечно. Не изменяясь и не старея. Это так?!
Юнец понимал, что навлекает на себя неприятности, но эмоции, бурлившие в нем, и сознание, что он находиться в эпицентре такого необычайного события, опять взяли вверх над благоразумием. Помощник, увидев по лицу капитана, что назревает скандал, снова вмешался.
- Скорее всего, правда, - произнес Фруст. - Но больше всего меня радует, что это произошло с чудовищем с Даная. Может одним убийцей станет меньше. Ведь если у него не сложиться с той…
- Это данаец?! Вау! Никогда не видел их вживую! По истории нам…
- Умерь свои восторги, юнец! Это тебе не молодежная дискотека, а штурманская рубка! - теперь прорвало флегматичного Фруста.
Стажер растерянно замолк, понимая, что теперь он явно переступил границу правил поведения. Отодвинувшись от экрана, вытянулся в струнку: - Капитан. Старший помощник. Виноват. Извините за недостойное поведение.
- Ну и ладно, - проворчал помощник, которому явно не хотелось доводить дело до скандала.
Наступившее молчание неожиданно прервал сам капитан: - Интересно, а что данаец делает на моем корабле? Мозг. Список пассажиров. Так… Следует в Триплет. Неужели… Мозг. Увеличить изображение данайца. Еще. Вот это и требовалось доказать. Последние слова были произнесены с явным удовлетворением.
- Пояс, - неуверенно произнес Фруст.
- Пояс, - подтвердил капитан. - Мы не сразу его заметили изза мерцания поля. Он из ордена или клана Коган.
- Коган? - благоговейно и чуть ли не шепотом переспросил стажер. - Так он из тех? Охотников за головами?
Такое почтение явно не понравилось помощнику капитана. Мохнатые брови, занимавшие треть лба, сдвинулись к переносице. Да и сам капитан с удивлением покосился на своего юного подчиненного.
- Ведь это же знак их клана? Эта серебряная полоска? - но тот, не обращая, ни на кого внимания, заворожено смотрел на монитор. - Вот он какой, этот Коган.
- Какой такой? - со зловещими интонациями в голосе осведомился старший помощник. - Галактическую историю не учил? Или, может, вам дают новый, независимый взгляд на историю последней войны, как это сейчас модно? Некоторые умники даже дошли до того, что нагло утверждают: дескать, это мы их спровоцировали на нападение! Капитан, ты слышал подобную ересь?! Ты, курсант, тоже так думаешь?! А?! Я тебя, сосунок, спрашиваю!!
Могучая фигура Фруста, со сжатыми кулаками, нависла над съежившимся юнцом. Из горла шел грозный рык: - Четверть моего народа погибла в бойне, которую историки почемуто называют войной!! Половина городов моей планеты лежали в обломках, когда объединенные силы лиги, наконец, сумели выбросить этих извергов с нашей планеты!! Я родился за восемь лет до окончания войны и хорошо помню, с каким трудом отстраивался мой мир! А ты распускаешь восторженные слюни при виде этого хладнокровного убийцы! Ты должен его ненавидеть! Ненавидеть, только узнав о том, что он из данайцев, этой проклятой всеми разумными существами расы!! А клан Коган… УУУ!! Демоны бездны пусть пожрут их души!!
Стажер съежился, втянув голову в плечи. Казалось, что вотвот,… но в следующую секунду глаза помощника потухли, кулаки разжались. Ни на кого, не глядя, он медленно развернулся, пересек рубку и исчез за дверью. Тишина после взрыва чувств и оглушающего рева была почти осязаема. Капитан, проводив глазами широкую спину старшего помощника, слегка качнул головой. Осуждающе. Потом секунду подумал: - Сам я тоже хорош! Он же мальчишка, что не говори. Ветер в голове, а мы…'.
- Ты извини его, стажер. Это его… как это правильно выразиться… больное место. Всем тогда досталось. Многим мирам не меньше чем им досталось, но уж такая особенность их расы - не могут жить спокойно, пока не отомстят. Глаз за глаз, зуб за зуб. В свое время Лига Миров не дала уничтожить Данай, как не настаивал на этом несколько миров, в том числе и мир Фруста. Ты мне лучше, вот что скажи. Что ты знаешь о них такого, заставляющее тебя смотреть на него восторженно, словно он… как бы это выразиться… существо… подобное нам.
Подштурман, успев за это время взять себя в руки, больше не выглядел бледной копией самого себя. Помявшись, но, чувствуя себя уже уверенней, все же сказал: - Капитан, вы разве не слышали о их сверхспособностях?
- Это не способности, это то, чем хищный зверь добывает себе пищу - клыки и когти. Я только одного не понимаю, зачем им разум?! Ведь они по своей сути дикие звери!
Его слова неожиданно отозвались в глубине его души эхом страха. Взгляд опять невольно притянуло изображение данайца.
'Действительно. Зверь. Это мне нужно оружие и защита, а ему… сама природа дала все. Но как она могла создать расу идеальных убийц? Ведь во всем есть смысл. Но где он здесь? Где?!'.

 ГЛАВА 1  

Не открывая глаз, еще плавая между сном и явью, я произнес хриплым и ломким ото сна голосом: - Время.
После чего открыл глаза. На объемно - пространственном мониторе, у меня над головой, высветилась надпись: 'Привет, Дэвид. Как спалось?' - и время. '07: 55: 11'.
- Привет, - поздоровался я со своим электронным управляющим. - Опять я у тебя выиграл.
Просыпаясь до того, как прозвучит музыкальный сигнал, я испытывал чувство внутреннего удовлетворения. Легкое, почти неощутимое, скорее всего оно соответствовало выражению, если перевести чувства на слова: 'у меня все хорошо - у меня все будет хорошо'. Таким утренним ритуалом - игрой у меня начиналось каждое рабочее утро. Бывали случаи, что я проигрывал, но такое бывало крайне редко. Обычно этому предшествовал бурно проведенный вечер или очередная заводная подружка, с которой я коротал ночь.
Все эти полтора года, с самого первого дня, когда начал работать на корпорацию 'Роботс сервис инкорпорейт' я просыпался, почти всегда, с хорошим настроением. Мне нравилась моя работа. Мало того, что я сотрудник одной из четырех ведущих корпораций нашего мира, что уже является для многих мечтой наяву, так я еще занимаюсь тем, чем мне всегда хотелось: разработкой и освоением новой, экспериментальной техники. Хотя моя должность звучала сухо и неопределенно: 'Старший инженер - исследователь', о подобной работе тысячи молодых людей могли только мечтать, а для меня она была явью. Каждый день приносил мне чтото новое, заставляя жить и работать в непрерывном поиске, постоянно совершенствуясь. Можно было сказать, что удача благоволит мне, но так было не всегда. Может быть, поэтому я искренне ценю каждый миг, каждую мелочь, даже такую, как мой незатейливый утренний ритуал.
Прозвучал бравурный туш - музыкальный сигнал, в унисон ему из кухни раздались приглушенные звуки работы киберповара, начавшего готовить завтрак. Утренние процедуры обычно проходили у меня в автоматическом режиме, пока мозг составлял набросок рабочего дня, а к концу завтрака, когда я пил к кофе, наступало время 'бытовых' дел. Только я начал их перебирать, как вдруг неожиданно вспомнил об одном неотложном деле.
'Подарок на свадьбу! Хорошо, что вспомнил! Фей. Когдато мы с тобой, девочка, были близко знакомы. Даже очень близко, а теперь меня даже нет в списке приглашенных гостей. Знаю, знаю, дорогая, что это не твоя вина. Не повезло тебе с родственниками, что и говорить. Решили: раз дают деньги, то и приглашают гостей, естественно, тоже они. Странные люди. Впрочем, оплаченное ими свадебное путешествие, наверно, стоит того. Ладно. Не мое это дело. С меня и вечеринки хватит. Так что подарить? Впрочем…, знаю. Тот ювелирный магазинчик. Кольцо - змейка. Сколько времени прошло? Лежит ли оно там до сих пор? Хороший подарок бы вышел. То, что надо. У нее так тогда глаза загорелись, как…'.
Тут я выпал из реальности, вспоминая то время, когда мы с Фей были не просто хорошими друзьями, а любовниками. Наша связь продолжалась около двух месяцев. Ярко вспыхнув, она также быстро угасла. По?этому колечко так и осталось не купленным. Позже у нее появился Джек, а спустя некоторое время всем стало ясно, что дело идет к свадьбе. Я поднес чашечку с кофе ко рту. 'Да он еле теплый! Сколько времени? Ух, ты! Задумался! Надо бежать!'.
Пулей вылетел из квартиры. Нажал кнопку вызова второго скоростного лифта. Почемуто мне всегда казалось, что он едет быстрее, чем его два собрата. Полсекунды лифт изучал меня, и только признав во мне жильца дома, открыл двери. Спуск занял ровно минуту. Выскочил из подъезда. Взмах рукой - и я уже в такси. Карточка в прорезь, и улица, сорвавшись с места, стал уходить сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Помимо обычного такси в городе было и воздушное, но я им пользовался редко. Вопервых, дорого, а вовторых, только вначале захватывает, а потом привыкаешь и понимаешь, что скорость и определенный шик не стоят затраченных денег. Вот такси вырвавшись из потока машин, свернуло в сторону площади - сквера, где располагалось здание центрального офиса корпорации.
Привычно влившись в поток сотрудников, прошел сквозь широко раскрытые двери, без какихлибо следов вооруженной охраны. Не было ее и в фойе, свободный и светлый стиль которого подчеркивал ряд фонтанчиков и маленьких водоемов в обрамлении цветников, с хорошо подобранной цветовой гаммой, но не для кого не было секретом, что за этой изысканностью и красотой прячутся сотни контрольных мониторов и датчиков, работавших в системе 'свой - чужой'. Они вели всех и каждого, отделяя чужих от своих, чтобы затем передать непрошенных гостей на попечение служб безопасности.
Кивки головой и взаимные приветствия, занимали все то время, пока я шел по фойе до лифта. Все приветствия, шуточки, пожелания продолжались до входа в лифт, после чего начинали действовать правила трудовой дисциплины. В их основе лежал негласный девиз наших работодателей 'Корпорация - это все, личность - ничто'. Режимы работы для каждого сотрудника были четко спланированы и направлены на то, чтобы получить от работника максимум выгоды. Когото это тяготило, но только не меня. Семь часов работы пролетели как одно мгновение. С некоторым удивлением я уставился на экран коммуникатора, сообщившего мне об окончании рабочего дня. И недели. Впереди было два выходных.
Я остановил такси, не доезжая пару сотен метров до заведения Джека. Хотелось пройтись, неспешно, с ленцой, в пику размеренному и целенаправленному режиму работы. Моей целью был ресто?ранчик под названием 'Золотая рыбка', чьим хозяином являлся жених Фей. Он находился в очень удобном для подобного заведения месте, рядом с одним из трех основных торговых центров мегаполиса. Этот район, под названием Розовый Закат делили две корпорации. Наша и 'Стабильность'. Основным направлениями 'Стабильности', насколько я знал, были разработки, связанные с генетикой, биологией и медициной. Не успел я сделать и нескольких шагов, как тут же привлек внимание, проходивших мимо меня, трех бойцов в форменных мундирах 'Стабильности'. Такие отряды, или как их еще называла пресса 'карманные армии', имела каждая корпорация. На случай возможного вооруженного конфликта. А уж ими история колонизации нашего мира просто изобиловала. Еще не достигнув своего шестидесятилетия, история мира - колонии Фальстафа уже имела в своем активе две войны, которые спровоцировали и вели корпорации. Нетрудно догадаться, что в их основе лежали деньги, а если более подробно - раздел сфер влияния. Достигнутые пять лет тому назад соглашения о разделе сфер влияния соблюдаются ими до сегодняшнего дня, но никто не может дать гарантий, что когда в воздухе снова запахнет сверхприбылью, не вспыхнет новая война.
Солдат и сейчас привлекла не столько моя личность, сколько герб корпорации - сопер?ника на моей куртке. В их мимолетных взглядах было нечто похожее на стойку натренированных собак - овчарок, уловивших запах врага. Подобное отношение было одним из проявлений политики скрытой вражды, насаждаемой корпорациями среди своих работников, хотя все, в том числе и я, считали это нормальным, хотя бы потому, что так принято.
Держа в руке красиво оформленную коробочку с подарком, я медленно шел по улице, наслаждаясь снизошедшей на меня умиротворенностью. Это был один из редких моментов, которые, даже будучи ничем особым не отмечены, остаются в памяти надолго. Миг душевного равновесия, заключающий в себе редкие минуты согласия с самим собой и окружающим миром. Именно в таком, почти блаженном состоянии, я остановился перед дверями 'Золотой рыбки'. Двери были своеобразной визитной карточкой заведения, сделанные из настоящего земного дерева, с массивными металлическими ручками, ярко блестевшими под лучами солнца.
Войдя, первым делом посмотрел на столик в нише, расположенный между стойкой бара и зеркальным стеклом витрины. Это было место для избранных гостей, а значит, в первую очередь, для Фей. За столиком никто не сидел. Не успев удивиться, как тут же увидел ее сидящей, на высоком стуле, в самом конце барной стойки. Узкая и короткая юбка продемонстрировала моему взгляду длинные, точеные ножки, переходящие в соблазнительно округлые бедра. Сердце сладко екнуло. Неожиданно для самого себя, я вдруг осознал, что хочу ее. Проявление чувственных желаний самца в тот миг, когда я готовился преподнести ей свадебный подарок, смело одним махом мою умиротворенность, а ее место пришли досада и смущение. Быстро отведя глаза от ее ног, я улыбнулся во весь рот, от души надеясь, что мой жадный взгляд остался без особого внимания со стороны Джека.
- Привет, ребята!
Быстро пробежал глазами по залу, избавляясь от остатков замешательства, а заодно лишний раз убедиться, не стерся ли неповторимый отпечаток домашнего уюта, так выгодно отличавший ресторанчик от подобных ему заведений. Нет. Все как всегда. Тихо и уютно.
Сев, рядом с Фей, я выложил на полированное черное дерево стойки коробочку.
- Два в одном. Сюрприз и свадебный подарок, - при этом я взглянул ей прямо в глаза, ожидая увидеть в них смеющуюся радость и искрящееся любопытство. Но, к своему вящему удивлению, ничего похожего не обнаружил. Наоборот, они были печальны и хмуры, как конец осени. Бросил быстрый взгляд на Джека. Тот тоже не лучился радостью.
- Эй, ребята! Да что с вами такое?! Ято в чем провинился перед вами?
Джек, буркнув чтото невразумительное себе под нос, повернулся ко мне спиной, а затем потянулся к бутылке, стоявшей на полке, на уровне его головы. Шесть зеркальных полок за его спиной, с множеством самых разнообразных бутылок, занимающих всю стену до самого потолка, он в шутку называл своим неприкосновенным запасом. Единственное, что я знал точно, Джек не только никогда не открыл ни одной из бутылок, но и не давал их в руки посетителям, несмотря на их просьбы. И вот теперь сняв с полки одну из них, он поставил ее передо мной на стойку. Низкая, квадратной формы бутылка, наполненная прозрачной жидкостью. Следом встали, в один ряд, три маленьких граненых стаканчика. У меня екнуло сердце. Чувство тревоги все сильнее охватило меня.
- Послушайте… у вас,… что со свадьбой… - я говорил осторожно, не зная как выразиться, чтобы не обидеть их словами, - не все…хорошо?
В ответ на мой вопрос послышался мягкий всплеск, и прозрачная жидкость потекла в стаканчики. Над стойкой повис резкий, но вместе с тем приятный запах.
- Это не у нас, а у тебя все плохо, - тихо, почти шепотом, сказала Фей.
- На тебя СВБ затребовало информацию. В полном объеме, - предпоследнее слово Джек постарался выделить.
'Служба внутренней безопасности корпорации? В полном объеме?! Господи! Неужели… Не может быть!'.
Слова были сказаны Джеком, но я даже не повернул к нему головы, продолжая смотреть на Фей, потому что подобной информацией могла владеть только она, являясь сотрудником отдела кадровой расстановки нашей корпорации. И поэтому последовавший вопрос был предназначен именно ей: - Ты ничего не путаешь, девочка?
Гдето глубоко в душе тлела надежда, что меня просто глупо разыграли, хотя лица обоих утверждали обратное.
- Нет, Дэвид. Честное слово, нет.
Я мог не верить словам, но ее глаза говорили то же самое. В следующую секунду страх пробрал меня всего. С головы до пяток. Тело стало ватным и непослушным. В голове всплыли, передаваемые друг другу шепотом, жуткие слухи о подвалах с палачами - изуверами, о подземных тюрьмах, о ликвидаторах - невидимках. До этого времени, я не предавал им никакого значения, считая досужими выдумками, но теперь…
'Если в них правды пусть даже десять процентов… - дальше думать мне не хотелось. Страх, захватив сердце, теперь медленно крался к мозгу. Пытаясь осознать глубину пропасти, в которую меня столкнули, я не видел никого и ничего вокруг. Время, словно, остановилось. Я снова, как когдато, остался один против целого мира. 'Чтото надо делать. Чтото надо…'.
Рука сама, автоматически, схватила и опрокинула стаканчик в рот. Жидкий огонь, пройдя сквозь горло, ухнул мне в желудок. Дыхание прервалось на вздохе.
- Воды!
Выпив, почти одним глотком, полстакана холодной воды, я смог восстановить дыхание, а главное, начать здраво мыслить. Посмотрел на хмурое лицо Джека, старательно отводящего глаза, затем на жалкое личико Фей, с набухшими влагой глазами, и понял: больше мне здесь делать нечего. Они сделали для меня то, что могут сделать только настоящие друзья. Да и то, наверно, не все. Фей, сказав мне эти несколько слов, тем самым преступила через треть пунктов своего контракта, но дело даже было не в них, а в опасности, которой она подвергла свою жизнь. Когда в корпорации об этом узнают, она станет предателем, с которым никто церемониться не будет. Мне хотелось сказать ей, что она очень хороший человек, но делать этого не стал, а просто посмотрел ей в глаза. Она поняла. С коллекционной бутылкой все тоже было ясно. Она стала своеобразным прощанием со мной. Мы, все трое, прекрасно сознавали, что стоим теперь по разные стороны от незримой черты, разделившей наши жизни. У них будет хорошая, стабильная, может даже, счастливая жизнь, а у меня,… похоже, ничего похожего уже не будет.
- Дэвид, ты не должен никому говорить. Никому. Я…
- Фей, это лишнее. Спасибо за все и… прощайте.
Выйдя на улицу, я уже почти взял себя в руки, хотя должен был трястись от страха, как любой нормальный человек, узнавший, что его досье рассматривает служба внутренней безопасности могущественной корпорации.
'Запрос. По полной форме. Что означает тщательную проверку. Тщательную, Дэвид. Очень плохо. Может стандартная проверка? Не похоже. Скорее всего, они добрались до моего настоящего прошлого. Если это так…'.
Я принял слова Фей на веру не потому, что был доверчивым малым или меня так легко испугать. Совсем нет. Дело в том, что мое прошлое в некоторых его узловых моментах выглядело для меня самого настолько страшно и загадочно…

 ГЛАВА 2  

Я старался идти медленно, не привлекая излишнего внимания. Если за мной шли агенты службы безопасности, то пусть думают, что я гуляю. Зашел в бар, принял рюмочку - другую, перекинулся парой слов со знакомыми, и пошел дальше. Что еще делать, молодому и здоровому парню, у которого впереди два выходных дня.
'Выходные дни. Смешно звучит. Как все изменилось за десять минут. Моя судьба, жизнь, даже само понятие 'выходной день'.
Острое чувство тревоги, пока я шел в шумной, суетливой толпе, постепенно притупилось. Страх полностью не исчез, но, перестав туманить мозг, придал мыслям живость, а сознанию - остроту мышления.
'Сразу хватать и допрашивать не будут. Сначала они должны прощупать окружение подозреваемого, его связи. Понять, насколько он опасен, как личность. А вдруг это всетаки стандартная проверка? Выборочная? Может, я просто перегибаю палку? Ведь в корпорации я не так давно. Хм. Да, я согласился бы с этим, если бы не мое прошлое…Надо исходить из худшего варианта, - я оглянулся в поисках бара или кафе. - Для начала - все обдумать и взвесить, а потом решать. Без суеты'.
Бар оказался в двадцати метрах. Заглянул в него, увидев почти пустой зал, зашел. Сделав заказ, сел за свободный столик, в самом дальнем углу зала. Быстро обежал глазами помещение. Женщина, лет сорока, сидевшая над высоким стаканом с коктейлем, парочка воркующих влюбленных и шумная, не совсем трезвая, компания из трех человек. Последние громко, даже с какимто болезненным надрывом, спорили о последних Королевских гонках. Такое претензионное название имели ежегодные гонки космических яхт, представленных корпорациями и отдельными богачами. Дождавшись заказа, я вернулся к своим мыслям.
Мне было о чем подумать, и что вспомнить. Ведь то, что случилось сейчас, не было основной причиной моего страха, а скорее всего очередным звеном в цепи непонятных, а местами, даже неправдоподобных событий, происшедших в моей жизни. Если говорить прямо, я был не тот человек, за кого себя выдавал и которого привыкли видеть окружающие меня люди: ровный в общении, готовый прийти на помощь, в меру веселый - нормальный парень, такой же, как тысячи других молодых людей на Фальстафе.
В нашем мире, где львиная доля реальной власти всегда была в руках корпораций, люди, работавшие в государственных учреждениях, на фабриках и фермах, считались людьми второго сорта. Так уж сложилось, что на перспективных планетах - колониях у власти стояли марионеточные правительства, ставленники концернов. Естественно, что для придания видимости законности в составы таких правительств обязательно входили комиссары Центрального Правительства, имеющие группу консультантов на все случаи жизни, а для уважения - подразделение звездной пехоты. Формально власть принадлежала ЦП, а реально - находилась в руках корпораций. Ничего странного или противоестественного в этом никто не видел, ведь планеты в своем большинстве колонизировались и осваивались на деньги корпораций. Подобное положение вещей хорошо обыграно старой земной поговоркой: 'у кого деньги - тот и заказывает музыку'. К тому же Центральное Правительство такой подход в деле освоения планет также устраивал, а кого он не устраивал, то это колонистов, но их мнение никто и никогда не спрашивал. Кому изначально повезло работать на ту или иную корпорацию, получали все блага, кому не повезло, получали крохи.
Таким невезучим человеком оказался и я, родившись в семье государственных служащих. Я должен был пойти по стопам своих родителей, работающих на комбинате по переработке океанских водорослей. Проблема с продуктами питания в нашем мире всегда стояла остро, так как большинство местной флоры и фауны оказалось непригодной для человеческого желудка. Со временем к этой проблеме прибавилась еще одна. Оказалось, что земным животным и злакам требуется намного больше времени для адаптации в этом мире, к тому же фермерам приходилось вести самую настоящую войну с местным зверьем, которому пришлись по вкусу земные сельскохозяйственные культуры. Все это замедляло и затрудняло работу фермерских хозяйств, а доставка колониям продуктов и полуфабрикатов космическими кораблями всегда была дорогой. Центральное Правительство могло позволить себе подобную роскошь только в том случае, если освоенный мир являлся ценным приобретением, как это, к счастью, оказалось в нашем случае. Залежи минерала Женич, найденные на Фальстафе, и столь нужные Земле, являлись серьезным основанием для того, что Центральные Миры не дадут колонистам умереть с голоду ни при каких обстоятельствах. Но и до бесконечности так продолжаться тоже не могло. Ученые искали выход из создавшегося положения, где только могли, пока не натолкнулись на океанские растительные массы, оказавшиеся сходными по своему составу с морскими водорослями Земли. В результате специальных добавок, а также ряда микроэлементов, из них получился полуфабрикат, который со временем стал основным продуктом питания колонистов. Ученые, пойдя дальше в своих изысканиях, придумали ряд добавок - соусов, с помощью которых полуфабрикат превращался в блюда под названиями 'жареная курица', 'рагу из говядины' и тому подобное. Теперь их подают в самых дальних уголках нашего мира, где только есть дешевая сервис - столовая. После этих открытий, перерабатывающие фабрики стали расти, как на дрожжах, выдавая продукцию двадцать четыре часа в сутки, и спустя три года карточная система на продукты, продержавшаяся более полувека, была, наконец, отменена.
С детства привыкший к резкому запаху перерабатываемых водорослей, я не кривился, как приезжие, а просто тихо ненавидел его. Так раб ненавидит свое клеймо. Согласно статус - системе, введенной вместе с продовольственными карточками, каждый человек был заключен в жесткие социальные рамки, из которых мог вырваться только в исключительных обстоятельствах. По мере того, как условия жизни становились лучше, рамки расширились, но все же не настолько, чтобы простой человек мог сам вершить свою судьбу. Мне, как другим жителям нашего городка, статус предписывал жить и работать в определенных местах и на предназначенных рабочих должностях. Только при выполнении этих навязанных обязательств мы могли рассчитывать на бесплатную учебу, обучение рабочей специальности, получение работы и квартиры. Да, я мог бросить здесь все и уехать в город. Но что меня там ждет? Там такая же жесткая статус - система, в которой для меня не было места. Еще оставался фермерский труд, но о нем даже думать не хотелось, настолько он мне казался тяжелым и грязным.
'Дети окраин' - так называли нас в больших городах. Несмотря на предопределен?ность, мы продолжали мечтать о жизни в мегаполисах, о больших деньгах, о престижной работе в концерне. Да и кто не мечтал в детстве?! Повзрослев, пытались бунтовать против системы. Закачивались пивом, а потом шли на улицы, горланя дурацкие лозунги, типа 'Я свободный человек! Не желаю жить в дерьме!'. Так прошла моя юность. Дискотеки, девочки, пиво. Стандартный набор обычного подростка из небольшого городка. В общем, жил и учился как все, ничем не выделяясь, пока в нашем колледже, дававшим не только среднее, но и профессиональное образование, не появился новый преподаватель. Джерри Степлтон. Выпускник университета, молодой, энергичный, он пытался по молодости лет хоть чтото исправить в этом мире. Еще полный свежих университетских знаний, он предложил расширить свое образование всем желающим, читая курсы лекций по одному - двум дополнительным предметам, два раза в неделю. Над ним втихомолку смеялись коллеги - преподаватели, и открыто - ученики. Я рассуждал так же, как и большинство: кому нужна космография или нанотехнология, если все равно будешь оператором машин по переработке водорослей. Но когда несколько парней и девчонок записались, я оказался в их числе. Сделал я это из чувства противоречия, думая, что таким образом я бросаю вызов стандартам социальной системы. Выглядело это подетски, но понимание таких вещей обычно приходит с возрастом. Сначала ходил на лекции неохотно, через силу, но както неожиданно для себя увлекся высокими технологиями, а в частности нанотехнологией. Если раньше моя комната была завалена инфокристаллами с записями музыкальных групп и кассовых фильмов, то теперь они уступили место кристаллам со специальными учебниками, но и это не могло изменить предначертанного мне пути, если бы мои родители не совершили чудо.
Отец в свое время, окончив специальную школу администрации среднего звена, полу?чил назначение на нашу фабрику, став со временем начальником цеха. Мама, уроженка нашего городка, техник - технолог на этой же фабрике. Около года тому назад, никому ничего не говоря, они начали проводить эксперименты по повышению производительности линии насыщения микроэлементами, сумев, в конце концов, создать формулу смеси, ускорявшую процесс переработки почти на двадцать процентов. Но отцу и этого показалось мало. На свой страх и риск он переделал одну из линий, добавив парочку нововведений. Запустил. Проверил. После чего пригласил специальную комиссию. Вскоре после ее отбытия отца вызвали в Федеральный совет округа. После окончательной проверки и утверждения его изобретения, его статус административного работника был поднят сразу на два чина, а еще через неделю родители получили денежные премии в размере трехмесячных окладов. Я думал, что наша жизнь хоть на какоето время измениться к лучшему, раз у нас появилась такая куча денег, но к моему удивлению, ничего не изменилось. На свои вопросы я получал туманные ответы, смысл которых сводился к одному: пусть деньги пока полежат, мало ли что может случиться.
Время шло. Мое увлечение нанотехнологией все больше превращалось в страсть. Мне нравилось познавать новое, испытывать сладкое чувство прикосновения к очередной тайне вселенной, раскрытой человеком. Все больше времени я проводил с Джерри Степлтоном, который для меня стал не столько преподавателем, сколько старшим товарищем, направляя и корректируя мое самостоятельное плавание в мире науки.
После шумных рождественских праздников я вступил в новый год, значимый не только для меня, но и для всех моих одноклассников. Через полгода мы должны были сдать наш первый в жизни экзамен и получить диплом специалиста низшего ранга. Вместе с дипломом вручалась статус - карта, после чего мы становились полноправными гражданами нашего мира. Год действительно оказался значительным, став своеобразной отправной точкой в моей судьбе. Все началось со скоропостижной смерти управляющего перерабатывающей фабрикой. Согласно законам, на фабрику должны были прислать человека от Федерального Совета округа, а вместо этого, неожиданно назначение получил мой отец. Еще через полгода мама возглавила отдел в химикобиологическом центре фабрики. Если назначению отца удивлялись, то этому назначению никто не удивился. Приближать своих - это нормальная человеческая черта в мире, где социальные и человеческие отношения, были хорошо отражены в одном прочитанном мною выражении: 'Не хочешь быть добычей - стань хищником'. Теперь я мог смело рассчитывать на тепленькое местечко в здании администрации, а со временем претендовать на отдельный кабинет начальника отдела. Так рассуждал я, но родители решили подругому, считая, что получили шанс изменить судьбу сына к лучшему. Не ставя меня в известность, они переговорили со Степлтоном, а тот со своим хорошим приятелем - однокашником, работающим на кафедре высоких технологий университета Каска. Как университет, так и сам город Джорджия, в пригороде которого он был расположен, были далеко не самыми крупнейшими в списке учебных заведений и мегаполисов на Фальстафе, но мне было наплевать на подобные тонкости, когда я узнал о своем зачислении на первый курс. Восторгу и радости не было предела, но сюрпризы на этом не закончились. Когда я немного успокоился, отец заявил мне, что они уже оплатили авансом не год, а два года учебы, а, кроме того, меня ждет работа техника - лаборанта на кафедре сверхвысоких технологий. Тут я совсем потерял голову, то визжал от восторга, то невнятно лепетал, благодаря всех за все. Честно говоря, я смутно запомнил эти часы, больше мне запомнилась последующая бессонная ночь, наполненная радужными мечтами.
Учеба и работа, новые впечатления и новые знакомые, все это заставляло время бежать быстрее. Четыре года учебы пролетели незаметно. Одновременно вместе с диплом (шестнадцатое место в списке выпускников года), я получил предложение остаться работать на университетской кафедре высоких технологий, а когда через месяц мне вручили ключ от служебной квартиры в университетском городке, я стал считать, что моя жизнь состоялась на все сто. Прошло полгода тихой, вдумчивой работы на кафедре, слегка разбавленной чтением лекций студентам и легкими пирушками по субботним вечерам в облюбованном мною баре 'Дубовый листок', пока судьба не решила, что 'белая' полоса моей жизни несколько затянулась.
Наша кафедра, как и другие, получала государственное субсидирование в таком малом объеме, что этих денег хватало только на закупку самого простейшего оборудования, едва хватавшего для практических работ со студентами. О серьезной научно - исследователь?ской работе можно было забыть, если бы не заказы, получаемые нами со стороны. В основном заказчиками были частные фирмы, для которых мы исследовали, разрабатывали, давали практические рекомендации. Конечно, наши лаборатории и в подметки не годились научноисследовательским центрам корпораций, но мелких заказчиков мы вполне устраивали, как расценками, так и качеством работы. И вот в один из дней, к нам поступило сразу три заказа. Работа закипела. Мы все из кожи лезли вон, только бы выполнить их в срок и качественно. И тут я допустил ошибку. Отложил одну работу ради другой, решив, что дописать выводы и оформить ее я всегда успею, но, погрузившись с головой в новую тему, забыл обо всем на свете, но главное, забыл о трех золотых правилах моего непосредственного начальства: 'заказчик - это деньги', 'заказчик всегда прав' и 'деньги лишними не бывают'.
И вот наступил день, когда порог кабинета декана нашего факультета переступил разъяренный представитель заказчика. К несчастью научнопроизводственный синдикат 'Пегас' был самым богатым из всех наших заказчиков, а я, проработав на кафедре неполный год, был самым молодым и неименитым из всех наших сотрудников, поэтому результат подобного противостояния был предопределен с самого начала. По требованию разъяренного заказчика и рассерженного декана, было собрано экстренное собрание сотрудников кафедры, куда меня пригласили для объяснений и извинений. Повинившись, я застыл в ожидании отповедей от своих коллег и гневной речи заказчика. Но то, что произошло в ближайшие полчаса, я никак не ожидал. Взявший слово представитель заказчика неожиданно предъявил ультиматум: или вы увольняете нерадивого работника, или лишаетесь постоянного заказчика. К моему глубокому ужасу, большинство коллег, не раздумывая, согласилось с этим наглым и непомерным требованием. Я почувствовал себя так, словно земля разверзлась под моими ногами и я лечу в бездонную пропасть. Отчаяние. Уныние. Страх. Все эти чувства переполняли меня, забивая истерическими импульсами мозг, не давая пробиться здравому смыслу, с помощью которого я мог бы попробовать отстоять себя. Уже в шоковом состоянии я выслушал следующее 'пожелание' заказчика, которого понесло во все тяжкие от вседозволенности. Тот захотел, чтобы мое увольнение было назиданием для всех остальных, и потребовал занесения меня как специалиста в 'черный список'. Легкие возражения, типа, дескать, не стоит калечить жизнь молодого человека, да сочувственные взгляды, бросаемые в мою сторону, были своего рода извинением моего бывшего коллектива за уже практически принятое решение. Только после собрания, когда народ уже разошелся, я понял, наконец, что весь этот кошмар был наяву. Кинулся к декану, но тот только развел руками. Выйдя из центрального корпуса, я сел на ближайшую скамейку и замер - телом и душой. Только спустя некоторое время до меня с трудом дошло, что самое страшное, что могло со мной произойти в жизни, только что произошло. Я оказался на улице, без работы и квартиры, с дипломом, считав с которого информацию, работодатель увидит запись 'уволен по профессиональной непригодности'. Эта надпись ломала все, чего я достиг, всю мою жизнь. Хаос в голове и в душе достиг предела. Смесь страха перед будущим, ненависти и обиды на весь мир, требовала выхода. И я взорвался! Значит, весь мир против меня? Нет. Не так! Я против всех! Пустота в груди требовала заполнения. И я не придумал ничего лучшего, как пуститься в загул. Меня не смутило даже то, что у меня на счету было только четыреста кредитов. Тихий полумрак баров сменялся ярким светом ресторанов, тихие душевные излияния - громкими пьяными речами, но выплеснуть из своей души ядовитую горечь, я так и не смог. Веселье проходило сквозь меня, не согревая душу, давая лишь временное забытье.

 ГЛАВА 3  

- И здесь деньги закончились, - так я прокомментировал вид своих вещей, выставленных за дверь съемной квартиры. - А я спать хочу!
Пустое пространство коридора никак не отреагировало на мое требование. Бессонная ночь и хмель путали мысли, но не настолько, чтобы не сообразить: здесь мне больше делать нечего. Куда идти, я тоже знал. Самые дешевые квартиры находились на самых дальних окраинах города. Осталось забрать вещи, и отправился на окраину, в ближайший район с названием Серая Пустошь.
Выйдя на остановке, некоторое время я просто стоял и смотрел. Помойка для человеческих отбросов. Это впечатление не смогло даже сгладить мое полупьяное состояние. Первым импульсом было желание сесть и уехать обратно. Куда угодно, только бы больше никогда не видеть всего этого. Но долго колебаться мне не дали, бросаемые на меня, взгляды обитателей здешних мест. Нехорошо так стали ко мне присматриваться, подобно собакам, изучающим забредшего на их территорию чужого пса, перед тем как броситься на него всей стаей. Пришедшая в голову подобная аналогия, буквально сорвала меня с места. Я шел, словно в прострации, не замечая облупившиеся стены домов, ни жалкие газоны с чахлой травой, забираясь все дальше вглубь района, пока усталость, жара и жажда не вернули меня в реальный мир. Остановился в тени деревьев. Огляделся. И тут же увидел, рядом с витриной магазина, прикрытой силовым щитом, находящуюся на стене ячейку автомата - информатора.
Переступив порог съемной квартиры, я содрогнулся. То, что предстало моим глазам, пахло даже не бедностью, а неприкрытой нищетой, а в воздухе стоял стойкий запах дезинфекции… и безнадежности. Бывший когдато белым, а теперь посеревший с желтыми разводами пластик, облицовывавший стены, придавал квартире грязный, неряшливый вид. Таким же пластиком была покрыта крышка стола, только еще более грязным. Два стула. Кровать - полуавтомат в стенном шкафу. Стандартный набор одноразовой пластиковой посуды в стерильной упаковке. За тонкой стенкой - ширмой, судя по капающей воде, находился туалет с душем. Мысль, что вот это будет моим домом на неопределенно долгое время, оказалась слишком сильным ударом для моих иллюзий, которыми время от времени я еще тешил себя. Деревянными, негнущимися ногами заставил дойти себя до стула. Сел. Некоторое время тупо оглядывался по сторонам, пока тоска не сменилась жалостью к себе. Слезы хлынули сами, неожиданно. Я заплакал громко, с надрывом, уронив голову на лежащие на столе руки, как не плакал с самого детства. Мысли шли черные и тяжелые, как грозовые тучи, пока сон не поглотил их вместе со мной.
Проснулся поздним утром, я почувствовал себя не в пример лучше, чем прошлым вечером. Вчерашнее отчаяние ушло, уступив место вере в свою звезду. Молодой, здоровый, умный, так неужели я не найду свое место под солнцем?! Проверил банковскую карточку - тридцать семь кредитов, и это притом, что вчера я уплатил за квартиру на неделю вперед. Это были плюсы, пусть жалкие, но они были. Неделю я мог просуществовать на эти деньги. 'А теперь хватит хандрить и вперед - на поиски работы!'.
Четыре дня подряд, по пятьшесть часов в день, я оббивал пороги маленьких фирм и контор как в своем, так и в соседних районах, пока не понял, что все бесполезно. Со мной вели разговор только до момента, пока на сканере не возникала надпись 'уволен с работы в связи с профессиональной непригодностью'. Каждый раз, выходя на улицу после подобной беседы, я почти физически чувствовал, как истончается, уходит надежда на лучший исход. И каждый раз мне чертовски хотелось напиться до бесчувствия, но даже этого я не мог себе позволить. Моих денег едва - едва хватало на еду. Если дни были еще както заполнены поисками работы, разговорами с людьми, то вечера стали для меня проклятием. Их пустота оставляла слишком много свободного времени, которое ничем нельзя было заполнить, кроме как мыслями и воспоминаниями, что для меня было хуже пытки. Таким же обещал быть вечер пятницы. Я уже был готов к самоистязанию, как неожиданно прозвенел дверной звонок. Подскочив к двери, с немалым удивлением, я увидел на пороге своей квартиры одного из своих многочисленных соседей. С этим грязным, обрюзгшим, вечно пьяным человечком я уже несколько раз сталкивался в коридоре нашего квартирного блока. Бросив на меня мутный взгляд, он ни слова не говоря, шагнул через порог. Захлопнув дверь, я развернулся, следя за его дальнейшими действиями. А тот уже поставив бутылку, садился за стол. В другой ситуации он бы уже открывал двери лбом, но только не в данный момент. Сейчас я был согласен на любое общество, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Достав стаканчики, я сел напротив незваного гостя. Тот не стал терять времени на церемонии. Разлив водку, он тут же кинул свою порцию в рот. Я последовал его примеру. Он снова разлил. Снова выпили. Только я открыл рот, чтобы узнать, что привело его ко мне, как он опередил меня, заговорив сам. Первые несколько минут я пытался понять, о чем он говорит, пока не понял, что гость пьян настолько, что просто продолжает ранее начатый рассказ о своей бывшей жизни. Речь местами была невнятной, местами переходила в сплошной мат, но я слушал его, не перебивая, пока он вдруг не замолк на полуслове. Словно завод кончился. Проведя несколько раз мутными глазами по мне, вдруг неожиданно спросил, а кто я такой. Воспользовавшись моментом, размякший под воздействием спиртного, я в свою очередь принялся выплескивать ему свою душу. Первое время слушал меня, не перебивая, и только когда мой рассказ дошел до середины, стукнул кулаком по столу. Я удивленно замолк, после чего он резко бросил: - Кого ты из себя строишь?! Боишься замараться?! Придурок! Ты и так в дерьме по уши!
Пока я пытался понять, что он хотел этим сказать, он снова пустился в длинные и нудные рассуждения, но теперь уже на тему: 'как хорошо быть безработным'. Этот вариант я уже рассматривал, правда, вскользь, не думая всерьез, что когданибудь им придется воспользоваться. Статус безработного был самой низшей социальной ступенью в нашем обществе. Принять его, значит поставить крест, как на своем будущем, так и на своей личности.
Сосед давно уже ушел, а я все еще сидел за столом и думал, как жить дальше. Я знал, что если стану в ряды безработных, у меня будет работа, социальная бесплатная кормежка, скидка на оплату квартиры, но… взамен всего этого у меня заберут будущее. У безработных его нет. Ведь будущее подразумевает карьеру, уважение, место в обществе, хорошую зарплату, а главное детей, которым было бы не стыдно за своего отца. А что у безработного? Ничего, кроме его жалкой социальной пайки. Что делать? Уехать домой? Да, там у меня будет дом и работа. Но как пережить косые взгляды, ядовитые насмешки за спиной и прямые издевки. Хорошо, если подобное коснется только меня… Черта с два! Достанется и моим родителям! По полной программе! А ведь они не просто работяги, а уважаемые люди, входящие в городскую верхушку. Отец входит в состав городского административного Совета. И чтобы за их спинами хихикали и перешептывались… Нет! Они сделали для меня столько много, а я… Все что угодно, только не это! Тогда остается… Мысль стать безработным, становилась все менее противной, я постепенно сживался с ней, так же как привыкал к своему полуголодному состоянию. Загнанный в тупик безденежьем и подобными мыслями, в понедельник я все же сделал еще одну попытку устроиться на работу, но уже в час дня сидел в приемной местного отделения регистрации безработных. На проверку моих данных и регистрацию ушло два часа.
'Жизнь на этом не кончается, я буду бороться за себя, - с этой мыслью я вышел из отделения регистрации, сжимая в руке деньги, единовременное пособие в двадцать пять кредитов.
Теперь благодаря статусу безработного я мог бесплатно питаться два раза в день в одной из трех специальных сервис - столовых нашего района, раз в полгода отовариваться набором необходимых вещей и иметь пятидесятипроцентную скидку на оплату грязной норы, в которой сейчас жил. За все эти мнимые блага я должен буду работать шесть дней в неделю на общественных работах. Кроме этого мне раз в неделю будут начислять небольшие суммы в тридцать - сорок кредитов для оплаты квартиры и покупки необходимых, в хозяйстве, мелочей. Вместе с карточкой безработного я получил рабочий номер бригады, в которой, уже с завтрашнего утра, мне предстояло работать. Вместе с номером я получил специальный браслет - сигнализатор, который теперь должен был носить на руке круглые сутки. По ним члены бригады получали полную информацию о месте, времени сбора, а также о самой работе. То, чем мы занимались, в основном, заключалось в уборке мусора, утилизации отходов, разгрузочнопогрузочных работах, иногда приходилось помогать бригадам дезинфекторов. Вонь, физические нагрузки и грубые подначки первое время сильно напрягали, но постепенно кулаком и злым сарказмом я завоевал себе место в местном обществе. Воспоминания о прежней жизни постепенно тускнели, забиваемые тупой, тяжелой работой. Прошло около шести месяцев, пока со мной не произошло необычное и страшное событие, повлиявшее на мою дальнейшую судьбу.
Както вечером, после работы по утилизации отходов меня, и еще три десятка человек, выгрузили возле бюро по найму рабочей силы. Я, как и остальные, прошел специальную санобработку, но даже после этого продолжал чувствовать себя грязным. Одно только легкое напоминание о том липком и вонючем мусоре, в котором мне пришлось сидеть, буквально по самые уши, заставляло меня мечтать о горячем, обжигающим кожу, душе и ароматном геле. Отклонив предложение приятелей опрокинуть по паре стаканчиков, я чуть ли не бегом отправился к себе домой, но не успел подойти к лифту, как почувствовал, что со мной чтото происходит. Сначала неожиданно обдало изнутри теплой пульсирующей волной, но только я забеспокоился, как она уже схлынула. Пожав плечами, вошел в кабину, но не успел лифт тронуться, как я почувствовал холодящую пустоту в груди, словно из меня чтото вынули. Постепенно она стала распространяться по всему телу. Это настолько не соответствовало обычным человеческим ощущениям, что я простонапросто растерялся. Сумбурные попытки понять, к каким ощущениям это можно отнести, продолжались до остановки лифта, но не успел я выйти, как очередная накатившая волна, теперь уже слабости заставила меня прислониться к стене. Коленки заходили ходуном, пальцы задрожали, на лбу выступил пот. Переведя дух, осторожно расстегнул воротник рубашки, потом стер тыльной стороной ладони пот со лба. Чувство растерянности сменила тревога.
'Черт! А может,… я заболел? Подхватил вирус на этой чертовой помойке?!'. От этой мысли меня снова бросило в дрожь. 'Может, обратно, в лифт. И в больницу'.
Но слабость, от которой подкашивались ноги, да обычное человеческое, что все обойдется, заставили меня добрести по стене до двери моей комнаты, но как только она закрылась за моей спиной, понял, еще один шаг и я рухну. Тогда я решил сесть, но только успел коснуться пола, как в следующий миг провалился в беспамятство.
Открыв глаза, некоторое время не мог понять, почему моя комната выглядит в таком необычном для глаза ракурсе, пока не сообразил, что сижу на полу, подпирая спиной входную дверь. Попробовал подняться на ноги, но получилось не сразу. Мышцы затекли и слушались неохотно. К этому можно было прибавить легкую слабость, но в целом я чувствовал себя довольно сносно. Бросил взгляд на коммуникатор. Почти четыре часа утра.
'Около пяти я был дома. Одиннадцать часов провалялся под дверью. Ого! Расскажи комунибудь, не поверят. Да и кому говорить?'.
Контрастный душ, затем легкий завтрак с кружкой крепкого чая, помогли окончательно прийти в себя. Только начав одеваться, я вернулся мыслями к своему вчерашнему недомоганию, но кроме невнятных определений 'нечто странное' и 'возможно вирус' дальше не продвинулся. По дороге я еще думал о происшедшем со мной, но, приступив к работе, которая к тому же не располагала к логическому анализу, быстро выкинул все из головы. Придя домой после работы, я только успел раздеться, как ко мне заявился сосед, окончательно заставивший забыть меня об этом происшествии. Последнее время он стал для меня настоящим кошмаром. Приходя ко мне как к себе домой, он, то требовал от меня, чтобы я часами слушал его пьяный бред, то денег на водку. Первое время я принимал его, а потом просто перестал пускать за порог. Он обижался, грозил, но проходило несколько дней, и он вновь появлялся. И вот сегодня, когда, открыв дверь, я увидел его снова на пороге, мое настроение и без того не самое лучшее, тут же резко пошло к минусовой отметке. Не успел он открыть рот, как я тут же в соответствующих выражениях послал его по матери, после чего собрался закрыть дверь, как вдруг он попытался меня ударить. Ответный удар в челюсть бросил его на грязный пол коридора. Пару минут я со злорадством наблюдал, как тот пытается стать на разъезжающиеся ноги, и только после этого захлопнул дверь. Ситуация была стандартной для нашего 'дна', где драки и поножовщина были обыденным делом, поэтому уже через десять минут я забыл об этом случае. Прошла еще одна рабочая неделя. В предвкушении хорошего субботнего ужина с бутылочкой вина, я вышел из лифта, одной рукой держа пакет с продуктами, а второй нащупывая карточку - ключ, как вдруг мне навстречу метнулась тень. Отшатнувшись, попытался принять оборонительную стойку, но не преуспел в этом, получив сильный, рубящий удар, сзади по шее. Перед глазами поплыло. Открыл рот, чтобы позвать на помощь - как тут же получил новый удар, теперь уже в солнечное сплетение. После чего, меня, хватающего ртом воздух, затащили в мою же квартиру. Отставив в сторону стол, бандиты, бросили меня на освободившееся место у стены, сами сели напротив. Некоторое время я приходил в себя и одновременно рассматривал своих похитителей. Грубые, жестокие лица. По широким, сильным запястьям, высовывающихся из обшлагов курток, можно было судить об их мощной мускулатуре, которую скрывала бесформенная одежда. Хотя они старались походить на жителей трущоб своим внешним видом, их поведение явно не походило на повадки местных хищников.
'Обычные грабители уже требовали бы у меня денег, а эти сидят и ждут. Чего ждут? Может это люди нашего 'крестного отца' Папаши Дугласа? Но наши дорожки никогда не пересекались. Да они бы об этом сразу сказали. Им то, чего бояться? Скорее всего, это ошибка. Меня просто приняли за другого. Сейчас придет их босс и все проясниться. Скорей бы, а то от этих морд…'.
Мысли прервала открывшаяся дверь, пропустив человека с объемным чемоданчиком в руке. Его вид был необычен своей вычурной неестественностью. Длинный, почти до щиколоток, плащ. Низко надвинутая на глаза шляпа. На руках - перчатки. И все - черного цвета. Не обращая ни на кого внимания, он подошел к столу и положил на него чемоданчик. После чего нажал чтото на его поверхности. С какимто отстраненным любопытством я наблюдал за происходящим. Несколько секунд спустя, началась трансформация того, что представлялось мне чемоданчиком, а еще через минуту я понял, что на столе разворачивается переносной медицинский диагностический аппарат. Нечто подобное я видел раньше, попав както на медицинскую выставку, в той своей прежней жизни.
'Какаято совершенная модель, - эти мысль появилась автоматически, тем самым, прервав хоровод вопросов и догадок в моей голове. - А это, очевидно, их главарь. Чего он молчит? Спрошу сам. Что я теряю?'.
Только я открыл рот, как главарь наемников, повернулся ко мне лицом. Глаза - это зеркало души. Эту истину я сумел понять, только очутившись на 'дне'. Лицо человека может лгать, но не глаза. В них, при наличии определенных навыков, можно прочесть многое, чего индивид не желает говорить или показывать. Когда люди общаются и чегото хотят друг от друга, глаза отражают массу эмоций, меняющихся в зависимости от результатов общения: удовольствие, презрение, гнев. А в этом замороженном взгляде ничего не менялось и не читалось. Холод и пустота. И еще… смерть. Мне хотелось закричать: - Пожалуйста, не убивайте меня!', но глаза живого мертвеца сжали мое горло, словно тисками. Я даже не заметил, как встали со своих мест наемники, только почувствовал их руки, сдирающие с меня одежду. Исследования начались с подключения датчиков - присосок, после чего один из похитителей надел мне на голову повязку из металлизированной ткани. В последнюю очередь была взята проба крови и исследована структура волос и кожи. Эти процедуры потребовали непосредственного участия 'черного человека' на диагносте, и я на время был избавлен от его гипнотического взгляда, что дало возможность прийти в себя. Пока тот изучал и анализировал данные, я пришел в себя настолько, что начал прикидывать, как мне лучше сбить с ног охранника, стоящего на пути к двери. 'Только бы добраться до коридора…'.
Еще я понимал, минута, две - и этот страшный человек оторвется от своих результатов, а там… Я уже приготовился прыгнуть на бандита, как дверь неожиданно открылась, и в комнатку вошел… сосед. Главарь никак не отреагировал на него, только наемники синхронно и быстро сунули руки под куртки. Я замер в ожидании развязки, но… ничего не произошло. Не понимая, что происходит, посмотрел в лицо соседу. На нем играла глумливая улыбка, явно предназначенная для меня. Все сразу стало ясно. 'Он! Он их привел! Решил отомстить! Гад!!'.
На какойто миг я позабыл о себе, об опасности, о страшном, мертвом взгляде. Мне хотелось только одного - сжать свои пальцы на грязном, тощем горле этого ублюдка. 'Убить!!!'.
Мозг запылал. Сознание смела напрочь дикая и неистовая ярость. Захлебываясь, в беззвучном, рвущемся изнутри, крике, вскинув руки в безумном порыве, я рванулся с места… и оказался в полной темноте. Мрак стал дверью, отрезавшей меня не только от окружающего мира, но и от ощущений и чувств, словно мое сознание вырвали из телесной оболочки и поместили в черный непроницаемый ящик.

 ГЛАВА 4  

Не успел я чтолибо понять, как меня снова выбросило в реальный мир. Но в каком состоянии! Перед глазами плыло. В ушах звенело. Тело сотрясала крупная дрожь. Мне пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть. Простояв так пару минут, наконец, я почувствовал, как меня начало отпускать. Взгляд до этого бессмысленно шаривший по затянутому мутной пеленой пространству, в котором с трудом угадывались знакомые очертания обстановки, постепенно стал проясняться. Прошла секунда, а может минута, и окружающий мир начал приобретать четкость и ясность. А вместе с ним осознание того, что я один нахожусь в квартире. Почему один и куда делись мои враги? Этот вопрос и воспоминания предшествующие ему, меня почемуто совершенно не волновали. Нет, я все помнил, но мои чувства, ощущения, эмоции словно сгорели в неведомом огне. Сейчас я являл собой не человека, а его оболочку. Воспоминания, вялые и равнодушные, текли сквозь меня, совершенно не задевая моих чувств. Время исчезло. Вдруг в тишине раздался звук. Взгляд, до этого тупо упертый в пространство, упал на его источник. Им оказался работающий диагност. На индикаторе, часть которого я мог видеть со своего места, в этот момент начала разворачиваться цветная диаграмма. Взгляд задержался на ней на секунду, а затем скользнул дальше, пока не наткнулся… Меня не вырвало только потому, что я еще находился в заторможенном состоянии, к тому же был буквально выпотрошен физически и морально 'своим провалом памяти'.
Рядом со столом, на полу лежало нечто настолько омерзительное и противное, что я даже в первое мгновение не понял что это, а когда осознал, у меня уже во всю бежали мурашки по коже наперегонки со струйками холодного пота. Страх, проползший по позвоночнику, добравшись до желудка, превратил его в ледяной шар. Я видел и не верил. Наверно, сознание, подойдя к пределу восприятия, просто постаралось абстрагироваться от страшной картины, поставив ее за грань реальности. Скорее всего, это так и было. За столом, на полу, лежала серая, вся перекрученная фигура с оскаленными зубами, отдаленно напоминающая человеческое тело и одновременно мумию, старую, иссохшую, в полуистлевших бинтах. Взгляд, почти независимо от меня, рассмотрел и зафиксировал вывернутые и застывшие, в самых неестественных позах, конечности тела. Но весь ужас, в полном объеме, дошел до меня только тогда, когда я рассмотрел во впавших глазницах черепа, обтянутого кожей, нечто похожее на сморщенные маленькие шарики неприятного белесого цвета. Отшатнувшись, я, наконец, сумел оторвать взгляд от кошмара и оглянуться вокруг. Лучше мне от этого не стало. Вокруг лежали такие же мумии жуткого серого цвета, скаля зубы. Не знаю, сколько времени я так простоял, если бы взгляд, бессмысленно шарящий по комнате, не остановился на черной широкополой шляпе, лежащей на полу. Мозг, до этого находившийся в замороженном состоянии, наконец, начал работать, после чего сразу связал два понятия: тип с глазами мертвеца и широкополая шляпа.
'Шляпа, вот она. А это, значит, он, - после чего я смог сделать вывод: - Что гад, получил?
Отголосок злобного торжества, сумел не только пробиться, но и 'включить' мои чувства, после чего я окончательно понял, что на полу лежат не некий абстрактный кошмар, а конкретные трупы моих врагов. Преодолевая брезгливость и легкую тошноту, мельком, навскидку, пробежал глазами по одежде серых трупов.
'Сосед. Два мордоворота. И этот… в шляпе. Кто же их так? А уж выглядят так,… будто их жарили, да пережарили. Господи! Что же всетаки произошло? Последним пришел урод - сосед и…все. Все! Тьма. Но ведь чтото было. Вспоминай, Дэвид, вспоминай. Черт! Полный провал. А я? - бросил взгляд на свой голый торс с четырьмя датчиками - присосками, соединявшими мою грудь с диагностом. - Не я. Да и как мог… их так… Здесь, чтото другое. Или… другой'.
Страх, зашевелившись с новой силой, заставил меня настороженно оглядываться и вслушиваться в малейший шорох. В то же время я понимал, что занимаюсь глупостью, ведь эта комната, по сути дела, являлась всей моей квартирой. Спрятаться здесь было практически невозможно.
'Разве что, санузел. Там… - мысль была очередной глупостью, но в моем взведенном состоянии даже такой хватило, чтобы холодный пот снова выступил на лбу. Замер, затаив дыхание. И в этот самый миг снова заверещал зуммер диагноста. Это оказалось последней каплей. Страх, сломав и без того слабые барьеры в моем сознании, в одно мгновение, превратил меня из человека в испуганное животное, живущее рефлексами и инстинктами. Помню кусками, как спускался по лестнице, затем бежал, размахивая руками по улице, пока не споткнулся и не упал. Вскочил, собираясь бежать дальше, но сильная боль в ушибленном колене заставила меня ойкнуть и замереть на месте. Вынужденная остановка в очередной раз вернула меня в реальный мир. Осознав, что стою посреди улицы полуголый, с зажатой в руках рубашкой и курткой, я ощутил растерянность и неловкость за свое идиотское поведение. Тут же начал торопливо одеваться, правда, не забывая при этом оглядываться по сторонам и ловить каждый звук. Сумерки только начали опускаться на улицы, обычно пустые в это время суток. Народ в основном сейчас сидел в барах, празднуя окончание рабочей недели. Только я успел вдеть руки в рукава куртки, как гдето вдали послышались шаги. Моим туго натянутым нервам этого вполне хватило, чтобы подтолкнуть меня к дальнейшему бегству. Не обращая больше внимания на боль в колене, я шел туда, где светло и шумно, где меня знают и мне рады, по крайней мере, до тех пор, пока я исправно плачу за выпивку. В бар 'У Сары'. На него, в свое время, я наткнулся чисто случайно, бредя, в направлении свой квартиры, в тот памятный день, когда получил статус безработного. С тех пор, время от времени, я заглядывал в него, опрокинуть стаканчикдругой.
Хозяйка заведения была крупной женщиной с широкими, помужски, плечами и длинными мускулистыми руками, заканчивающимися приличными кулаками. И звали ее соответственно. Сара по прозвищу 'Кулак'. Ее широкое, костистое лицо носило множество отметин кулачных боев. В юности, да и в более зрелом возрасте, как мне рассказали завсегдатаи бара, она довольно успешно выступала в боях без правил. Будучи наделенная не только пудовыми кулаками, но и определенным количеством серого вещества, именуемым мозгами, она сумела составить капитал, который вложила в это заведение, предварительно женив на себе его хозяина. Лет через пять тот отдал богу душу, оставив бар на вдову. И тут оказалось, что бывший боец имеет не только крепкие кулаки, но и неглупую голову. Со временем дела у Сары пошли настолько хорошо, что ей понадобился помощник. Гдето, через месяц, после моего первого появления в баре появился новый бармен. Шип. То ли имя, то ли кличка. Тусклые, как у рыбы, глаза. Зализанные на черепе жидкие волосы. Но при его убогой внешности у него оказалась недюжинная работоспособность. Он мог по двенадцать часов кряду работать как автомат, не выказывая усталости. Вот и сейчас он стоял за стойкой, когда я ворвался в бар. Если раньше я притормаживал на входе, ища глазами приятелей или просто знакомых, то теперь я влетел в помещение как метеор и напрямую двинулся к стойке, оставляя за своей спиной ругань, шепот и удивленные возгласы недоумевающих посетителей. Бесцеремонно отодвинув клиента, смаковавшего у стойки стаканчик с джином, я неумеренной жестикуляцией и почемуто шепотом, стал подзывать к себе бармена. К тому моменту, как тот обратил на меня внимание, уже половина посетителей бара заметила мое необычное поведение и сейчас гадали, что это могло значить. Не я ни на кого, не обращая внимания, все продолжал свои попытки: - Шип. Шип.
И только когда бармен откликнулся на мой зов, подойдя ко мне, я почувствовал, как тугая пружина из нервов стала постепенно раскручиваться. Не знаю, что сработало, то ли хорошо знакомое лицо, то ли незаметно подействовала знакомая атмосфера, но мне стало легче. Страх, до этого дышавший мне в затылок, съежился, перестав быть всеобъемлющим. Вместе с ним исчезли невидимые стены, отделявшие меня от окружающего мира, и я оказался среди людей, запахов и звуков.
- Шип. Стакан. Полный, - теперь я почемуто заговорил отдельными словами. Плохо выбритое лицо бармена ничего не отразило, хотя я не сомневался, что он уже взял меня на заметку, чтобы потом доложить об этом тому, на кого работал информатором или проще 'стукачем'.
Здесь все доносили друг на друга, как только предоставлялась такая возможность. За деньги и просто так. Старались соответствовать одному из основных жизненных правил 'дна': 'мне хорошо, когда тебе плохо'. В своем большинстве это были любители, а вот бармены были профессиональными стукачами. Они работали как на федеральную полицию, так и на 'крестного отца' здешних мест Папашу Дугласа. В другой момент я мог бы поразмышлять на эту тему, но только не сейчас, тем более что стакан с джином уже стоял передо мной на стойке. Я одним махом влил его в себя, после чего замер в ожидании. Шли минуты. Напряжение, вместе со страхом, медленно, но неуклонно отступало перед градусами. Вместе с расслабленностью пришел вопрос: 'что же всетаки случилось на самом деле?', но как я не напрягал свои извилины, ответ был один: 'не помню'.
'Потеря сознания? Обморок? Нет. А может это связано както с диагностом? Чушь! Попробуем выстроить логическую цепочку. Враги - провал памяти - враги мертвы. При этом я здесь не причем. Я как был, так и оставался присоединенным датчиками к диагносту. Так что, я демона вызвал из преисподней?! Еще одна чушь! Тогда что произошло? Кто их поджарил?! Объяснение есть всему, но я его не вижу. Не вижу! Проклятие! Ну, я и влип!'.
- Что? Проняло, наконец? А, Дэв?
Я вынырнул из мыслей. Это был Шип. Видно, торчал рядом, по всей видимости, наблюдая за мной.
- Теперь человеком выглядишь. А то… Ну, совсем никакой прибежал.
Склонив голову на бок, бармен пытался изобразить озабоченность моим состоянием, но актер из него был паршивый, поэтому его игре я не поверил.
- Спасибо, Шип. Ты как мать родная. Озаботился, - я старался говорить с сарказмом, при этом, сильно сомневаясь, что тот его сможет уловить. - Лучше налей еще полстакана своего пойла и можешь идти продолжать спаивать других.
Изпод стойки тут же появилась бутылка. Стакан наполнился ровно до половины, после чего Шип зашаркал к очередному жаждущему клиенту. Проводив его взглядом, я почувствовал, что мне стало жарко. Расстегнул магнитные застежки куртки, откинул полы, после чего сделал большой глоток из стакана и начал думать, что делать дальше. Первой появилась мысль о побеге из Серой Пустоши, из города, куданибудь в глушь, где меня никто не сможет найти. Примерил на себя роль беглого преступника. Нет,… лучше уже сразу повеситься. Меньше мучиться. Сменить квартиру и утверждать, что ничего не видел и не слышал? Прямая дорога на рудники. Оставался только один вариант. Перетащить трупы по одному и спрятать их в тихом месте. Но как только в моем разгоряченном воображении стал проявляться образ серой мумии, меня тут же передернуло. После чего этот вариант отпал сам собой.
'Нет у меня выбора. Нет. Как, впрочем, никогда и не было, - я тяжело вздохнул. - Решено… К Папаше'.
В нашем районе, как и в других подобных ему, окраинных районах, был свой бандитский клан. В соседнем районе 'Одинокий Утес' правил некто Ставински, еще гдето некто Гольд по кличке 'Упырь', а у нас - 'Папаша Дуглас'. Он был не только 'хозяином', получавшим дань в размере двадцати процентов на каждый заработанный кредит в районе Серая Пустошь, но и крупным бизнесменом. Его бизнес начинался от сети мелких дилеров, торгующих на улицах наркотиком, а заканчивался сдачей в аренду четверти, принадлежащих ему, многоэтажных домов в районе. И все это помимо торговли оружием, денег, вложенных в акции различных предприятий и банков, игры на валютной и сырьевой бирже. Еще он любил играть в этакого 'отца', старающегося вникнуть и помочь советом и делом своим нерадивым и буйным 'сыновьям и дочерям'. Это было мое личное мнение, но как можно было подругому расценить его 'комиссаров', сидящих во всех людных точках района. Так именовались посредники в его криминальной империи. Через них потоком проходили просьбы, жалобы, доносы и рапорты. 'От каждого по способностям, каждому по заслугам' - под таким девизом работали на криминальную империю Дугласа информаторы, соглядатаи, шпионы. Деловая информация, случайно подслушанный разговор, подсмотренный секретный код, украденные чистые бланки документов, все это приносило Дугласу иной раз намного больше денег, чем хорошо спланированный вооруженный налет. Я также знал, что обращаться к 'комиссару' за помощью, этото же самое, что продать душу дьяволу. И люди, знали это, так же как знали и то, что это единственный способ хоть както повлиять на события или людей, довлеющих над ними. Это знание давало им детскую убежденность в справедливости и законности правления Папаши Дугласа. Вот к одному такому 'комиссару' мне сейчас предстояло обратиться для разрешения своей проблемы. Станеску я знал давно. Меня представили ему на следующий день, как только я получил статус безработного. Не думал я, что мне когданибудь придется к нему обратиться, да вот пришлось. Бросил быстрый взгляд на столик, стоявший в углу зала, за которым всегда сидит только один человек. 'Комиссар'. Я наблюдал за ним много раз, но сейчас, перед тем как подойти к нему, рассматривал так, словно видел впервые. Мускулистая и жилистая фигура бугрилась под мягкой кожаной курткой. Расстегнутый ворот легкой рубашки открывал крепкую шею. Короткая стрижка, открывающая высокий лоб и… глаза, в которых плескалось презрение и скука. Я отвел взгляд и задумался. 'Что сказать? Как объяснить происшедшее?'.
Минут пять терзал себя вопросами и сомнениями, потом, допив джин, решил: - Сымпровизирую, а там пусть будет что будет!'.
Люди, знавшие меня, а также завсегдатаи, уже давно поняли, что со мной происходит чтото неладное, поэтому не торопились подойти. Вид странный. Дерганный. Может, он когонибудь убил, а может и того хуже…только собирается убить. Поэтому когда я встал и направился в сторону 'комиссара', гул в зале стих наполовину. Подойдя к столику, снова почувствовал напряжение и неуверенность, несмотря на ударную дозу выпитого джина, зато из глаз Станеску, при виде меня, исчезла скука. Он смотрел на меня, не мигая, напоминая своим неподвижным взглядом голодного питона, гипнотизирующего кролика. Подобравшись под его взглядом, еще секунду помедлив, негромко, с хрипотцой от волнения, я сказал: - Привет.
- Привет…
- Дэвид Сакс. Можно просто Дэв.
- Привет, Дэв. Садись. Рассказывай, что тебя привело ко мне.
- Привет. Дело в том… - начал я и замолчал.
Поняв, что я пришел по делу, взгляд его снова изменился, стал цепким и изучающим.
- Короче. Прихожу домой,… а там трупы. Серые трупы, то есть серого цвета… мертвецы, - я снова замолчал.
- Ты что обкурился? - вопрос был задан просто так, на проверку. Уж ктокто, а он спокойно мог определить, сидит перед ним наркоман или нормальный человек.
- Не употребляю… Если только за компанию, одну затяжку. Я лучше выпью. А наркотики… нет, - я видел, что несу бред, но не было сил остановиться. - Иногда могу грамм триста…
- Не гоняй ветер, а четко и внятно изложи, что ты видел.
- Да я, почти, ничего не видел. Заскочил в свою квартиру, увидел эти страсти и тут же выскочил, - я пытался играть под 'дурачка', но, наткнувшись на наливающийся злостью взгляд собеседника, решил не будить в 'комиссаре' зверя. - Их три или четыре. Трупы. Серого цвета. Лежат по всей комнате. И еще. На моем столе прибор стоит. Вот и все. Я сразу помчался сюда. Махнул стакан для успокоения нервов. И решил посоветоваться.
'Комиссар' приподняв руку, щелкнул пальцами. Легкий щелчок потонул в общем шуме, но, несмотря на это, перед нашим столиком тут же возникла серая, незаметная личность средних лет. 'Мальчик на побегушках'.
'И это при современных достижениях науки и техники. Освоение космоса… Тьфу! - подумал я с горечью. - Только бы унизить человека побольнее'.
Великовозрастный 'мальчик' низко наклонился. 'Комиссар' пошептал ему на ухо, после чего 'шестерка' растворилась среди посетителей.
- Теперь будем ждать, если ты, конечно, ничего не хочешь добавить,- говоря мне, хотя сам смотрел в сторону бара. Его взгляд быстро возымел действие, так как у столика, буквально через минуту, материализовался бармен.
- Бутылку. Два стакана, - бросив на меня косой взгляд, добавил. - И закуску.
Через двадцать минут в глубине его куртки раздался мелодичный звонок. Минуту он внимательно слушал. Потом бросил: - Хорошо.
Затем несколько секунд сверлил меня глазами, после чего последовали странные слова, весьма смахивающие на приказ: - Код два. Четыре черных. Эксперт.
Далее последовал мой адрес, после чего 'комиссар' погрузился в свои мысли, а я тем временем медленно потягивал качественное виски, при этом, не забывая о закуске. Переложив заботы на плечи другого, я, наконец, смог полностью расслабиться. Конечно, тут не обошлось без приличной дозы влитого спиртного, но ощущал я не тупое опьянение, когда становиться море по колено, а приятную легкость в голове и теле. Я плавал в этой приятности до тех пор, пока не прозвучал новый звонок. Последовало короткое сообщение, а в ответ: - Хорошо. Буду.
После чего Станеску встал, сделал мне жест рукой, следовать за ним, и уверенно направился к двери. Народ поспешно расступался. Одним махом допив, что оставалось в стакане, я торопливо поспешил вслед за ним.
Машина остановилась метров за пятьдесят до моего дома. Только я хотел указать на это, как 'комиссар' вытолкнул меня из салона со словами: - Пошевеливайся. Веди.
Не желая лишний раз злить бандита, я быстро пошел к своему дому. Только переступил порог подъезда, как из темноты на меня надвинулся здоровенный амбал, на лице которого играла многообещающая улыбка живодера. Инстинктивно я подался назад, но в следующую секунду изза моей спины жестко прозвучало: - Пропустить.
Улыбка тут же увяла, превратившись в подобострастный оскал, а сама туша живо отпрянула в сторону. Выйдя из лифта, подошли к квартире. Напротив моей двери, в общем коридоре, нас поджидало четверо. 'Шестерка', два боевика - гориллы, так как на людей они мало походили, и высокий, костлявый субъект с чемоданчиком в руке. Не успел я остановиться перед ними, как они тут же вытянулись, чуть ли не по стойке 'смирно'. Я резко подался в сторону. На мое место стал 'комиссар'. Мрачно оглядел подчиненных, потом произнес: - Ну что?
Первым заговорил посыльной: - Четыре трупа. Один из них жилец соседней квартиры. Определил по статус - карте, обнаруженной в его кармане. У других документов не оказалось. На столе прибор. Диагност серии 'Медик'. Как их убили, не представляю. Ни одной внешней раны. Есть одно предположение…Но…
- У тебя что, урод, лишние зубы завелись?
В голосе комиссара плескалось злое веселье. 'Шестерка' поежился, но заикаться сразу перестал.
- Один из трупов в длинном плаще и широкополой шляпе. Думаю, что это 'Доктор'.
- 'Доктор'? Здесь? - в удивлении 'комиссара' почудилось злорадство. Затем последовал короткий взгляд в сторону открытой двери. Станеску явно тянуло туда, но вместо этого он принял прежний невозмутимый вид, переведя взгляд на костлявого мужчину.
- А ты, 'Эксперт'?
- Точно ничего не скажу. По первому впечатлению: воздействие мощного энергетического оружия. Правда, их внешний вид…
Тут он запнулся. Чувствовалось, что ему есть что сказать, но он не решается.
- Говори, чего тянешь.
- Я тут подумал… Знаю, что сейчас скажу, прозвучит необычно,… но такое ощущение, что из них выпили все жизненные силы. Если бы существовала такая форма жизни, как энергетические вампиры… - тут он понял по взгляду комиссара, что слишком далеко зашел в своих предположениях, поэтому решил не продолжать, закончить одной короткой фразой. - Сделаю все, что смогу.
Если он посчитал, что этим все закончится, то явно ошибся. Я стоял сбоку и чуть сзади и не видел лица 'комиссара', зато видел, как напряглась его плечи.
- Ты думаешь, когда говоришь? Ты мне реальные факты давай, - 'комиссар' говорил медленно, с явной угрозой в голосе, глядя прямо в глаза съежившемуся под его взглядом 'Эксперту', - а не сказки о вампирах.
- Я просто предположил, - сразу заюлил тот. - Через два, максимум три часа, я буду точно знать, отчего они умерли. Клянусь.
Не знаю, чтобы произошло бы дальше, если бы одна из горилл не открыла рот и не произнесла: - Про вампиров я от одной бабки слыхал…
Удар был сильный, жесткий, молниеносный. Боевик поперхнулся словами и выбитыми зубами, врезавшись со всего размаха затылком в стену. Глаза его закатились, и он мягко осел на пол.
- Одни умники кругом.
Тихо сказанные слова 'комиссара' показались мне шипением гадюки, перед тем как ужалить. Я невольно отступил на шаг. Другие, как я догадывался, хотели бы сделать то же самое, но они не осмелились. Наступило тяжелое молчание. В этой гнетущей тишине Станеску молча прошествовал мимо своих подчиненных и переступил порог моей квартиры. Несколько минут слышались только его шаги и хмыканье, потом раздался голос: - Похоже, это он, 'Доктор'. Так, а это? Что за модель, 'Эксперт'?
- Из последних разработок, как я понимаю. Созданная для исследований в полевых условиях, - быстро заговорил криминалист, тут же развернувшись лицом к дверному проему. - Нечто подобное я видел в каталогах. Исходя из тех цен, что видел, 'медик' тянет на двадцать три - двадцать пять тысяч кредитов.
Напротив меня стояла 'шестерка'. Его лицо его, как только он услышал сумму, вытянулось, тут же потеряв свою невозмутимость. Точно такое же лицо было и у меня. Ничего удивительного в этом не было. В среднем, безработному за год набегало около четырехсот кредитов, поэтому сумма, названная 'Экспертом' была для меня почти заоблачной. Услышав ответ, 'комиссар' тут же показался на пороге с почти довольным выражением лица, но что его привело в хорошее настроение, то ли труп 'Доктора', то ли услышанная сумма, можно было только гадать. К этому моменту побитый боевик уже полностью пришел в себя, встал на ноги, и только время от времени облизывал сочащуюся из разбитых губ кровь. Секунду 'комиссар' стоял, вытирая руки о куртку, затем стал отдавать приказы: - Один труп тебе, 'Эксперт'. Остальных зарыть, да поглубже. Гом, - ткнул пальцем в 'шестерку', - на тебе прибор.
Гом тут же развернувшись, исчез в квартире. Минуту Станеску еще помолчал, размышляя.
- 'Доктор'. Шляпа и плащ - его. Диагност. Значит, 'торговцы мясом', - тут он повернулся ко мне. - Все сводиться к тому, что они приходили за тобой, парень. Ты молодой и здоровый. Наркотиками не балуешься. Появился у нас недавно, так что органы твои в порядке. Вырезай и продавай, - сейчас он смотрел на меня отрешенным взглядом, размышляя вслух. - Приходили за тобой. А навел их твой сосед. Этот мелкий гаденыш и не на такое способен. Таак, до этого момента все логично. А вот дальше идут сплошные непонятки. Все они в квартире. Диагност в рабочем положении. А клиента нет. Неувязочка.
Тут он замолчал, смотря на меня. В какойто момент, его взгляд стал пристальным и тяжелым.
- Ты мне ничего не хочешь сказать, Дэвид?
Я старательно замотал головой, стараясь всем своим видом показать, что никак к этому не причастен. Ни с какой стороны. С минуту он сверлил меня взглядом: - Хотел бы я показать тебя одному парню. На полчаса. У него сначала плачут, а потом говорят. Да так быстро, только успевай записывать. Но к твоему счастью, этот случай выходит за пределы моей компетенции. Посмотрим, что скажут эксперты. А главное: как отнесется ко всей этой истории Папаша Дуглас. Теперь займемся делом. Ты и ты, - он ткнул пальцем в боевиков. Те тут же вытянулись в струнку. - Берите людей. Обшарить квартиру Сакса и его соседа. Досконально. И еще. Если это 'охотники за мясом', то здесь поблизости должна быть машина. Фургон. Их трое, да еще 'мясо'. Прочесать все ближайшие улицы! Брать всех подозрительных! Живьем!
Когда затих топот ног последнего бандита, взгляд 'комиссара' снова остановился на мне.
- Что же всетаки мне с тобой делать?
Задав вопрос, он стал рассматривать меня испытующим взглядом мясника, осматривающего тушу перед разделкой. Чтобы хоть както разрядить гнетущую обстановку, я начал болтать первое, что мне пришло в голову: - Я не хочу больше жить в этой квартире. Тут… Можно меня перевести в другой дом?
- Сегодня переночуешь в квартире соседа. А там посмотрим, - с этими словами он развернулся, чтобы уйти, но вдруг приостановился, бросив мне через плечо: - Не болтай лишнее. Здоровее будешь.
Попрощавшись со мной подобным образом, он зашагал к лифту. Следом за ним, с диагностом в руках, неслышно скользнула тенью фигура Гома.

 ГЛАВА 5  

Прошла неделя, а от 'комиссара' все никого не было. Я уже было начал надеяться, что обо мне забыли, как утро среды все изменило. Выйдя из подъезда, я сразу наткнулся на Гома, поджидающего меня. Сердце противно екнуло. 'Вот оно! Расплата! Что же они для меня придумали?!'. Увидев меня, тот сделал приглашающий жест рукой. Я подошел.
- Пойдем. С тобой хотят поговорить.
Спорить и возражать было бессмысленно, поэтому я покорно отправился вслед за шестеркой 'комиссара'.
Вначале со мной довольно долго беседовал плотный, коренастый мужчина в белом лабораторном халате. Впрочем, на беседу разговор походил мало, скорее всего, это был своеобразный тест на проверку знаний. Я сдал его, не напрягаясь, после чего тип ушел. Спустя пятнадцать минут явился еще один 'белый халат'. На этот раз это был худой, длинный, с изрядно потрепанным лицом, молодой парень. Поднявшись с ним этажом выше, я неожиданно оказался… в самой настоящей лаборатории. Стоило только мне ощутить знакомую атмосферу научноисследовательской лаборатории, как у меня к горлу подкатил комок. Неужели мне предстоит здесь работать?! Я все еще не мог поверить своим глазам. Не успел я в душе поблагодарить провидение, как мой гид, чуть ли не силком, потащил меня дальше. На верхние этажи. В жилую зону, где как оказалось, я теперь буду жить. Увидев двухкомнатную квартиру, предназначенную для меня, я понял, что экзамен мною был сдан на 'отлично'.
Рабочий день у нас начинался в девять утра, а кончался в зависимости от количества и срочности работы. Каждый день я спускался с этажа, где жил, двумя пролетами ниже, и оказывался в исследовательском центре, часть которого занимала наша лаборатория. Работало нас в ней пятеро, включая нашего начальника, бывшего штаб - полковника инженерных войск, доктора наук, Педроса Гомеуса. В свое время он служил в штабе армии, на одной из центральных планет, пока не был обвинен в шпионаже. Своевременно предупрежденный, сумел бежать. Заметал следы до тех пор, пока не оказался здесь, на границе освоения космоса. Относился он к особой человеческой породе, к людям упрямым и ревнивым, не признающим поражений и ошибок. Всегда уверенный в своей правоте и непогрешимости, глухой к доводам рассудка, он иногда доводил меня до белого каления своими указаниями и наставлениями. Третьим и последним инженером в нашем коллективе был мой экзаменатор, бывший дипломированный специалист, которого неумеренная страсть к деньгам привела к воровству, а нежелание сидеть в тюрьме - сюда, на 'дно'. Остальные двое сотрудников были из самоучек. Простые незатейливые ребята, потрепанные жизнью и насквозь пропитанные пивом. В нашей лаборатории они играли роль техников, грузчиков и занимались много еще чем, где не требовались специальные знания и работа головы. Наша работа имела свою особую специфику. Работа над электронной отмычкой сменялась разработкой схем взлома систем безопасности, а усилитель сигнала для 'жучка' плавно перетекал в переделку чипов на статус - картах. Последняя работа случалась чаще всего.
Помимо нас, на этаже, работала нарколаборатория, оружейные мастерские и криминалистическая лаборатория. Начальником последней являлся уже знакомый мне 'Эксперт'. Люди, работавшие в исследовательском центре, в своем большинстве, являлись моими соседями по тридцать четвертому, жилому, этажу. На тридцать третьем этаже находилась автоматическая прачечная, магазин, бар - столовая. Также несколько гостевых квартир, своего рода гостиница. Все три этажа были замкнутым комплексом, в который никто не мог попасть, не имея специального допуска. Первые несколько дней я думал, что попал в подобие тюрьмы, и вся моя жизнь теперь будет ограничена тремя этажами, но как оказалось все намного лучше. В свое свободное время, я могу идти, куда пожелаю, только нужно поставить в известность охрану.
Я работал в лаборатории второй месяц, когда мне в голову пришла неплохая идея по поводу новой разработки. Поделился мыслями с начальником. Тот дал 'добро'. В процессе подготовки оказалось, что необходим прибор, которого в лаборатории не оказалось. Рассказал о проблеме шефу, и тут же услышал следующее: 'Не суши мне мозги, парень, а езжай в центр. Вот адрес. Там есть все и даже больше'. Вслед за этими словами на стол легла статус - карта на мое имя. Фальшивке я не удивился, ведь за столь короткое время моего пребывания здесь, только мною было перешито одиннадцать статус - чипов под чужое имя. Взяв карту в руки, приложил большой палец руки. Тут же на ней появились мои биометрические параметры: сетчатка глаз, оцифрованное изображение лица, анализ ДНК. Далее шло мое имя, но уже со статусом техника, работающего в фирме 'Адрона'.
Поднявшись по лестнице и пройдя сквозь широкие двери, инкрустированные узорами из цветного стекла, я попал в большой вестибюль с множеством людей, спешащих по своим делам. Несколько растерявшись, я стал искать глазами автомат - информатор, как меня неожиданно окликнули.
- Дэвид? - послышалось за моей спиной. Имя прозвучало негромко, с ноткой сомнения в голосе. Я медленно обернулся. 'О господи! Это же Фил!'.
Передо мной собственной персоной стоял друг юности Филеас Сквош. Я не мог поверить своим глазам. Наверно, так же, как и он. Восемь лет - достаточно большой срок, тем более что мы расстались, когда нам обоим не было и пятнадцати лет.
- Фил!
- Дэв!
Только после этой переклички, мы бросились друг к другу. С минуту стояли, сжимая друг друга в объятиях. Не знаю, насколько искренне была его радость, но я был точно на седьмом небе от счастья. Зачеркнувший свою судьбу статусом безработного, я старался как можно реже вспоминать свое прошлое, чтобы лишний раз не бередить душу. Только редкие электронные письма родителям и их ответы, были единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым. И тут такая встреча! Фил напомнил мне бурную юность, радости и неудачи, родителей, все то, от чего я отказался, что теперь старался забыть. Вихрь воспоминаний пронесся в моей голове, взбудоражив меня еще больше.
- Ты както странно возбужден, - тут Фил подмигнул мне. - Ты случайно не сменил ориентацию, а Дэвид?!
В первый миг я не понял его, а потом рассмеялся. Весело, от души, как давно уже не смеялся. Не дав мне толком прийти в себя, друг юности, подхватив меня под локоть, уже тащил обратно к двери, но только я открыл рот для возражений, как мне было категорично заявлено: - Нашу встречу просто необходимо отметить! Не вздумай возражать! Я плачу!
Позже, я так и не смог толком вспомнить, куда мы шли и как оказались, за столиком этого тихого бара. Я был настолько взволнован встречей, что некоторое время воспринимал, из окружающего мира, только Фила. Меня захлестнула с головой гигантская волна воспоминаний, мыслей, чувств, все то, что копилось у меня в душе, ища выхода. И я не смог удержаться. Когда от бутылки осталась четверть, меня пробило на откровенность. В едином порыве я рассказал Филу все, что со мной произошло, правда, только в общих чертах. Закончив исповедь, я испытал облегчение и страх. Страх, что друг юности сейчас станет бывшим другом. Но вместо того чтобы встать и уйти, я услышал то, что никак не ожидал услышать: - Знаешь, Дэвид, я думаю, что судьба обошлась с тобой довольно подло, но, устроив нашу встречу, она, таким образом, решила извиниться перед тобой. Значит, так. Давай по последней. Потом ты идешь и забираешь свой… прибор, а я,… через неделю - полторы тебя найду. Обещаю! Поднимай! За нас, парень!
Мы выпили. Свою порцию водки я выпил как воду, не заметив ни крепости, ни вкуса. Его слова странным образом остудили мою голову, словно я сунул ее в ведро с ледяной водой. Обещание новой встречи - это надежда, а этот товар мне почемуто всегда доставался с браком.
'Встреча. Он что хочет мне помочь?! А может, просто размяк человек душой от лишней рюмки и пообещал сгоряча'.
- Послушай, Фил. Ты меня, наверно, неправильно понял. Я не просил вытаскивать меня из этой кучи дерьма. Просто захотелось поплакаться в жилетку. И все!
- Пусть будет так. Поплакался? Легче стало? Хорошо. Но ты не против новой встречи?
- Нет. Не против. Просто я не так свободен, как ты. Надеюсь, это ты понимаешь?
- Я всегда тебя понимал. Иначе бы мы с тобою так крепко не сдружились в юности. Не так ли, Дэв?!
Этот парень всегда умел настоять на своем, помня это, я только молча кивнул головой.
- Ну и хорошо! Организация встречи за мной, Дэв, а бутылка за тобой. Согласен с таким разделением обязанностей?
- О чем разговор, Фил.
'Может, снова удача повернулась ко мне лицом?'.
Думать я так думал, но верить до конца подобным мыслям боялся. И в то же время искорка надежды, тлевшая в моем сердце, никак не давала себя погасить. На исходе был десятый день, когда в лабораторию вошел мой шеф.
- Ко мне в кабинет! Живо!
Войдя в кабинет экс - полковника, я был готов ко многому, но то, что увидел… Голова сразу стала пустой и звонкой. Впору было кричать: 'Ау! Есть тут ктонибудь?!' - и слышать, как под сводами черепа гуляет звонкое эхо. И все потому, что в кабинете, помимо стоящего навытяжку у стены хозяина кабинета, сидело два человека. И как сидели. Спокойно. Расслаблено. Одним из них был 'комиссар' Станеску, а другим человеком был… Фил. Этого я никак не ожидал. Вообщето я надеялся на нашу с ним встречу, но не здесь, в кабинете, и уж точно, не в компании с этим бандитом. Стоя в полной растерянности и не зная как себя держать в их присутствии, я выглядел в их глазах если не застенчивым дурачком, то кемто на него похожим. Так я стоял, пока Фил не сказал: - Расслабься, Дэвид. Видишь, я слово свое сдержал, а как насчет тебя?! Где бутылка?!
- Сдержал. А я… я же не знал, - постепенно я начал приходить в себя. - Привет, Филеас. Здравствуйте,… 'комиссар'.
В ответ на приветствие я получил барственный кивок головой, после чего бандит сразу перешел к сути дела: - К нам обратились,…скажем,… уважаемые люди. Речь шла о тебе. Их просьба показалась нам достаточно убедительной, и мы решили помочь им. Итак, Дэвид Сакс, с этого момента, ты свободен от любых обязательств по отношению к нам.
Закончив, 'комиссар' резко встал, быстро пересек кабинет и исчез за дверью. Я проводил его растерянным взглядом. 'Свободен,… но как? А моя статус - карта? Она как?'.
Пока я стоял, путаясь в мыслях, Фил обратился к моему, уже бывшему, начальнику с просьбой: - Вы не могли бы оставить нас наедине? Минут на десять?
Тот, не слова не говоря, тут же покинул кабинет. Фил проводил его взглядом, после чего, развернувшись ко мне, весело подмигнул: - Парень, да ты, похоже, никак в себя не придешь. Думал, начнешь тут прыгать от радости, а ты… Все удовольствие поломал. За это с тебя две бутылки! И не надейся, от расплаты не уйдешь! А теперь лови!
Я автоматически вскинул руку навстречу летящему в меня предмету и в следующую секунду ощутил фактуру пластика в своей ладони. Осторожно прижал большой палец к информационному сенсору, и после биометрических данных увидел строчку: 'Дэвид Сакс. Компания 'Норд'. Статус - инженер второго класса'. Но даже теперь я все еще не мог поверить тому, что произошло, только что, в этом кабинете.
Машина была отпущена, как только пересекла невидимую границу, отделяющую центральные районы города от его окраин. Мне хотелось сделать лично эти символичные шаги, запечатлеть их в памяти. На душе было легко и светло, как бывает, наверно, только в детстве. Голова слегка кружилась от 'воздуха свободы', создавая чувство легкого опьянения. Так мы шли некоторое время, пока Фил не посчитал, что я достаточно 'вкусил свободы', и предложил отведать нечто более существенное. Возражений не последовало. После долгого и извилистого путешествия по барам, наконец, мы оказались в ресторане при гостинице 'Виктория', куда меня, на первое время, определил на постой Фил. Здесь также было много хорошего вина и воспоминаний. Всетаки вина оказалось больше. Это стало понятно после пробуждения, когда я увидел, что лежу поперек кровати одетый, в рубашке и брюках. Часы показывали шесть утра. Только я начал раздеваться, чтобы нырнуть под одеяло и доспать свое, как вспомнил, что это мое первое утро на свободе. Сон как рукой сняло. Став у окна, долго смотрел, как просыпается город. Когда надоело, сел в кресло и стал вспоминать наиболее яркие фрагменты вчерашнего вечера, после чего мысли плавно перетекли на моего друга детства. Филеас Сквош. Он появился у нас неожиданно, в середине учебного года. Его отца перевели к нам какимто начальником в федеральную администрацию района. Мы быстро сдружились, а за два года совместной учебы стали почти чуть ли не братьями. Фил был веселым и жизнерадостным парнем, жадным до жизни и развлечений. Пытался взять от жизни все, в чем я ему по мере сил усердно помогал. А через два года его семья уехала так же неожиданно, как и приехала. Мысли, перескочив с общих воспоминаний, снова закрутились вокруг Фила.
'Ничуть не изменился за эти годы. Такой же веселый и бесшабашный, - я посмотрел на часы. - Странно. Уже половина одиннадцатого. Понимаю, работа и все прочие дела, но мы вроде договаривались созвониться'.
Прождав еще полчаса, поинтересовался у администратора, нет ли чегонибудь для меня. Оказалось, что есть. Электронное письмо.
- Читай! - тут же скомандовал я.
- Дэвид, привет. Надеюсь, твоя голова в порядке? Тогда слушай меня внимательно. Ты знаешь, в каком мире мы живем, поэтому сразу расставим акценты. Бесплатного сыра не бывает. Со временем мне понадобиться твоя помощь. В чем она будет состоять? Так сразу не скажу. Придет время - мы поговорим об этом, а пока о тебе. С компанией 'Норд' у меня неплохие отношения. Фирма маленькая, но крепко стоит на ногах. Ты зачислен в ее штат. С понедельника - на работу. К счету на твоей карточке я добавил триста кредитов. Этого тебе хватит прожить пару недель, до аванса. Теперь о твоем положении. Единственное что тут можно сказать: будь осторожен. Удачи тебе, Дэвид.
Несколько минут я стоял, переваривая послание. Не удивлялся, а именно - переваривал, как незнакомое блюдо, которое прежде никогда не ел. Вроде съедобно, а там… видно будет. Стиль письма был явно не его. Мой приятель всегда был напористым и практичным парнем. Уже в юности он смотрел на жизнь со всеми ее проявлениями, как на своеобразный товар в оригинальной упаковке. 'Все и сразу!' - это был его девиз, и вряд ли время его изменило к лучшему. А тут это расплывчатое письмо… Что спрятано за этими строками? Или кто? Может Сквош только ширма? Попытки проанализировать письмо ничего не дали, а гадать было бессмысленно, после чего я плюнул и решил, что хуже, чем было, вряд ли будет. Значит, будем жить и радоваться тому, что уже есть!

 ГЛАВА 6  

Работа в компании 'Норд', на первых порах, была несложной и необременительной. Правда и зарплата инженера второго класса была небольшой. Триста пятьдесят кредитов в месяц, но после тех ничтожных заработков на 'дне', эти деньги показались мне настоящим богатством.
Рано утром уходил на работу и поздно возвращался. Мне было нужно, как можно быстрее, наверстать упущенное, вернуть свои рабочие навыки в кратчайшие сроки, поэтому нередко вечера я проводил за чтением специальной литературы. Одновременно я привыкал жить как нормальный человек, стараясь освободиться от вбитых в подсознание привычек и рефлексов 'дна'. Перестал автоматически садиться в незнакомом баре или кафе спиной к стене, прикрывая, таким образом, свою спину от возможного удара, и не напрягаться каждый раз при виде людей, возникающих из темноты, когда поздно вечером возвращался с работы. Так и жил, постепенно приходя в себя, пока както утром, придя на работу, не застал сидящего за моим рабочим местом своего босса, Стаса Ивацевича. Я мгновенно подобрался, готовый к проявлению недовольства, но тот, ни слова не говоря, просто ткнул пальцем в развернутый голографический экран у меня на столе, и я понял, речь идет о новом заказе. Сел, стал разбираться, одновременно Стас просветил меня, что суть не в самом заказе, а в контракте на год, который мы получаем, в случае успешного разрешения проблемы. Контракт на год от солидной компании являлся хорошей рекламой для фирмы нашего уровня. Теперь стал понятен ранний приход и взволнованность моего шефа. Обнадежив его тем, что постараюсь приложить максимум усилий, я кинулся в решение этой проблемы, словно в прорубь, с головой. К тому же я не без основания считал, что уже достаточно подготовлен и могу взять на себя решение задач, подобных этой. Три недели, без выходных, чуть ли по двенадцать часов в сутки я работал над проблемой и результат не замедлил себя ждать. Компания 'Фоник' не только заключила с нами контракт, но и осыпала нас дождем из кредитов. Желая закрепить успех, я предложил своему шефу, а через него компании 'Фоник', создать экспериментальную модель нашей разработки. Раньше подобными делами на 'Норде' не занимались, сдавая заказчику только теоретические выкладки, поэтому определенный риск имел место, но мы сумели снизить его до минимума. Успех превзошел все ожидания. Моя разработка даже нашла отклик на страницах одного научного журнала. Дальше последовали еще три работы, принесшие нашей компании дополнительную известность. А за неделю до рождества, мы узнали, что в ежегодном обзоре - рейтинге фирма 'Норд' перескочила с сорок девятого на тридцать второе место. Праздник получился двойным. На рождественские праздники я уехал к родителям. Радость от встречи перевесила тот неприятный осадок ото лжи, которой я потчевал своих близких, рассказывая о своей безоблачной жизни в городе.
Несмотря на мои успехи, на внешне кажущуюся устроенность жизнь, временами меня начинал мучить страх, что обман может раскрыться, но приступы становились все реже, по мере того, как я привыкал к полноценной жизни обычного гражданина. И чем больше чувствовал себя свободным и раскрепощенным, тем больше всего я стал желать. Это было подспудное желание наверстать все то, чего был лишен восемь месяцев, пока гнил на человеческой помойке. Появившаяся привычка ужинать в ресторанах, одежда из хороших магазинов, подарки девушкам, все это требовало денег. И как следствие, мне их стало не хватать, хотя на этом этапе жизни у меня был первый класс инженера, а оклад с надбавками и премиями составлял семьсот кредитов.
После наших успехов и умело поданной рекламы, клиенты все чаще стали обращаться к нам. Не все выходило гладко, были и неудачи, но успехов было значительно больше промахов, а значит, наша известность, а вместе с нею и рейтинг, росли. Так мы работали до определенного дня, пока не получили один заказ, на первый взгляд показавшийся нам несложным, но прошел почти месяц, пока нам удалось нащупать путь к решению проблемы. Последующие четыре недели мы лихорадочно искали само решение, и только когда срок исполнения контракта подходил к концу, мы пришли к выводу, что решения, нужного заказчику в природе не существует, зато есть альтернативный путь. По нему мы уже не пошли, так как детализация совершенно новой разработки потребовала бы от нас два, а то и три месяца, а срок исполнения заказа уже практически истек. Мы были готовы к всеобщему освистанию, как произошло чудо. Даже не одно, а сразу два. Заказчик сначала перевел нам деньги за проваленный заказ, а еще через два дня шеф вызвал меня в свой кабинет, где сообщил новости, касающиеся меня лично. Вопервых, настоящее лицо заказчика - это корпорация 'Роботс сервис инкорпорейт', а вовторых, она приглашает меня перейти к ним на работу. Услышав подобное предложение, где стоял, я там и сел. И не от радости, а от сознания собственной глупости. Я ругал и клял себя, но было уже поздно.
Когда эту новость узнали мои коллеги, радостных поздравлений было ровно столько, сколько злой, матерной ругани, но касалась она не меня, кляли корпорацию. Все сознавали, что фирма достигла подобного успеха, в определенной степени, благодаря мне, если я уйду, то им придется удерживать отвоеванные позиции, доказывать свою состоятельность, только за счет своих голов. Никто не рассчитывал, что я останусь, прекрасно понимая, что отказаться от подобного предложения может только полный кретин. Я тоже делал вид, что ужасно рад, но в душе проклинал себя и свою светлую голову. Нет, чтобы притихнуть на время, брать среднюю работу, я пер вперед, показывая всем какой умный. И нарвался. Теперь меня ждет детальная и тщательная проверка службы безопасности корпорации. А там, как я слышал, дураков не держат. Если СБ раскопает мое прошлое… И отказать нельзя. Никто не поймет, ведь от таких предложений не отказываются, о подобном мечтают, а если он не хочет, значит, с ним чтото не так. И тут мне проверки не избежать. Уволиться и уехать? А дальше что?! Я сутки метался, не находя себе места, пока не измучил себя настолько, что решил: будь, что будет! Судьбу по кривой не объедешь. Мое состояние, в ожидании ответа от корпорации, ничем не отличалось от состояния узника в ожидании приговора. Когда утром четвертого дня я получил официальное уведомление о принятии на работу, вместо беспредельной радости, ощутил только тупое облегчение.
- Все прошло хорошо. Господи! Все завершилось, - эти слова вырвались из меня, спустя некоторое время, когда я окончательно осознал, что все закончилось хорошо. А спустя полчаса, уже окончательно придя в себя, я считал плюсы моей новой работы и радовался, как ребенок. Тысяча двести кредитов в месяц. И это не предел. Если я поселюсь в районе, который контролирует корпорация, то получу двадцать процентов скидки за оплату квартиры. Бесплатное медицинское обслуживание в случае… Социальная страховка в размере… В радостном возбуждении, я снова и снова перечитывал льготы и привилегии, предоставляемые корпорацией.
Я старался работать предельно четко и аккуратно, с полной самоотдачей, но задания становились все сложнее. Моего уровня знаний явно стало не хватать. Через месяц после окончания испытательного срока я был вызван к начальнику сектора. Я был бы не удивлен, если бы мне показали на дверь, но все оказалось не так плохо, даже более того, мне намекнули о возможных перспективах роста. Минус был только один. Не хватало специальных знаний, поэтому сразу было выставлено условие: если хочу остаться у них и работать дальше, то должен пройти курс и получить диплом специалиста по нейроволокну. Не раздумывая, дал свое согласие, а через полгода сдал экзамен аттестационной комиссии на 'отлично'. Уже на следующий день после аттестации я вышел на работу в должности ведущего инженера с окладом в две тысячи кредитов. Около года продолжалась моя почти идеальная жизнь, вплоть до сегодняшнего дня.
'Как было хорошо. Спокойно. Жил - не тужил. А работа, какая… Просто сказка'.
И тут меня словно ударило. Как я забыл! 'Зверь'! Хотя вспомнить о нем должен был сразу, ведь он являлся единственным вещественным доказательством моей преступной деятельности, в которой меня могла обвинить корпорация. Громкие слова, но, скорее всего, такую оценку дал бы обвинитель на суде моим действиям, если бы тот состоялся. Все началось с того, что нашей лаборатории предложили рассмотреть для практической разработки мономолекулярную нить. Химически она представляла собой цепочку атомов углерода, сцепленных между собой и представляющих единое целое. Нить настолько тонкая, что практически невидима, зато легко проходит сквозь любые молекулярные соединения, а если говорить попростому, то может резать с одинаковой легкостью, как лист бумаги, так и ракетную сталь. Она всем хороша, за исключением одного минуса. В природе не было материала, который мог бы долго и надежно удерживать ее, рано или поздно, но крепежный материал разрезался самой нитью. Но исследования постоянно продолжались. И когда, наконец, химикам корпорации вроде бы удалось справиться с этой задачей, экспериментальный сплав передали нам для полного апробирования. После полутора месяцев исследований мы вплотную подошли к решению проблемы, и в последний момент нам объявляют, что тему у нас забирают. Без всякого объяснения причин. Моя докладная записка, как мера протеста, ничего не принесла мне, кроме жесткого разноса в кабинете у начальника. Чувство несправедливости по отношению к себе и к нашему труду в целом, дали мне силы и смелость пойти против правил установленных всемогущей корпорацией. В тайне ото всех, я начал работать на себя, параллельно моей основной деятельности. За это время я потерял два килограмма живого веса, сто раз проклял себя за безумную идею, заставившую меня идти по лезвию ножа, но в результате 'Зверь' всетаки появился на свет. Он был задуман и исполнен, как нож с выкидным лезвием. Форма ручки ножа представляла собой фигурку ящерицы и в целом смотрелась как грубовато сделанная детская игрушка, если конечно не считать его убийственно смертоносной начинки. Внутри ручки находилась свернутая в спираль мономолекулярную нить, длиною в десять сантиметров. Она выскакивала и пряталась из пасти ящерицы, откликаясь на голосовую команду 'Зверь - нож', настроенную на звуковой тембр моего голоса. Практически нить - лезвие можно увидеть только при специальном освещении, в обычном свете она была невидима, становясь от этого втрое опасней. По окончании работы у меня мелькнула мысль покаяться в своих грехах и отдать 'Зверя' корпорации, но стоило мне заглянуть в свой экземпляр контракта, и пройтись по пунктам, которые я нарушил за время своей 'нелегальной' работы, как она сразу пропала. Неделю я осторожно и скрупулезно уничтожал все, что могло иметь отношение к моей 'тайной' работе, затем месяц готовил операцию по выносу 'Зверя'. И только когда он оказался в специально оборудованном тайнике в моей квартире, наконец, я мог вздохнуть свободно.
'Неужели изза него?! - вспыхнула запоздалая мысль. Но тут же погасла. - Не может быть. Нож у меня уже четыре месяца… Столько времени выжидать… Нет. Это не в правилах СБ'. Мысли, вытащив меня из воспоминаний, вернули к действительности.
'Не о том думаешь, парень. Надо думать о том, что тебя ожидает, когда твоя двойная жизнь выйдет наружу! Как я понимаю, сначала установят слежку. Определят круг знакомых. Обыщут квартиру. Что еще… Эх! Не спросил у Фей, когда было затребовано мое досье. Скорее всего, сегодня, но начать разрабатывать меня могли и раньше. Накинем еще сутки. Насколько плотно служба безопасности взялась за меня? Счет может идти на сутки, а может и на часы. Черт! Все так и бросить?! Бежать?! Будь оно все проклято!'.
Мне до жути не хотелось верить, что для меня все кончено. Не хотелось и все! Но мое фальшивое прошлое, словно камень на шее, тянул меня ко дну.
'Никому не мешаю. Тихо живу. За что мне все это?! - легкий приступ истерики встряхнул меня, вывел из расслабленного состояния, вернул логичность и жесткость мыслям. - Не время расслабляться! Ты, Дэвид, давно уже не мальчик, которого пинками, как нашкодившего щенка, выгнали из университета. Изменилась жизнь, изменились ценности. Теперь меня так просто не возьмешь'.
Став снова самим собой, я приступил к обдумыванию своих последующих практических передвижений и действий, с учетом возможной слежки.
'Немного гуляю для маскировки. Потом иду домой. В тайнике забираю три тысячи кредитов и 'Зверя'. Как знал, что рано или поздно пригодятся. Но что делать с пятью тысячами на счету? Всю сумму снять, наверно, не получиться. Привлеку излишнее внимание, а может, даже спровоцирую свой арест. А вот тысячи полторы будет в самый раз. Теперь делаем вид довольного жизнью человека… и пойдем'.
С легкой улыбкой на лице, а сам внутренне сжавшись, как пружина, я вышел из бара. Лениво посмотрел по сторонам, как бы решая, куда лучше пойти, затем, словно решившись, двинулся к ближайшей стоянке такси, стараясь выдерживать прогулочный шаг. Мне все время хотелось обернуться, но я сдерживал себя. Правда, с большим трудом.

 ГЛАВА 7  

Не успела захлопнуться дверца такси, как я опрометью бросился в проулок между домами, провожаемый удивленнолюбопытными взглядами нескольких прохожих, оказавшихся свидетелями столь необычного поведения пассажира такси. Их можно было понять. В их понятии люди, имеющие деньги на такси, не шныряют, как мелкая шпана по грязным подворотням.
От этого переулка начинался кратчайший путь до намеченной мною цели, имевший ряд специфических особенностей, которые должны были сбить со следа возможных шпионов, решивших последовать за мной. Проскочив мимо глухой стены автоматической прачечной, я быстро перелез через двухметровую стенку, после чего перебрался установленные в ряд контейнеры - утилизаторы. Пробежал узкий дворик, с парой пошарканных скамеек и десятком чахлых кустов, снова скользнул между домами и выскочил на параллельную улицу. Придав себе вид гуляющего зеваки я неторопливым шагом вошел в широко распахнутую дверь тотализатора. Здесь двадцать четыре часа в сутки толкались люди, делали ставки, а затем переходили от касс к экранам, чтобы потом снова бежать к кассам. С трудом, пробившись сквозь возбужденную толпу, я достиг дежурного выхода. Снова перейдя на торопливый шаг, пересек открытое пространство пустыря, раскинувшегося сразу же за черным входом, после чего затаился в густых кустах, росших на противоположной стороне. Остановился и стал наблюдать. Прошла минута. Пять минут. Никто не бежал за мной вслед. Пришло время задуматься. Где слежка? И была ли она? Ведь предположение о возможных преследователях исходило только от меня. С другой стороны, меня просто могли 'пометить', после чего спокойно наблюдать за моим продвижением. И тут снова на меня обрушились сомнения. Может, я все это себе вообразил, но тут в памяти всплыли слова Джона: '…в полном объеме'. Так проверяют, когда на человека у службы безопасности есть чтото определенное. 'Значит…, надо бежать дальше'.
Быстрым шагом, пройдя сквозь маленький парк, состоявший из трех десятков деревьев, я вышел к очередному ряду угрюмых и безликих многоэтажных домов. Ближайший из них и был моей целью. Дойдя до нужного мне подъезда, электронной универсальной отмычкой, изготовленной еще в те времена, когда я работал в подпольной лаборатории, открыл дверь подъезда. Перед тем как войти, резко оглянулся. Никого. Поднявшись по лестнице на третий этаж, остановился перед обычной дверью стандартного квартирного блока. Но обитал за этой дверью необычный человек, торговец фальшивыми документами, по кличке Черный Пупе. Торговал он ими оптом и в розницу, с официального разрешения некоронованного короля здешних мест Папаши Дугласа. Все, кто хотел получить новое имя и биографию, шли к нему. Пупе был глубоким стариком, с презрением относившийся ко всем новомодным веяниям, поэтому дверь открывал сам, на условный стук. В свое время мне пришлось передавать ему пару раз статус - карты и некоторые другие документы, прошедшие переделку в нашей лаборатории. По местным уголовным меркам он был заметной фигурой и имел статус полной неприкосновенности. Сейчас стоя под дверью, я молил бога, чтобы этот чертов старик, не помер за время, пока меня здесь не было, или не сменил звуковой код. Но на мое счастье, дверь, после короткого, но томительного ожидания, открылась. На пороге возник сам Пупе, совершенно ни изменившийся за эти полтора года. Та же густая грива всклокоченных седых волос, длинный горбатый нос, недельная щетина на щеках. Увидев меня, он сначала отпрянул от неожиданности, потом попытался закрыть дверь, но я не предоставил ему такой возможности. Сильный толчок ногой по двери распахнул ее настежь, отбросив старика к стене. Зайдя в небольшой тамбур - коридор, я аккуратно захлопнул за собой дверь.
- Зачем? Какого черта, ты сюда явился?! - в возмущение старика вплетались визгливые нотки страха. - Ты что…
Я не дал ему договорить: - Пупе, мне срочно нужна новая статускарта. Сделаешь в течение двух часов - восемьсот кредитов твои. За час - еще двести кредитов сверху.
Старик медленно вытер старческую мутную слезу, норовящую выкатиться из левого глаза, потом медленно покачал всклокоченной головой: - Ты дурак, Сакс. Уходи. Никаких дел. Если ты уйдешь прямо сейчас, могу пообещать, что никому не скажу о тебе, если, конечно, это не будут парни Папаши Дугласа.
Мой план, включавший в себя 'левые' документами и бегство из города, был готов провалиться. Не рассчитывая на подобный исход, я растерялся. Если за мной следили, то я своими действиями только укрепил подозрения в отношении себя у следователей СБ, теперь они могли перейти к активным действиям. Все шло к тому, что времени у меня осталось в обрез. Сейчас или никогда! Я надвинулся на Пупе. Тот медленно, не сводя с меня глаз, стал отступать вглубь квартиры, пока не оказался прижатым к старому шкафу, место которому давно на свалке.
- Ты полный кретин, Сакс. И не делай угрожающего вида. Из тебя - убийца, как из меня любовник, - тут он противно хихикнул, но буквально через секунду его лицо снова стало серьезным. - Люди Дугласа знают, что ты здесь.
Эти слова ударили меня не хуже, чем разряд полицейского нейрошокера. Прошлое до сих пор жило во мне. Страх, липкими холодными лапами, охватил мое сердце, хотя я надеялся, что внешне он ничем не проявил себя.
- Ты, что такое городишь, старик. Никто…
- Я тебе уже толковал, что ты дурак… - снова завел свою шарманку Пупе.
Но мне уже было не до его болтовни. Если они знают обо мне, то от кого? Фил? Емуто зачем? Сам вытащил… Нет. Глупо. Мысли заметались, я уже не знал, что и думать.
'А если меня узнали, когда я выходил из такси, или по пути сюда. Пусть так! Но откуда знает Пупе? Я нахожусь в Пустоше, от силы, полчаса. Мать моя! Какой же я дурак! Да он меня на понт взял! Старый козел!'.
- Ах, ты старый пень! Если ты думаешь, что я тебе поверил, то ты сильно ошибаешься. Документ - или я тебе переломаю все кости! Шутки кончились, старик!
Одной рукой я схватил его за горло, придавив к стенке шкафа, вторую угрожающе поднял. Сейчас я был готов не только бить, но и убить его изза только что испытанного мною страха. Старик, звериным инстинктом, ощутив мою решимость, струсил. Глаза суетливо забегали, с лица быстро сползла глумливая улыбка, ведь он, как никто иной, знал почти все о злобе и жестокости людей. Бросил взгляд на кулак, готовый опуститься на его голову, открыл рот, как… раздался стук в дверь. Условный стук. Страх, на время вытесненный злобой, снова возник. Еще сильнее сдавив худое старческое горло, другой рукой я выхватил 'Зверя' из кармана. Тепло рубчатой рукоятки вселило в меня некоторую уверенность.
'Неужели старик оказался прав?! Да нет же! Этого не может быть! Это просто очередной клиент!'.
Но сердце не желало успокаиваться, отчаянно колотясь об грудную клетку. Старик, не шевелясь и почти не дыша, смотрел на меня мутным взором, зная, что сейчас решается его судьба. Я видел страх, плескавшийся в его глазах, знал, что здесь 'на дне', где человеческая жизнь, особенно чужая, разменная монета, которой легко откупятся, лишь бы остаться жить самому. Мы оба это понимали, но я прожил на 'дне' всего восемь месяцев, а не жизнь, как Черный Пупе, поэтому, отпустив его горло, сделал шаг в сторону. После чего кивнул головой в сторону двери: - Иди, открывай.
Пупе некоторое время смотрел на меня, потом потрогал рукой шею, словно хотел убедиться, что она на месте, затем привычным движением смахнув слезу и медленной, шаркающей походкой двинулся к двери. Щелкнул замок. Я замер и напрягся. 'Что ж, я сделал все что мог!'.
Сжав покрепче рукоять, приготовился сражаться. Боевики не ожидают, что у меня есть такое страшное оружие, а значит, есть шанс прорваться на улицу. А там… Шаги все ближе. Быстро шепнул: - Зверь. Нож.
Активировав его, застыл в состоянии сжатой пружины. Я был уже готов прыгнуть, как в комнату… вошла девушка. И замерла, увидев меня. Некоторое время мы разглядывали друг друга. Совсем молоденькая. Девочка - девушка. Миловидное личико. В глазах любопытство и настороженность, как у зверька. Перевел взгляд на Пупе, стоящем за ее спиной. Его губы кривились в ехидной ухмылке, как бы говоря: 'ну, что теперь ты будешь делать, герой?'. Я снова перевел взгляд на девушку. В памяти чтото шевельнулось. Пока я пытался уловить это нечто, девушка прошла мимо меня и выставила на стол контейнер с набором саморазогревающейся посуды. Память тут же проснулась. Около двух лет назад я видел ее с такими же судками, когда приходил к старику. Просто теперь детская фигура оформилась в девичью, обозначив бедра и грудь. Но лицо изменилось больше всего. Теперь оно действительно девичье, миловидное, а тогда с трудом можно было понять, кто перед тобой, мальчишка или девчонка. Пока я наблюдал за ней, она разложила посуду на столе, а затем стала раскладывать еду на тарелки.
- Крыска, - неожиданно вырвалось у меня ее детское прозвище. Так ее тогда назвал старик и пояснил, что свою кличку она получила за острые зубы, когда в одной из драк сильно покусала своего обидчика. Услышав ее, она резко развернулась ко мне. Губы поджаты. Глаза злые.
- Извини. Случайно вырвалось.
Мои извинения удивили ее не меньше, чем присутствие в квартире чужака, который ее знал.
- Мы виделись раньше?
Вдаваться в подробности мне не хотелось, и я только кивнул. Старик стоял, все это время в стороне, с таким отрешенным видом, словно являлся посторонним человеком, а не хозяином квартиры. Я понимал, что теряю драгоценное время, но все равно медлил. План провалился, и что делать дальше, я не знал.
- Я привык есть один, - указав мне на дверь подобным образом, старик, шаркая ногами, направился к столу, где над тарелками поднимался пар. Понимая, что проиграл вчистую, я направился к двери. Что меня ожидало в будущем, даже думать не хотелось. У лифта меня догнала Крыска.
- Меня зовут Тата. А ты кто?
Такие вопросы не приветствуются на 'дне', но отлично сшитая одежда и обороты речи незнакомца подсказали ей, что я не местный. А с чужака, да еще не знающего местных законов и правил, вполне можно выбить толику денег, если правильно подойти к этому делу. Скорее всего, она намеревалась прокрутить со мной подобный фокус, но ее сдерживало то, что я ее знаю. Эта тайна колола ее изнутри, разжигая в ней любопытство.
- Меня зовут Николс. Жил здесь когдато. Потом немного повезло, уехал. И вот снова приехал. Решил… старый долг вернуть.
- Хорош врать. Пупе и деньги в долг - это уже давно не смешно. У старого таракана зимой снега не выпросишь, а тут… Ха! Ха! Ха!… деньги! Ну, ты даешь! Шутки у тебя… Ха! Ха! Ха!
- Ну, пока.
Попытка распроститься с ней при выходе из подъезда, ни к чему не привела. Настырная девчонка, прилипнув ко мне как репей, никак не хотела отставать. Отвечая на ее очередной вопрос, я не сразу заметил, как изза угла соседнего дома бесшумно вынырнула машина на воздушной подушке, а потом не сразу сообразил, что на этих задворках могут раскатывать только парни Дугласа. Когда понял, было уже поздно, машина замерла в шаге от нас. Из салона, один за другим, выпрыгнули трое боевиков. Все они производили впечатление людей, решающих свои проблемы без особых затей - ударом дубинки или кулака. Несколько секунд - и меня взяли в полукольцо. У двоих амбалов в руках были дубинки - нейрошокеры, третий, быкообразный тип, только рогов не хватало для полного сходства, показательно разминал кулак правой руки, хрустя суставами. Девчонка при виде 'солдат' Дугласа придушенно пискнув, почти в мгновение ока, исчезла за ближайшим углом. Сложившаяся ситуация недвусмысленно говорила, что меня сейчас будут бить. С подобным я сталкивался не раз и представлял, что человек ощущает в подобном случае. Но сейчас было все не так. Мне бы дрожать от страха и злости, а я наоборот, испытывал нечто похожее на облегчение. Скорее всего, это была своеобразная реакция на все эти часы, полные напряжения и томительного ожидания невидимого врага, тенью маячившего за моей спиной. А тут, вот он, живой противник, из плоти и крови, стоит передо мной. Пусть, не тот, но тоже враг. Я почувствовал, как адреналин забурлил у меня в крови. 'Устал я вас всех бояться! Хотите драки - получите!'.
Глупые ухмылки на лицах бандитов говорили о том, что они меня считали легкой добычей. В общем, они были правы. Хотя кулаками работать мне не впервой, но, в любом случае, против трех громил, поднаторевших в подобных разборках, мне не выстоять и трех минут.
- Подъехать с нами не хочешь?! - прогудел самый рослый из них. Его голос словно шел из самого нутра. - С тобой поговорить хотят.
- Я уж лучше пешком. И в другую сторону.
- Ну, как знаешь. Сам напросился, - лениво протянул, похожий на быка, верзила, подходя ко мне вплотную.
Не успел он закончить фразу, как с криком: - 'Зверь - Нож', я выбросил вперед руку. Боевик отреагировал на мой выпад, выбросив вперед руку. Мономолекулярная нить, столкнувшись с живой плотью руки, легко, даже небрежно, разрезала ее. Кровь, ударившая тугой струей, и сотрясший воздух вой, полный дикой боли, заставили выпучить глаза двух других бандитов, стоявших в ожидании развязки. Их замешательство еще больше усилилось от вида упавшего на колени их главаря, истекающего кровью. Было бы грехом не воспользоваться их растерянностью, тем более что мой боевой задор, уже успел испариться при виде отрубленной кисти руки, лежавшей в луже натекшей крови. Взяв резкий старт с места, я изо всех сил помчался к углу, за которым только что скрылась Крыска. К тому же я знал, что дальше по проулку дорога сужается изза стоящих контейнеров - утилизаторов и машине там никак не проехать. Я уже заворачивал, как неожиданно послышался частый треск. Один раз, второй,… четвертый. Рядом с головой чтото просвистело, а потом еще чтото взвизгнуло, отлетая рикошетом от пенобетона.
'В меня… стреляют, - запоздало сообразил я, автоматически увеличивая скорость. Проскочив мимо утилизаторов, слегка притормозил, оглянулся. Погони не было, но это ни о чем не говорило. Объявить на меня облаву, было делом двух минут. 'Надо бежать из Пустоши! И чем быстрее, тем лучше'.
Я прекрасно помнил случай, что человека убили только за случайный плевок в сторону боевика Папаши, а уж в моем случае… Даже думать не хотелось. Вместо этого я начал прокручивать в голове карту района, пытаясь высчитать кратчайший путь бегства. Быстрое бегство мог обеспечить муниципальный транспорт или такси, поэтому я стал вспоминать расположение ближайшей стоянки. И тут в голове, словно молния сверкнула.
'Боевики Дугласа! Как они могли так быстро оказаться… Они знают обо мне. Пупе правду сказал. Нет. Здесь чтото не так. Неправильно все это, нелогично. А что там этот бык сказал? Со мной поговорить хотят. Я принял за оборот речи к преддверию драки, а если… со мной действительно хотели поговорить? Кто? Кому до меня есть дело?! Может вернуться и снова поговорить с Пупе? Хороший ход, но слишком очевиден. Меня там наверняка ждут. Пойду пешком. Доберусь до другого района, а там… там видно будет. И еще. Нужно… переодеться. Раствориться в толпе'.
Решив остановиться на этом варианте бегства, я выбрался из проулка, и неторопливо пошел по небольшой и тесной улочке, стараясь привлечь к себе внимание. Успех сопутствовал мне почти сразу. Не пройдя и сотни метров, как дорогу перегородили два типа с короткими дубинками в руках. От них так и разило тупой, животной злобой. 'Вот выто мне и нужны!'.
Не успел один из них, радостно осклабившись, повторить мои мысли вслух: - Тыто нам и нужен, мужик, - как я одним росчерком 'Зверя' укоротил дубинки почти вдвое. Пока налетчики ошарашено смотрели на обрубки в своих руках, последовал короткий и сильный удар в небритое лицо. Следующим движением уклоняюсь от растерянного замаха обрубка дубинки второго обескураженного грабителя. Выпрямляюсь. Бью ногой в пах. Искаженное болью лицо и падающий на землю обрубок дубинки. Грубо вытряхиваю, стонущего налетчика из его серо - синей куртки, этой стандартной одежды безработного. Быстро снимаю свой стильный пиджак, бросаю его на землю, а вместо него надеваю грубую куртку. Оглядываюсь по сторонам, вроде никого. С силой бью по ребрам ногой, пытающегося встать на ноги первого бандита. С утробным всхлипом, тот заваливается на бок. Все было проделано на одном дыхании, быстро, почти молниеносно, в автоматическом режиме, если эти слова можно отнести к человеку. Выхожу на улицу, идущую параллельно местному проспекту, резко замедляю шаг, стараясь при этом успокоить, рвущееся из груди, дыхание, но не прошел и десяти метров, как изза угла, на скорости, выскочила патрульная машина. Сердце лихорадочно забилось. Инстинктивно отвернулся, пряча лицо, но видно сделал это слишком резко, тем самым, сумев привлечь несколько любопытных взглядов.
'Что глаза таращите, жабы?! - с неожиданно нахлынувшей злостью подумал я и тут же вздрогнул от нового, нарастающего издалека, звука полицейской сирены. - Чтоб вам всем…!'.
Я почувствовал себя затравленным зверем. Разум отключился, предоставив полноту власти животным инстинктам. Бежать! Забиться в нору! Спрятаться! В последний момент я все же сумел сдержать себя, хотя мое поведение явно не оставалось без внимания. Очередной раз оглянувшись, я даже заметил человека, показывающего на меня пальцем. Новый укол по нервам. Почему именно я его привлек? Своим поведением? Или может он один из моих преследователей - невидимок? Понимая, что неадекватно реагирую на окружающий меня мир, но ничего не мог с собой поделать. Я был наполнен страхом от головы до пят. Он сочился из каждой моей поры, бежал по сосудам вместе с кровью, управлял моим разумом. И тут снова раздался вой сирены. Он стремительно приближался. Страх вбил шпоры в мои бока, кнутом ударив по нервам, заставил меня бежать, не разбирая дороги. В спину неслись ругань и проклятия, ктото попытался догнать меня, но страх, как опытный наездник, подгонял меня, заставляя бежать все быстрее и быстрее. Резко свернув с улицы в проулок, я проскочил короткую аллею с двумя рядами редких деревьев, затем некоторое время бежал вдоль глухой стены. Завернув за угол, неожиданно оказался на большой подъездной площадке, ведущей к двум длинным зданиям, складского типа. Остановился. Вытер рукавом куртки пот, со лба и висков. Паника, так неожиданно охватившая меня, уже почти сошла на 'нет', как вдруг в спину снова ударил вой полицейской сирены. Она прозвучал гдето вдалеке, но этого было достаточно, чтобы я побежал. Правда, меня хватило не надолго. Остановился, хрипя и хватая воздух широко открытым ртом. Несколько минут постоял, напряженно прислушиваясь, но только начал приходить в себя, как гдето, высоко в небе, раздался гул, нараставший с каждой минутой. 'Меня выследили. Это конец'.
В свое время, мне так объяснили тактику полицейских облав: когда полиция определяет место нахождения преступника, начинается его окружение. Блокируются подходы, после чего в дело вступают группы захвата. Если преступник перемещается - высылается вертолет для обнаружения и соответствующей корректировки. Естественно, что логика в этом объяснении хромала на обе ноги, хотя бы потому, что рассказчиком был обычный пьянчужка из бара, но сейчас все основные признаки облавы были налицо, поэтому я снова кинулся бежать. Но уже не изза страха или паники, которые кудато делись, оставив после себя состояние пустоты в моей душе. Теперь бежал я потому, что таковы были навязанные мне правила игры. Вот глаза зафиксировали подъезд жилого дома, я тут же сделал разворот в его сторону. Даже наполовину не осознавая, что делаю и зачем. Достал отмычку, провел по щели электронного замка. Раздался легкий щелчок, дверь открылась. Автоматически зашел в подъезд, затем в лифт, бездумно нажал пару кнопок. Дверь открылась на двенадцатом этаже. Вышел. Огляделся. Прислушался. Вокруг стояла звонкая, пронзительная тишина. Давящий гул вертолета, до этого звучавший у меня, в ушах, навязчивой музыкой, кудато исчез. Вместе с его исчезновением ко мне вернулось понимание реальности, чувства, мысли. Огляделся я уже осмысленно. И понял, что влип по уши в дерьмо.
Ощущения крысы, загнанной в угол, снова вернулись на свое место. Правда, гдето в глубине сознания, теплилась мысль, что мне все же удалось оторваться от погони. Шли минуты. Неужели ушел? Но тут мягко зашумел лифт. Мышцы, наперекор сознанию, сразу же напряглись. Ухо само ловило малейший подозрительный звук. И вдруг неожиданно в голове сама собой возникла логическая цепочка. Лифт - этаж - жилец - квартира. В ней же можно спрятаться, отсидеться, переждать облаву. План был настолько прост, что я только тупо удивился, как не додумался до него раньше. Конечно, проще было придумать вескую причину, а затем постучать в двери. Но, вопервых, в трущобах не принято открывать двери незнакомым, даже на крики 'Пожар!', а вовторых, если даже мне откроют дверь, то это может означать только одно - хозяева уверены в себе, в своей силе. Еще немного подумал и решил, что самое правильное решение в этой ситуации - перехватить владельца квартиры на подходе к ней. Снова вслушался в звук лифта, готовый бежать, если тот остановиться на ближайших этажах. Но не судьба. Лифт увез своего пассажира, чуть ли под самую крышу.
- Черт! Слишком далеко, - от разочарования я даже сплюнул.
Лифт снова пошел вниз. Сердце, сбившись с ровного ритма, снова заколотилось. Почти звериным чутьем я понял, лифт вызвали те, кто пришел за мной. Но и надежда не хотела гаснуть. 'Может не они? Еще один жилец? Ведь должно мне повезти хоть раз!'.
Снова отошел к лифту. Стоял с минуту, ожидая, когда тот двинется наверх, но тот почемуто задерживался, тем самым, подтверждая мои худшие подозрения. Мне нужно было чтото решать. Както действовать. Но как? Бросил взгляд на лестницу, уходящую вверх.
'Дорога в один конец. И почему у меня никогда нет выбора? - я горько усмехнулся. После чего начал подниматься по лестнице. Успел подняться на один этаж, как зашумел лифт.
'За мной! - мысль, словно молния, ударила в мозг. Инстинкты снова взяли вверх. Я побежал. Для меня почемуто, именно в эти мгновения, было важно, чтобы лифт не опередил меня. Один этаж. Другой. Третий. На шестнадцатом остановился. Прислушался. Так и есть. Лифт остановился гдето на уровне пятого или шестого этажа. Затем снова пошел вниз. Жилец или… В этот миг раздались резкие, многоголосые звуки, мощным эхом отдававшие в растревоженной тишине. Топот ног. Несколько человек бежали по лестнице. Уверенно, похозяйски. Сердце оборвалось. Все сомнения отпали. Это за мной! А топот ног временами грохотал то сильнее, сливаясь воедино, то тише, когда рассыпался дробным стуком. Было, похоже, что преследователи детально обследовали этажи, постепенно поднимаясь вверх, вслед за мной. Вслушиваясь в него, я неспешно поднимался наверх. Теперь, когда я точно знал, что ловушка захлопнулась, торопиться мне стало некуда. Пришло спокойствие, отстраненное, неестественное. Пройдя несколько этажей, я вступил на площадку очередного, как услышал невнятные звуки, доносившиеся из глубины левого квартирного блока. Ничего не понимая, замер. Затем сделал несколько осторожных шагов и выглянул изза угла в коридор, представлявший собой стандартный квартирный блок. Даже тусклого света вполне хватило, чтобы рассмотреть в конце коридора мужчину, стоящего на четвереньках и, неверными, слепыми движениями, шарящего по полу руками. Я не мог поверить своим глазам. Пустота из души исчезла в тот же миг. Шанс! Судьба мне подарила шанс! В три прыжка я оказался возле пьяного. Удар ногой в голову отправил того в беспамятство. Карточка - ключ, которую хозяин квартиры так долго искал, лежала на полу, в двух шагах от меня.
Как только за моей спиной щелкнул замок, я тут же приложил ухо к двери. Стал жадно вслушиваться. Прошло минут пять, когда на площадке раздался слитный грохот сапог, тут же рассыпавшийся мелкой дробью по нескольким направлениям. 'Услышали шум, но нет уверенности, тот ли это этаж'.
Сел на пол, прислонившись спиной к стене, рядом с дверью. Пропитанная потом рубашка, под курткой, неприятно облепила тело. С трудом сдерживаемое дыхание рвалось наружу. Глаза заливал пот, но не было силы, чтобы даже поднять руку. Хотелось так сидеть вечность. И вдруг, откудато, изнутри, пробилась слабая мысль: - Я ушел. Снова ушел!'.
Большой радости она мне не доставила, но принесла удовлетворение, что мне хоть в чемто везет.

 ГЛАВА 8  

Тяжело поднялся. Мышцы были все еще налиты усталостью, к тому же во мне все тряслось. Тело, нервы, душа. Нагнулся над хозяином квартиры. 'Хорошо приложил, но ничего страшного. Башка крепкая. Переживет'.
Обыскал. Нашел статус - карту. Безработный. Франсуа Фридман. Огляделся. Квартира - стандарт. Кровать. Стол. Пара стульев. За ширмой - перегородкой санузел. Сел на стул.
Мозг лихорадочно заработал, просчитывая ситуацию, а также возможные шансы на спасение. Судя по складским помещениям и пустырям рядом с жилыми домами, это почти окраина города. Насколько я знал дома на окраине района, который сам являлся окраиной города, изза отдаленности от основных мест работы никогда не пользовались спросом. Иначе, заселены частично. Это подтвердилось появлением одно - единственного Фридмана за все это время. Отсюда вывод: проверка жильцов не займет много времени. Три, максимум четыре часа, а если возьмут за исходную точку семнадцатый этаж, на котором сейчас нахожусь, то вычислят меня в течение получаса.
'Но кто меня преследует? И в таком масштабе. Даже вертолет… Минуту! Неужели СБ смогла бы пойти… Чтото тут не вяжется. Те бы послали пару агентов… и все. Чтото не так! А, впрочем, мне какая разница. Что пнем об сову, что совой об пень'.
Отбросив эти мысли как несущественные, скоренько подвел итоги: выиграл время. Теперь осталось найти выход из ловушки. Обвел взглядом комнату, пока не зацепился глазом за распростертое, на полу, тело. Левый рукав куртки, пока я его тащил, задрался и теперь на его запястье поблескивал браслет - коммуникатор.
'Когдато я тоже… Стоп! А если разыграть из себя владельца квартиры? Нет. Не проходит. И за дверью не отсидишься. Просканируют и определят, что в квартире двое. А если заманить копа и дать по голове? Затем, переодевшись в форму - бежать! А если не один? Да, риск, но сидеть и ждать пока наденут наручники, еще хуже. Так что? Аа, черт! Другого выхода все равно нет! Рискну!'.
Тут же почувствовал, как тело вслед мыслям напряглось, изготовившись к схватке. Тяжело вздохнул, то ли еще будет. Подойдя к Фридману, подхватив под плечи, затащил в санузел. Прикрыл дверь - гармошку. Подошел к входной двери. Взял 'Зверя' в правую руку, а в левую ключ и статус - карту. Поднес электронный ключ к замку и… замер с занесенной рукой над замком. Страшно было снова отдавать себя в руки судьбы. Слишком мало было шансов. Только надежда. Может попробовать отсидеться?! Еще раз посмотрел на 'Зверя', зажатого в кулаке, и решился. Карточка скользнула по защелке электронного замка. Дверь, с шорохом, отошла в сторону. Неспешно, словно хозяин квартиры, сделал шаг за порог. Тут же сильный удар вбил меня обратно. Рухнув на пол, я невольно застонал от дикой боли в груди. Перед глазами все поплыло. Первое, что я увидел, когда с глаз упала пелена, было черное отверстие короткого ствола автоматического дробовика, смотревшее мне прямо в глаза, а над ним - черный шлем - сфера с затемненным забралом. Из нагрудного кармана разгрузки боевика раздавалась перекличка голосов. Меня интенсивно искали.
'Не полицейский… и не бандит. Тогда кто? Солдат корпорации? Тогда где его нашивки и девизы?'.
Удивление заставило отступить даже боль. Начал приподниматься, но попытка тут же была пресечена.
- Пошевели хоть пальцем, урод. Убью! - раздалось изпод закрытого шлема.
- Не буду, - испуганно произнес я, замерев в неудобном положении.
- Статус - карту! - последовал следующий приказ.
- Э… она была… в руках. Вместе с карточкой - ключом… Вы меня в грудь ударили… Она гдето здесь… на полу, - проблеял я трусливым голосом. Это нетрудно было сделать, страх и так держал меня в своих липких лапах.
- Ищи! Быстро!
Боевик сделал шаг назад, потом другой, стал у закрывшейся двери. Я не видел его глаз за темным лицевым щитком, но не сомневался, что тот не спускает с меня взгляда. Опустив глаза, пробежался взглядом по тусклому, донельзя затертому пластику пола. Статус - карта лежала в шаге от наемника. Искоса брошенный взгляд на боевика. Разгрузка, броня, шлем, высокие ботинки с берцами. Цвета - черный и темносиний. Стандартная униформа наемника. Но нет, ни девизов, ни знаков различия. Солдаты корпорации 'Роботс' носили серый цвет и девиз компании на груди и на рукаве, вместе со знаками различия. К армии Папаши Дугласа он тоже не относился. Там все как на подбор, верзилы, обвешанные оружием с ног до головы, а этот сложения спортивного, но никак не мощного. 'Непонятно. Теперь карточка'.
- Вот она, - пискнул я жалобным голосом.
- Где вот, урод?! - рявкнул в ответ наемник.
- Но вы же сами сказали: 'не шевелиться', - начал оправдываться я. - Вот я…
- Покажи на нее. Медленно.
Медленно поднял руку с зажатым в ней 'Зверем'. Указал на карточку. Тот даже не повернул головы.
- Что у тебя в руке? Ствол опустился, теперь он смотрел мне прямо в сердце.
- И - игрушка, - для правдоподобия я даже начал заикаться. - Для рребенка. В подарок. Зовут 'Зверь - Нож'.
Но тот будто не слышал моих слов: - Медленно подползи к карточке. Возьми. Подашь ее мне, не поднимаясь с колен.
Я подал ее той же рукой, в которой у меня был зажат 'Зверь'. Невидимое лезвие смотрело вниз. Как только наемник взял карточку, я развернул кисть и вонзил невидимое лезвие в бедро над пахом, а затем просто стал опускать руку вниз, разрезая живую плоть. Наемник не то что бы почувствовал боль, но ощущение, что его левая нога затекла и стала как чужая, заставило его перенести вес на другую ногу и опустить голову. Вид потока струящейся крови и достигшая, нервных окончаний, боль вызвали мгновенный шок. Он замер, не веря своим глазам. Именно этого момента я дожидался. Отбив ствол дробовика в сторону, вскочил на ноги, замахнулся, готовясь сбить его с ног. Но тот упростил мне задачу. Потеряв от вида льющейся крови голову, наемник сам отбросил дробовик и сейчас пытался, трясущимися руками, зажать рану. При этом разрубленная нога подломилась окончательно, и он рухнул на пол. Жалости я не чувствовал, зато чувствовал боль в груди от удара прикладом. Со словами дезактивации: - Зверь. Нож, - спрятал свое оружие в карман, потом, наклонившись, резким движением сорвал с наемника шлем. Тот даже не заметил этого. Лицо молодого, почти юного парня, было белым, как мел, а взгляд прямо прикипел к льющейся, изпод его рук, крови. Секунду смотрел на стянутое гримасой боли лицо, потом расстегнул магнитные замки разгрузки, осторожно снял ее. Посмотрел с сомнением на его испачканную кровью куртку, после чего встал, надел разгрузку. Затем шлем. Взял в руки дробовик и шагнул к двери.
Пройдя коридором, бегом спустился к коробке лифта. Рядом с ним, прислонившись боком к стене, стоял еще один наемник. У этого лицевая пластина была откинута. Дробовик лежал на плече. Меня приветствовал оскал в тридцать два зуба еще одного молодого лица.
- Стас, ты чего? Сигареты кончились? - и тут его улыбка завяла.
Я, с силой, вбил ему ствол дробовика в живот, чуть пониже брони. Крик, замер у него на губах. Глаза выпучились, лицо побелело, искаженное гримасой боли. Оружие гулко ударилось об пол. За ним начало медленно сползать, по стене, тело. Сдернув с его головы, шлем, резким ударом в висок оглушил наемника. Вызвал лифт. Не теряя времени, затащил тело в тупичок за лифтовой коробкой. Туда же бросил его дробовик. В этот момент пришел лифт. Пустой. Выдохнул с облегчением воздух. Опять повезло. Поехал вниз, слушая перекличку голосов в рации. Попытки понять, о чем говорят, разбивались о малопонятные команды и условные коды. Наконец, лифт остановился. Сердце заколотилось, как бешенное, готовясь выплеснуть адреналин в кровь. А вот мозг, в противовес ему, работал холодно и четко.
Шумевшая в фойе толпа жильцов, в два десятка человек, на секунду замерла, но, увидев выходящего из лифта еще одного наемника, вновь взорвалась криками, воплями негодования, матерными ругательствами. Их с трудом, сдерживал кордон из четырех наемников, не давая им прорваться к лифту и лестнице. Охране явно было не до меня, что не могло не радовать. Грубо растолкав толпу, я добавил в огонь злобы и негодования еще несколько дровишек, но что такое толчки и изощренная ругань, после того, что я испытал? Пустое.
'Сумерки сгустились. Легче будет уйти от погони, - это первое, о чем я подумал, выйдя из подъезда. Охраны у самого подъезда не было, зато в десятке метров, на противоположной стороне улицы, стоял часовой возле большого военного транспорта, на воздушной подушке. Бросив неторопливый, но внимательный взгляд вокруг, я прошел мимо него, потом завернул за угол. Добравшись до пустыря, перешел на бег, затем с лету перемахнул полуразрушенную стену. Резко затормозив, затаился, прислушиваясь. Явных звуков, указывающих на погоню не было, но тут тон позывных и команд, передаваемых по рации, резко изменился. В следующее мгновение, на крае слышимости, стал зарождаться гул турбин вертолета.
'Обнаружили. Снова облава, - сердце екнуло, перед тем как отчаянно забиться. Быстро оглядевшись, я выбрал направление, строго противоположное зданию - ловушке, из которой с таким трудом выскользнул, и размеренно побежал, старательно обегая неровности почвы и кучи мусора. Не знаю, сколько бы я так бежал, если бы не замеченный мной обрывок кабеля, за который я умудрился зацепиться ногой и со всего размаха рухнуть на землю. Рация подо мной хрюкнула в последний раз и замолкла. Вскочил, огляделся, и тут только понял, что уже почти стемнело. Прислушался. Уши уловили невдалеке шуршание какогото мелкого зверька или крысы, в воздухе басовито жужжало насекомое, еще гдето тонко свистело. И тут легкий ветерок донес до меня запах. Отвратительный и до боли… знакомый. Горько усмехнулся. Гдето невдалеке была свалка. Теперь я понял, куда привели меня ноги. Поднял голову. Ночь, накрыв землю, рассыпала по небосводу мириады звезд. Их бледный свет падал на меня, вызывая желание выть. Я опять оказался на помойке… жизни.
Осторожно выполз из норы, вырытой в куче строительного мусора. Несколько минут сидел, отходя ото сна, оглядывался по сторонам. Болело тело от неудобной, жесткой постели, да и спал в полглаза, просыпаясь при каждом шорохе. Встал, несколько раз потянулся, разминая мышцы. Затем снял и закинул амуницию наемника обратно в нору. Забросав мусором, стал выбираться со свалки. Сначала шел осторожно, памятуя свое недавнее падение, но чем выше забиралось на небосвод утреннее солнце, выжигая остатки сумерек, тем быстрее ускорял я свой шаг. Мне хотелось, как можно быстрее, уйти с открытых пространств, чтобы затеряться среди домов и людей. Чувствовал я себя не так что бы бодро, но вполне сносно. Деньги есть. 'Зверь' в кармане. А главное, я теперь знал точно, что за мной гоняется не полиция и не бандиты, а ктото со стороны. А кто тут может быть иной, кроме СБ концерна? Взяли и наняли боевиков со стороны! Чегочего, а денег у них хватает! Правда и тут концы с концами не вязались. Ни по повадкам, ни по возрасту, эти боевики никак не походили на матерых наемников, а больше походили на курсантов военного училища, отрабатывающих практические навыки по захвату террористов. Тут даже вертолет вписывается. Отработка действий в реальной обстановке. Но почему на мне? И кто они? Откуда Папаша Дуглас знает обо мне? Кто дал ему информацию? Всю дорогу от пустырей до границы жилого массива я пытался анализировать все эти факты, складывал из них различные версии, искал недостающие звенья, которые могли бы объяснить скрытые мотивы происходящего, но все было бесполезно. Как она была кучей, состоящей из отдельных, не связанных между собой, фактов и событий, так кучей и осталась.
'Выживу, попробую разобраться, а для начала надо убраться из этого района'.
Вынырнув из просвета между домами, влился в редкий поток прохожих, только набиравший силу. Еще полчаса и он превратиться в толпу людей, торопящихся на работу. Вступив на тротуар, я думал, что чувство отверженности, вцепившееся в меня со вчерашнего вечера, пройдет, как только окажусь в толпе, а получилось наоборот, оно стало еще острее. Шел, кося настороженным взглядом по идущим рядом со мной людям, изредка бросая взгляды вокруг, стараясь маскировать их под интерес к товарам в витрине или рекламе. Неожиданно взгляд выделил из массы человека, сидящего за столиком открытого кафе. Он ничем не отличался от других подобных ему посетителей, но в тоже время чтото выделяло его из толпы. Что именно, я так и не смог определить, оставалось просто поверить, как зверь верит в свое чутье. Предупрежденный подобным образом, сделал вид, что меня заинтересовала вывеска - реклама, висевшая над распахнутой широкой дверью, в которую тут же не замедлил свернуть.
'А это еще кто? Или у меня мания преследования? Может человек просто сидит и пьет свой утренний кофе… Черт! Как я сюда попал?!'.
Только сейчас я понял, что стою у ряда автоматических раздатчиков в дешевой сервис - столовой. В животе тут же заурчало. Несмотря на нараставшую тревогу, мне отчаянно хотелось есть. Да и привлекать излишнее внимание не следовало. Пришел - бери - ешь! Расплатившись и забрав запечатанный в контейнер порционный набор, сел в углу. Все еще колеблясь, правильно ли делаю, что остаюсь здесь, я все же развернул упаковку. В нос ударил аппетитный запах жареной курицы, шедший от соуса. И тут я понял, что не уйду, пока не съем, хотя бы пару кусков.
'Еще кусок. Еще. Все. Вроде наелся. Теперь пора… - тут мои мысли оборвал негромкий девичий голосок, раздавшийся в шаге от меня: - Всетаки я тебя вспомнила.
Едва не подпрыгнув от испуга, я какимто чудом сумел удержать себя в руках. Чуть сбоку от моего столика стояла Крыска, с кислой физиономией. Судя по ее недовольному виду, она ожидала от меня более живой реакции на свое появление. Опустив взгляд, я наколол на вилку кусок и стал тщательно поливать его соусом, пытаясь тем самым скрыть свой испуг и растерянность.
'Девчонка - агент Папаши? Маловероятно. А с другой стороны о моем появлении здесь знали! Совпадение? Хотелось бы верить, - не придя ни к каким выводам, поднял глаза от тарелки и только сейчас понял, что девчонка уже сидит напротив меня и чтото говорит.
- … на Папашу Дугласа. Это так? - в ее голосе чувствовалась напористость.
Переспрашивать не стал, а вместо этого закинул в рот кусок и принялся неторопливо его пережевывать, стараясь держать себя как можно естественнее. Главное не дать ей повода думать, что я чегото или когото боюсь, а значит, меня можно шантажировать. Надо будет, повторит.
- Это ты приходил к Пупе года полтора тому назад? Я ответил кивком головы, делая вид, что меня интересует только еда.
- Послушай, а что ты… такое сделал, что тебя Папаша ищет? Ее глаза прямо искрились от любопытства.
- Ничего, - и засунул в рот следующий кусок.
- Я так и думала, что ты это скажешь, - сказала Крыска с ехидной ухмылочкой. Я отодвинул от себя тарелку с остатками еды: - Как ты меня нашла?
- Чистая случайность. Заметила, как ты сюда входил, вот и решила поздороваться, - увидев недоверие в моих глазах, тут же начала успокаивать. - Живу я здесь рядом. В двух шагах. Да не дергайся ты так. Ты мне лучше скажи, чем ты так Папаше насолил?
- Да ничем! - я уже не мог сдерживаться. Нервы, натянувшись, давали себя знать. - Точно говорю! Я сам не знаю, что происходит!
- Тихо. Люди кругом. Он не знает, зато все кругом знают, что тебя ищет Папаша. Ну, может не сам большой босс, а ктото из его окружения, но это дела не меняет.
- Откуда ты это можешь знать?
- Не смеши. До того пока ты не покалечил Амбала тебя просто искали. Это мне уже потом Пупе рассказал. Правда для чего он мне так и не сказал. После того как ты обрубил клешню Амбалу, а он в авторитете у боевиков был, теперь тебя ищет каждый бандит в нашем районе. Для чего, я думаю, ты догадываешься. Ты стал настолько популярен, что на тебя народ ставки делает. Мнение большинства сходится к тому, что ты не доживешь до обеда.
Молча, заглянул ей в глаза. Она не отвела их, ожидая моей реакции на сказанное, но я опять ее разочаровал. Мое мнимое спокойствие проистекало не из того, что я не поверил ее словам, а оттого, что предполагал нечто подобное.
- Так что ты от меня хочешь, Тата? - вопрос был поставлен ребром: говори, что надо или уходи.
- Характерный ты, - тон, с которым она произнесла это слово, не поддавался расшифровке. - И головы не теряешь. Это хорошо. Поэтому у меня к тебе предложение. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Деньгами.
- Ты мне? Интересно, чем же? - я старался говорить равнодушно, и даже с ленцой.
Кажется, мне это удалось. Она задумалась. Мне даже показалось, что она пытается решить, уменьшать сумму, которую она хотела содрать с меня или нет. Но колебалась она недолго.
- Тут, недалеко, в Северном квартале воякибоевики когото гоняли. Не тебя ли? - она испытующе посмотрела на меня. Я выдержал ее взгляд. Когда поняла, что удар не достиг цели, тут же нанесла следующий. - Знаешь, а мордовороты Папаши аж землю рогами роют, так им хочется до тебя добраться.
- Повторяешься. Ты уже это говорила.
- Я хочу денег.
- Это не деловой подход, Тата.
- Не деловой, - согласилась она. - Но мне они нужны позарез.
- Они всем нужны.
- Но то, что я тебе сейчас скажу - стоит денег.
- Мне уже надоел этот разговор. Говори или уходи.
- Запишись в армию.
- Девочка, ты же вроде умная, а как скажешь… Армия у нас на контрактной основе. И берут туда профи. Я могу попасть туда только в случае объявления войны и никак иначе. Так что не вешай мне лапшу… Тут я замолчал, глядя, как расплывается ее физиономия в ехидной улыбке.
- Подожди! Ты хочешь сказать…
- Да. Именно это и хочу сказать. Пока ты тут бегал наперегонки с парнями Папаши, началась война.
- Подожди, девочка. Необъявленная война между нами и Центральными Мирами тянется уже который год. Не считая легких стычек в мирах - колониях, она в основном имеет чисто экономический характер. Так что…
- Слушай, ты, умник! Замолкни! И слушай! - теперь она решила не сдерживаться. Сделав паузу, она продолжила. - Позавчера вечером было сообщение по 'голо'. Выступал какойто генерал. Сказал, что на Ганимеде начался военный мятеж. Потом еще чтото про шпионскую сеть, про деньги и оружие, поставленные туда Центральными Мирами. И еще чтото… с политикой связано…Толком, я так ничего и не поняла. Так вот, я к чему все это. Миры - колонии и пограничные миры, с нашим в том числе, объединись в коалицию. И объявили войну Центральным Мирам. Вчера вечером об этом уже наше правительство сказало. Еще сказали, что станем единой стеной и дадим отпор… Ну, и прочая мура. Короче. В нашем районе уже открылись два вербовочных пункта. Как тебе это? Новость давала надежду, а вместе с ней шансы на будущую жизнь.
- Не то слово, Тата! Я уже догадывался, что она сейчас скажет.
- Я знаю, где находиться вербовочный пункт. Сал, мой знакомый, уже ходил туда. Интересовался, что и как. Могу отвести тебя туда хоть сейчас.
Вот мы и добрались до сути дела. Первое правило 'дна': 'даром ничего не делается'.
- Сколько я тебе буду должен?
- Сал говорит, что посреднику, приведшему рекрута, платят пятьдесят кредитов. Мне ничего не заплатят, я девчонка. Но сам рекрут получает подъемные. Триста кредитов. Для семьи, для родителей. Понимаешь меня? Я хочу половину твоих подъемных.
- Значит, половину… А что тебе помешает рассказать обо мне людям Дугласа, после получения денег? Дескать, видела, похожего человека на призывном пункте. Проверят. Точно - он. Глядишь, и денежек за зоркость подкинут.
- Ну, скажу. Ну, схватят тебя. Начнут трясти. Ты же не дурак, сообразишь, что к чему и первым делом на меня покажешь. Мне еще здорово повезет, если меня сразу убьют. Это первое. А второе - ты мне нравишься. Нет, не как мужик, а… как человек. Так как, договорились?
- Договорились.
Толкнув дверь с блестящей табличкой 'Призывной пункт. Военная база 'Нордвуд', мы оказались в пустом коридоре с четырьмя дверьми. На двух из них висели таблички. Одна расплывчато гласила 'Врач', вторая несла более конкретную информацию - 'Штабсержант Шканек'. Толкнув ее, вошел. Тата, тихой мышкой, шмыгнула за мной следом.
Комната показалась мне почти пустой, несмотря на стандартную обстановку небогатого офиса. Стол. Несколько стульев. На стене пара красочных плакатов, призывающих сражаться за родину. В самом дальнем от меня углу, примостились два металлических шкафа темнозеленого цвета. Они настолько резким пятном выделялись из обычного набора небогатой конторы, как и сам сержант, отличавшийся своим внешним видом от обычного бизнесмена. Плотно сбитая, мускулистая фигура. Короткая стрижка. Густые черные волосы и такие же брови. Цепкий и властный взгляд. Хозяин кабинета производил впечатление жесткого и уверенного в себе человека.
- Садитесь, - последовало короткое приглашение в ответ на мое 'Здравствуйте'.
Я сел напротив штаб - сержанта, а Крыска расположилась на стуле, стоящего прямо у двери.
- Я тебя слушаю, парень.
- Пришел записаться в добровольцы, сержант.
- Ну что ж! Начало неплохое. Каков только конец будет. Обычно после моей краткой лекции на тему 'Что такое армия или 100 способов заставить мужика плакать' народ пулей летит к двери с криком: 'Надо еще подумать!'. Так что, будешь слушать или сразу уйдешь?
- Буду.
- Сам напросился. Тогда начнем.
Приготовившись слушать, я стал поудобнее устраиваться на стуле, при этом слегка наклонился в сторону и увидел, за стоящей на краю стола не распакованной упаковкой пластиковых карточек,… 'Я должен был это предвидеть. Должен был!'.
Рядом со столом, на специальной подставке, стоял переносной терминал считывателя - определителя личности, подобный тем, что стоят в полицейских участках. Это меняло, если не все, то многое. По моему плану призывной пункт должен был стать той щелью в заборе, сквозь которую я мог пролезть, раз уж мне не хватало сил через него перемахнуть. Почемуто я думал, что стоит только помахать перед носом болванов в погонах статус - картой, а затем подписать несколько бумаг, как меня тут же отправят с отрядом новобранцев для прохождения военной службы куданибудь далеко - далеко. Наивный. Теперь же все осложнялось. Моя статус - карта, пройдя через определитель личности, заявит о себе в десятках баз данных. Полиция, бюро иммиграционного контроля, служба безопасности, регистрационный отдел… Мое имя и фамилию прокачают в десятках организаций в ближайшие десять минут, а значит, о моем нахождении будет знать множество людей. И если среди них есть те, кто раскинул на меня сеть, то…
'Может попробовать подкупить сержанта? Пусть вывезет меня отсюда. С рекрутами. Дать тысячу? Или полторы. Черт! Как же я не продумал такую элементарную деталь. Все эта нехватка времени, будь она неладна! Хорошо, а если он откажется? Или еще хуже - заявит в полицию? А будь что…!'.
Неожиданно в дверь постучали. Сержант замолк на полуслове. Я резко повернул голову на стук, заодно мазнув косым взглядом по Крыске. Та, в свою очередь, также напряглась, глядя на дверь, но стоило на пороге появиться солдату, как посветлела лицом, да и меня слегка отпустило. Пока рядовой тянулся по стойке 'смирно', я повернулся к сержанту и попытался прочесть по его лицу, заметил он чтонибудь или нет. Если бы я не вглядывался внимательно, то вряд ли бы заметил тень настороженности, мелькнувшей в глазах штаб - сержанта. Пришлось снова напрячься в ожидании развития дальнейших событий.
- Сэр!
- Слушаю тебя, Джонс.
- Сэр! Вы приказали доложить, когда транспорт с базы будет на подходе. Он пребывает через двадцать минут. Сэр! Разрешите идти?!
- Подожди, рядовой!
- Ты слышал о транспорте, парень? - сейчас сержант уже обращался ко мне. - Времени у тебя в обрез! Того, что я тебе рассказал, вполне хватит для решения. Поэтому не тяни резину! Да или выметайся!
В который раз меня загнали в тупик, не дав ни секунды времени для раздумий. Мне бы развернуться и уйти, но я не стал этого делать. Выйдя за порог, мне пришлось бы начинать все сначала. Бежать, скрываться, прятаться, а я устал от постоянного изматывающего душу страха, устал видеть в каждом человеке врага. Только здесь, впервые за прошедшие сутки, я почувствовал себя в относительной безопасности. Мне хотелось растянуть это ощущение как можно дольше, и я решился: - Да, сержант.
- Статус - карту, парень, - сержант протянул руку. - И не забудь прижать палец, чтобы я знал, кого поздравить со вступлением в ряды нашей славной армии.
Прижав палец к карте, я протянул ему свой документ. Пробежав глазами по данным, сержант сначала проверил его на сканере для удостоверения подлинности самой карты, потом документ прошел через определитель. Медленно текли минуты. Судьба, видно, решила в очередной раз испытать меня на прочность.
- Вроде… все нормально, - сделал заключение сержант. - Рядовой, проводишь его к врачу. Еще не передумал, рекрут?
- Нет.
- Кто эта девчонка? Сестра?
- Да.
- Как я сразу не догадался?! - ехидно улыбнувшись, воскликнул сержант. - Вы же почти близнецы!
В следующую секунду его улыбку словно стерли с лица: - Девчонка - в коридор, ты - к врачу.
Врач осмотрел меня за две минуты. Судя по осмотру, годность к армии, у того определялась уже тем, что рекрут пришел в его кабинет своими ногами, а не приехал в инвалидной коляске. После чего, я снова оказался у сержанта, где подписал уже заполненный контракт и получил деньги.
- Прощайся с девчонкой, - буркнул сержант. - Даю пять минут. Транспорт на подходе.
Разговора не получилось. Она больше смотрела на мою руку с зажатыми деньгами, чем мне в лицо. Как только я это понял, тут же вручил ей деньги. Все. Она стала торопливо пересчитывать их дрожащими пальчиками, и когда поняла, что у нее в руках триста кредитов, а не обещанная половина, подняла лицо. Наши глаза встретились. Недоверие на лице сменилось на робкую, недоверчивую улыбку.
- Это все мне?
- Бери, девочка. Ты заслужила. А теперь иди, - я решил не затягивать прощание.
- Пока.
- Пока, Тата.
Ее глаза отчаянно захлопали, стараясь скрыть влагу, начавшую собираться в уголках глаз, но она была волевой, сильной девчонкой и умела контролировать свои чувства. Губы, сжавшись в тонкую, жесткую линию тут же преобразили ее лицо. Трудно было поверить, что это жесткое и циничное выражение принадлежит не взрослой женщине, а девочке - подростку.

 ГЛАВА 9  

На следующее утро, в составе взвода, я стоял на плацу и слушал речь молодого, атлетически сложенного лейтенанта, в полевой форме. На первый взгляд он был года на два, а то и на три, моложе меня. Высокий, подтянутый, он щеголевато смотрелся в своей новой, с иголочки, форме. Если на нем она смотрелась естественно, облегая фигуру, как перчатка, то я чувствовал себя неуклюжим увальнем в своем новом, мешковато сидящем на мне, комбинезоне. Мы были построены в две шеренги, вдоль яркожелтой линии. Напротив нас, за спиной лейтенанта, стояла короткая шеренга, состоящая из четырех сержантов. Трех командиров отделений, с ними я познакомился еще вчера, по прибытии на базу, а вот четвертого сержанта видел впервые, впрочем, как и командира своего взвода.
В утреннем, прозрачном как слеза, воздухе особенно громко и отчетливо звучали слова нашего командира: -… командир, а вы мои бойцы. Мы члены одной семьи. Вы пришли сюда добровольно, оставив семьи и дома, ради того, чтобы защитить наш мир от наглых посягательств на нашу свободу и демократию. Верю, вы с честью пройдете этот трудный путь! Вы пока не ощущаете себя героями, но уже совершили свой первый подвиг, став в ряды защитников отечества! В столь трудный для…
- Еще несколько минут подобного трепа, и я засну стоя, - почти не двигая губами, прошептал мой сосед по строю. Массивный дядька, старше меня лет на десять, с грубым, словно тесаным топором лицом. Я уважительно скользнул по нему глазом. Умение говорить подобным образом явно требовало большой практики.
- …пока война имеет позиционный характер. Прямые столкновения эпизодичны и имеют вид пограничных конфликтов. Военные действия, замаскированные под мятеж, сейчас идут только в одном мире. На Ганимеде. Но близок час… - тут я отвлекся на низко пролетающий вертолет, и некоторое время провожал его взглядом. - Наш взвод должен быть подобно штыку в руках умелого солдата - острым, закаленным, смертоносным!!
- Эко его занесло, - прокомментировал мой массивный сосед окончание речи командира взвода, а я подумал: - А что такое штык?'.
Вдохновив нас, но главным образом себя, раскрасневшийся лейтенант позволил себе секундную передышку, но затем продолжил свою 'зажигательную' речь.
- Бойцы, вам дано четыре месяца на прохождение курса. От вас требуется полная отдача! Делайте, что должны, а армия, в свою очередь, даст вам все, что нужно! - после очередной короткой паузы он закончил речь словами. - Теперь я передаю вас сержанту Бергу, моему заместителю!
Он отошел в сторону. На его место шагнул незнакомый сержант, четко развернувшись на каблуках, отдал честь лейтенанту.
- Сэр! Тот с некоторой лихостью откозырял в ответ.
- Принимайте взвод, сержант!
- Есть, сэр!
Не успел лейтенант повернуться к нам спиной, как взгляды всего взвода скрестились на штаб - сержанте в ожидании новой речи, но тот предпочел обойтись без нее. Вместо этого, подойдя к краю строя, он стал медленно идти вдоль него, внимательно вглядываясь в лица. Первую остановку сделал перед моим говорливым соседом. Чуть приподняв голову, сержант посмотрел тому прямо в глаза: - Ты, похоже, не эта зелень. Где служил, солдат?
- Батальон тяжелого оружия. База 'Кроки', сэр! - отчеканил тот. - Рядовой первого класса, сэр!
- Сам ушел или тебя ушли?
- Сам ушел, сэр! Два контракта, сэр!
- Хорошо, - както неопределенно буркнул сержант, отходя от него.
Вычислив таким способом еще четырех солдат, ранее служивших в армии, став перед строем, он окинул нас недовольно - презрительным взглядом. После чего, заложив руки за спину и расправив плечи, начал говорить: - Все эти четыре месяца вам лучше стараться, выполняя все, что положено делать солдату! В этом случае, я делаю вид, что меня вообще нет на свете! Если же вы не делаете то, что положено, ваша жизнь станет хуже любого ночного кошмара! Запомните это раз - и навсегда! Мои слова - это положения устава для вас! А армейский устав для солдата, та же библия!
После короткой речи последовала долгая пауза, во время которой сержант обвел нас, цепким и тяжелым, словно налитым свинцом, взглядом, задерживая его на каждом лице.
- Для начала дам вам один совет! Забудьте, кем вы были на гражданке и чему вас учили! Вы здесь не личность, а винтик военной машины! Если поймете это сразу, будет легче служить! Теперь о свободе слова, воли и тому подобной ерунде - забудьте! Думать и решать за вас буду я! И только я! Все вопросы…!
Я слушал его предельно внимательно, стараясь понять и разложить все, о чем он говорит, по полочкам в своей голове, чтобы затем найти наиболее оптимальный вариант решения этой задачи. Сержант, в отличие от лейтенанта, показался мне более жестоким и практичным человеком, умеющим добиться своего. И не только словами! С таким и квадратное покатишь, будто оно круглое! Закончив речь, сержант снова пошел вдоль строя, с ходу показывая свою практичность. Проходя мимо очередного рядового, он говорил: - Ты! Первое отделение! Ты! - ткнув в меня. - Второе…
Из каких соображений он исходил, распределяя нас, таким образом, для меня до сих пор остается загадкой. Через пять минут последовал следующий приказ: - Командиры отделений, построить своих людей!
Сержанты, словно пастухи, разбили наше стадо на три маленьких, а потом выстроились вместе с нами.
- Сэр! Первое отделение построено! Сэр! Второе отделение… - понеслись над плацем доклады командиров отделений.
- Взвоод!! Смирно!!
После всего пережитого мною, армия показалась мне вроде норки для зверька, сумевшего в последнюю минуту ускользнуть от охотника. Первое время я внимательно присматривался к своим непосредственным начальникам, пытаясь понять, что они за люди и какой линии поведения в отношении их надо держаться, чтобы находиться в 'золотой серединке'. Не то что бы я боялся муштры, как называли ее большинство наших новобранцев, просто мне надо было понять суть того, что от меня требуется. Так требовал мой склад ума, привыкший к математическим расчетам и построению логических цепочек, чтобы затем выстроить алгоритм своего поведения в соответствии с уставным вариантом.
Казарма, куда нас поселили, представляла собой двухэтажное здание из пенобетонных блоков. На первом этаже располагались учебные классы, оружейная комната, кладовые. На втором этаже, в левом наиболее длинном крыле, находилось восемь комнат, расположенные друг против друга. Каждое такое помещение предназначено для проживания четырех человек. Две пары коек, расположенных одна над другой. У окна стол с парой стульев. Тумбочки. В самом конце коридора - общий душ и туалет. В правом крыле - комната отдыха и комнаты командиров отделений. В конце коридора - душ и туалет, но только для сержантского состава.
Первые недели службы дались мне нелегко в физическом плане, как прочем и остальным парням. Мы привыкали жить на бегу. Утро начиналось с пятикилометровой пробежки. Потом душ, построение. И бегом в столовую. Тут мне пришлось снова столкнуться с продукцией обогатительных заводов, подобно фабрике из моего родного городка. Она составляла основу завтрака и ужина. К брикетам из переработанных водорослей прилагался большой выбор соусов и овощные салаты. Зато сам обед был из натуральных продуктов, правда, далеко не лучшего качества. На первое - суп или борщ, на второе - разнообразные каши, политые густой подливой с небольшими кусочками мяса или рыбы.
После завтрака три часа мы проводили в учебных классах и оружейной комнате. Приходящие сержанты - инструкторы упорно и методично вкладывали в наши головы азы военного искусства. Структура армии и устав. Устройство различных видов стрелкового оружия. Личная гигиена и применение аптечки в полевых условиях. Все это вбивалось в наши головы, сочетанием слова и кулака. Затрещинами, в основном, подталкивали к знаниям наиболее нерадивых солдат, хотя, по большому счету, доставалось всем. Инструктора били нас без эмоций, равнодушно, в четко отмеренных пропорциях, вбивая в нас знания, хотели мы этого или нет. Со своим университетским образованием, хорошей памятью и способностью к анализу, я легко усваивал армейские науки, рассчитанные на уровень ниже среднего, поэтому до кулака доходило редко, в основном для профилактики. После обеда час отводился на практические занятия. Сборка - разборка оружия. Работа с индивидуальной аптечкой. Освоение различных типов защитных костюмов. Дважды в неделю ходили стрелять в тир. Был также спортзал, где каждого из нас, два часа, гоняли по индивидуальной программе, разработанной медиками на основе наших медицинских карт. Двадцать минут на отдых. Снова бег на пять километров. Душ. Час перед ужином отводился на чтение и усвоение уставов, в форме беседы, проводившийся одним из командиров отделений. Затем следовал ужин, и час личного времени перед сном. С детства приученный к умеренности в еде и в быту, зная не понаслышке, что такое настоящий голод и тяжелый труд, я не считал, что армейское расписание ничуть не лучше тюремного режима, как считали другие новобранцы. И не только в этом наши мнения расходились. Пока все притирались друг к другу, группировались, выясняли лидерство, я словно в пику всем остальным стоял особняком, с холодком относясь к попыткам сблизиться. Дело заключалось в моей психике. Вопервых, я не мог так просто, за столь короткое время, отойти от ужаса тех дней, а второе было следствием первого. Мое неуравновешенное подсознание, не успевшее отойти от пережитого, помимо моей воли, рыскало в поисках замаскировавшихся врагов, заставляя постоянно быть настороже. Но даже когда стал чувствовать себя человеком, а не загоняемой охотниками дичью, я продолжал держаться в стороне от остальных. Слишком уж разными мы были. Я и остальные. Единственным с кем я сошелся сразу - был 'Толстяк', а намного позднее - с Даком. 'Толстяк', здоровый дядя, был моим соседом по плацу, обладающий талантом говорить, не шевеля губами. Другой его талант - уметь молчать, когда надо и не задавать лишних вопросов. Имея большой опыт солдатской жизни, он служил легко и без надрыва, мне же приходилось осваивать армейские премудрости, прилагая упорство и настойчивость. Сам по себе, 'Толстяк', был простым и незатейливым мужиком, но смекалки и житейской хитрости у него хватало на двоих мудрецов. Следующие две койки занимали Дакрон и Франк. Дак, родом с севера, спокойный до флегматичности, был бродягой по своей сути, хотя происходил из семьи шахтеров во втором поколении. Не побоявшись бросить все, стал охотником, потом два года помогал фермеру, а когда надоело, приехал в город. Получил статус безработного, а когда началась война, подался в солдаты. Франк Сиваша, был недалеким, затюканным жизнью, фермером. Приехав в город за закупками, загулял. Прокутив все деньги, он почемуто решил, что единственным способом спастись от разъяренных родственников является армия. Самыми молодыми и совершенно зелеными в нашем отделении, решившими 'стать сильными и мужественными, повидать другие миры', как написано на каждом рекламном плакате, украшающих стены вербовочных пунктов, были два друга Том и Крис. Оба из маленького фермерского поселка. Услышав по 'голо' о войне и наборе, на следующий день, никому ничего не говоря, вместо работы уехали в город, чтобы записаться в армию. Я их понимал, как никто другой, сам мечтал в свое время вырваться из запрограммированной жизни и посмотреть мир. Еще четверо было из Джорджтауна, городские. Такие же беглецы, как и я, только причины у нас были разные. Эти бежали, кто от долгов, кто от полиции, кто от мести. Все они были с городского 'дна', уличная шпана, привыкшая брать нахрапом и утверждать себя силой. Первое время они пытались огрызаться даже на командиров отделений, но кулаки сержантов, отжимания на плацу до полного изнеможения и ночные кроссы их быстро сломали. А вот с командиром отделения нам крупно повезло. Любитель поговорить за жизнь, а еще больший охотник давать советы. Тут его, на днях, неожиданно повысили в звании. Был капралом, стал сержантом. Посчитав повышение признанием своих заслуг, в этот же вечер, вернувшись хорошо набравшимся из увольнения, он поднял наше отделение и полночи рассказывал, каким он будет образцовым сержантом, а для нас, так почти отцом родным. В целом, он был неплохим мужиком, не сильно вредным, и спрашивал только по службе, да и то, по сравнению с другими командирами отделений, упор делал не на кулак, а на слово. Заместитель командира взвода, сержант Берг был из когорты старых вояк, которым в детстве читали не сказки, а учебные методички, типа 'Наставления молодому солдату'. Дотошный и придирчивый, он изводил нас до слез, требуя, чтобы служба шла точно по уставу. Командир взвода, лейтенант фон Бак, выпускник военного училища прошлого года, являл собой занятную личность, смешавшую в себе, юнца, помешанного на героической романтике, и человека, умного и честного. По молодости лет ему так хотелось стать героем, что он, не стесняясь своего желания, открыто пропагандировал героизм в своих выступлениях. Его краткие речи, что он произносил каждое утро перед строем, были очень эмоциональны и скучны до безобразия. Оратор из него был никакой, но как истинный верующий он считал, чем раньше он зажжет в наших душах пламя патриотизма, тем легче нам будет идти с одной гранатой против трех танков. Подобные варианты он неоднократно обыгрывал в своих речах, искренне считая их подвигами, а мы, наоборот, считали это идиотизмом в квадрате. Но только между собой. Если раньше в казарме ради смеха цитировались заезженные фразы из комедийных сериалов, то теперь их место заняли выдержки из утренних речей лейтенанта.
Наш взвод готовили, как резервный, на случай прямого вторжения врага. Каждое отделение представляло собой воинскую часть в миниатюре. Пехота - семь стрелков. Ими стали наши юнцы Том и Крис, три горожанина и фермер Франк. Огневую поддержку - пулемет и ручную ракетную установку, мы разделили с Толстяком. Я стал пулеметчиком, вторым номером взяв к себе Дака. К подобному выбору меня подтолкнул Толстяк, сказав, что беготни будет меньше, а шансов остаться в живых в бою больше, чем у простого стрелка. Сам Толстяк стал главной огневой мощью отделения. Вооруженный ручной ракетной установкой, с тремя сменными кассетами и электронной системой наведения, он был способен поражать как наземные, так и низколетящие воздушные цели.
После того как нас разбили по специальностям, за каждым закрепили набор стандартной амуниции для ведения боя в полевых условиях. Шлем - сфера с лицевым щитком, стандартная разгрузка, гибкая броня второго класса, нож, боезапас, индивидуальная аптечка. Мы с Дакроном имели то же самое, только вместо штурмовых винтовок получили по пистолету на брата и пулемет. Один на двоих. Теперь наши ежедневные пятикилометровые кроссы мы бегали, надев все это на себя. Время стрельбы в тире увеличилась втрое по сравнению с предыдущими тренировками. К физической подготовке прибавилось прохождение полосы препятствий. С непривычки, травмы посыпались на наш взвод, как из рога изобилия. Ссадины, порезы и ушибы насчитывались десятками, но в расчет шли только серьезные вывихи и растяжения, а тут еще сержант Берг ужесточил наказание для провинившихся солдат: за промахи и просчеты одного теперь отвечало все отделение. В основном это были бесконечные отжимания до седьмого пота, когда ломит спину и перед глазами начинает плыть. Практиковался также бег, но не плацу, а на полосе препятствий. Даже я, до этого нормально выносивший армейские будни, начал нехорошими словами вспоминать тот день, когда пришел на вербовочный пункт.
В конце второго месяца во взводе появился новый инструктор, ставший обучать нас обращению с гранатами, минами и прочими взрывными устройствами. Так в расписании наших практических занятий появился полигон. Еще через неделю - новый предмет - новый учитель. Этот вбивал в нас основы фортификации, в основном, кулаками. Под его руководством мы рыли траншеи, строили укрытия и блиндажи. После его ухода, начались практические занятия по тактике и стратегии боя в полевых условиях. Здесь каждому доставалось посвоему, но хуже всех стрелкам. Ведь недаром, издавна, пехоту называют царицей полей. Когда я услышал расстояния в цифрах, которые они наползают и пробегают за день, мне стало нехорошо. Хотя, с другой стороны, нам с Даком, тоже было несладко. Мы тоже бегали, ползали, ходили в атаку, отступали, прикрывая огнем воображаемое отделение. Стреляли из различных положений. Так же как стрелки, тренировались в любую погоду. Как днем, так и ночью. Сержант - инструктор, руководивший нашей практикой, спокойный по характеру, но очень пунктуальный и въедливый человек, заставлявший нас выполнять одно и то же действие, пока не посчитает, что мы делаем все точно по правилам. Мы ползли, подкрадываясь к мнимому противнику, или перебежками, меняли место дислокации, под воображаемым огнем врага, и все это мы проделывали сотни раз, до автоматизма. Хотя, по моему мнению, это его 'правильно' получалось у нас уже на пятый раз, а не на пятнадцатый, как считал сержант, но как я успел убедиться, сама воинская служба, предполагает массу бессмысленных, приправленных автоматизмом, действий. Такова ее специфика, и бороться с этим набором стандартов, пытаться чтолибо изменить, занятие такое же бессмысленное, поэтому я старался и терпел, стиснув зубы. Последним пунктом учебы по специализации был короткий курс снайперской стрельбы с применением различной оптики и нескольких типов глушителей. Здесь, к удивлению сержанта, я сразу показал довольно неплохие результаты. Ведь всю свою жизнь я предпочитал думать своей головой и когда вместо лающих приказов: - Выйти на позицию! Подавить огневую точку противника в квадрате 4! Время пошло!', мне дали возможность творчески подойти к делу, я сумел показать, на что способен человек с аналитическим складом ума, к тому же умеющий найти нестандартное решение.
Огонь мятежа, охватывающий все большее количество бывших планет - колоний Земли, наконец, добрался и до нашего мира, вспыхнув сразу в трех местах. Сначала в двух крупных промышленных центрах на Севере, затем перекинулся на Истланд, городе, расположенном в трехстах километрах от Джорджтауна. Затем очередь дошла до нас, но сравнению с безумием, творившимся на улицах городов, охваченных мятежом, у нас сравнительно было тихо. Своеобразное затишье перед бурей. С десяток подожженных машин, граната, брошенная ночью в окно полицейского участка. Но никто не обольщался: так начиналось в других городах, после чего уличные беспорядки перешли в самые настоящие бои. Сразу после проявления признаков мятежа в Истланде, база была переведена на военное положение. Патрули были усилены, а увольнительные отменены. Нас попрежнему не посылали на боевые дежурства, зато добавили в наш учебный процесс новый предмет, не входивший в обычное обучение солдата. А к нему двух учителей. С кличками Слон и Гарпун, сержантов из спецназа, ставших обучать нас практическим навыкам ведения боя в городских условиях.
Предельные физические нагрузки, постоянно накапливающаяся тупая усталость, со временем сгладили впечатления и тревоги тех двух дней, так круто изменивших мою жизнь. К тому же, сколько я не строил версий, сколько не пытался анализировать их различные варианты, общая картина так и не сложилась. Поэтому я решил: пусть все идет, как идет.

 ГЛАВА 10  

Человечество, даже выйдя за пределы Земли, продолжало развиваться по издревле зазубренным правилам, ни отходя, ни на йоту, от исторических канонов. В начальный период освоения космического пространства были найдены два мира, оказавшимися пригодными для жизни, и названными в честь колыбели человечества Гео и Терра. Освоение планет оказалось долгим и трудным делом, ведь подобного опыта у человечества еще не было. Поселки на Марсе, расположенные под воздушными куполами или атмосферные станции на Венере, были не в счет. Здесь все было подругому. Борьба с чужой флорой и фауной, вспышки эпидемий, пропавшие разведывательные экспедиции, войны и религиозные мятежи. Все это было оплачено дорогой ценой - человеческими жизнями. Тысячами человеческих жизней. Но, несмотря на всевозможные трудности, колонии росли и расширялись. Со временем обжитые территории потребовали новых рабочих рук, и транспорты один за другим стали отчаливать от орбитальных станций Земли, везя колонистов к их новой родине. Правительство всячески поддерживало и поощряло политику освоения новых миров. Одним махом решая сразу две основные проблемы. Отселение излишка людей с перенаселенной планеты и восполнение истощенных природных ресурсов за счет колоний. Программа освоения двух новых миров была расписана на десятилетия вперед и стала бы тормозом для дальнейшего исследования космоса, если бы на Гео не нашли ранее неизвестный минерал Женич, названный так в честь фамилии ученого Евгения Женича, первым обнаружившим его свойства. При добавлении его в ракетную сталь, та становилась прочнее и легче почти в три раза по сравнению с лучшими образцами, полученными за последнее десятилетие. Космические корабли стали вполовину легче против своего прежнего веса, за счет чего на треть увеличились в размерах, но даже не это стало главным, а то, что затраты на производство такой ракеты уменьшились почти на тридцать семь процентов. Необыкновенные свойства минерала просто толкнули человечество к дальнейшему штурму космоса.
Сначала разведчики находили пригодную для заселения планету, затем шел период землеформирования части территории под нужды людей, правда, в основном это ограничивалось нахождением мест, соответствующих определенным жизненным параметрам и их зачистке от наиболее зловредных существ (остальное колонисты сами доделают, ведь им там жить, так считали в ведомстве, отвечающих за колонии). Затем закладывались основы нескольких поселков и стартовой площадки, а власти, тем временем, вели набор будущих колонистов. Как только строители колонии давали отмашку, транспорты с поселенцами брали курс на вновь открытую планету. Люди, обживаясь и осваиваясь на новом месте, в основном направляли свои усилия на исследования недр и поиски полезных ископаемых, а также на исследования образцов местной флоры и фауны. Это было их первоочередной и жизненно необходимой задачей. Сумев доказать исследованиями и данными геологоразведки свою ценность для планеты - матери, колонисты могли рассчитывать на более частые и льготные условия поставки самого необходимого для освоения новой планеты. Но так везло далеко не каждой колонии. В истории освоения планет были отмечены не только победы, но и поражения. Погибли две колонии - поселения. В народе ходили слухи, что их просто бросили на произвол судьбы, когда стало известно, что запасы полезных ископаемых, которые там были обнаружены, малопригодны и нерентабельны, хотя в официальных бюллетенях было заявлено: люди погибли в результате эпидемий. После чего был объявлен запрет на колонизацию этих планет. Кому верить, неизвестно.
На подобной экономической платформе довольно долго строились отношения между Центральными Мирами, (Землей, Гео и Террой), и остальными мирами - колониями. Чтобы официально закрепить свою власть в отдаленных колониях, помимо эмиссаров на местах, было создано Центральное Правительство на Земле.
Время шло. Колонии постепенно становились на ноги. Некоторые, наиболее богатые из них, такие как Ганимед и Фальстаф, сумели построить свою собственную экономику, тем самым, сведя импорт к минимуму, одновременно они стали налаживать торговые и экономические между собой, игнорируя Землю, что не могло не вызвать беспокойства Центрального Правительства. Этому в немалой степени способствовали торговые корабли, которыми обзавелись четыре пограничных мира. Центральное Правительство упустило этот процесс в самом начале, а когда связи между колониями стали приобретать политическую окраску, наметился своего рода альянс, спохватилось, но было поздно. Все чаще, единым фронтом, колонии стали выступать против колониальной политики Земли, проводимой в отношении миров - колоний. И тут центральной власти не хватило гибкости. Вместо того чтобы решить вопросы мирным путем, Правительство, закусив удила, пошло напролом. Движения в колониях, выступавшие за отделение от центральных планет, начали подвергаться гонениям со стороны эмиссаров ЦП Земли. В ответ на аресты и высылки стали расти случаи саботажа и терроризма. Жертвы с обеих противостоящих сторон стали насчитываться десятками. И вот впервые, по приговору суда, на Фальстафе, были объявлены два смертных приговора участникам движения освобождения. Народ в колониях понял, что на его свободу собираются надеть ошейник, что тут же не замедлило сказаться на обострении ситуации. Отряды повстанцев, до этого действовавшие разрозненно и время от времени, стали сливаться в бригады, беря под контроль целые районы. В крупных городах участились нападения на военные патрули и арсеналы. Расквартированные в колониях дивизионы звездной пехоты перестали, как раньше, считать себя единственной реальной военной силой. Несмотря на то, что ситуация стала выходить изпод контроля, Земля не захотела признать своих ошибок и вместо того, чтобы пойти по мирному пути, ввела военное положение в колониях. Комендантский час, проверка документов, аресты по малейшему подозрению, все эти меры восстановили против ЦП даже ту часть населения колоний, которая до этого оставалась в стороне от борьбы. Правительство не учло также еще один фактор - дух свободолюбия колонистов, ведь осваивать чужие миры летела наиболее сильная духом часть землян. И они показали, на что способны! Четыре мира - колонии, вспыхнув огнем революций, сумели за пару месяцев оставить от власти Земли один лишь пепел. Центральным Мирам только и осталось смотреть, в растерянности, как бывшие колонии превращаются в отдельные, суверенные миры - государства. К чести Центрального Правительства, полностью сменившего после произошедших событий, там не стали принимать скоропалительных решений и идти старым путем. Наступило шаткое перемирие. Земля пыталась найти оптимальный вариант для возвращения отделившихся миров в прежнее состояние, а бывшие колонии, не зная, чего ждать от ЦП, готовились к войне, одновременно перекраивая экономику своих отношений с Центральными Мирами на новый лад: вводя новые таможенные тарифы, заново переписывая торговые соглашения и кредитные договора. Если несколько месяцев назад Правительство, потеряв власть над колониями, посчитало себя оскорбленным, то после предложения нового экономического расклада, Земля сочла себя униженной. Но чтото надо было делать, причем быстро, так как экономика Земли уже как полвека напрямую зависела от поставок колоний, поэтому центральной власти пришлось наступить на горло своей имперской гордости и пригласить представителей бывших колоний за стол переговоров. Результатом стал договор о мире и сотрудничестве, который несказанно порадовал население бывших колоний, до последнего момента не веривших в мирное разрешение конфликта. Большинству людей хотелось верить, что наступил новый этап отношений между бывшими колониями и Центральными Мирами. Но коекто думал иначе. К ним относились бывшие члены правительства, ушедшего в отставку, а также большая часть военных. Хватало также поддерживающих и сочувствующих в различных министерствах, комитетах и фондах. Они не собирались прощать. Никому и ничего.
Прошло около трех лет, пока к власти на Земле снова пришли радикалы, жаждущие реванша. Прямая интервенция отпадала, (народ не поймет), поэтому пришлось прибегнуть к услугам мастеров тайной войны. Начался массовый заброс резидентов и создание агентурных сетей, организация подполья и отрядов боевиков на территориях колоний. Террор, подкуп и шантаж - все шло в ход. К тому же время было выбрано как нельзя удачно. За прошедший период времени у новых властей появилась своя собственная оппозиция, возглавляемая лидерами тех движений и партий, которые не вошли в нынешние правительства. Произрастая на такой благодатной почве антиправительственные настроения, росли как на дрожжах. Полтора года ушло на всестороннюю подготовку операции 'Феникс'. Такое амбициозное название она получила в генеральном штабе Земли. И вот, настал день, когда Правительство дало отмашку на проведение операции. Искрой для всеобщего пожара стал мятеж в одной из воинских частей на Ганимеде. К Земле тут же полетели официальные ноты протеста по поводу вмешательства во внутренние дела суверенного мира - государства. Та, в свою очередь, потчевала послов и общественность сказками о полной своей непричастности. Здравомыслящая часть человечества понимала, что происходит на самом деле, но даже они считали, что это явление временное, которое сойдет на 'нет' через день - другой, максимум через неделю. Пока в высших сферах спорили и обсуждали, мятеж на Ганимеде полыхал во всю. Только правительства колоний приняли решение послать объединенные силы альянса для подавления мятежа, как на Стасисе, также бывшей колонии, вспыхнул бунт фермеров. Полицейские, выдвинутые на усмирение, были встречены выстрелами. В ответ полиция открыла огонь на поражение, после чего восстание стало разрастаться со скоростью огня в степи. Теперь уже в правительствах альянса никто не сомневался, что это начало планомерной акции Земли, направленной на захват своих бывших колоний, но у них не было ни опыта, ни людей, способных решать задачи подобного плана. Альянс, не выдержав проверку трудностями, рассыпался как карточный домик, предоставив мирам - государствам в одиночку бороться за свою независимость.
Наш мир стал третьим, по счету, брошенным во всепожирающее пламя безумия и смерти. То, что до сих пор мы видели в репортажах из других миров, кровь, трупы, насилие, теперь пришло к нам. Сценарий вооруженного восстания в нашем городе был профессионально спланирован и организован. Началось все с организованной демонстрации гражданских лиц. Скандирующие толпы народа, шли по улицам, собирались на площадях, слушая ораторов. Пикеты полиции, не вмешивались, а только наблюдали. Все шло своим чередом, пока в толпе не взорвалась граната. Крики, стоны раненых, истерический плач бьющейся в истерике женщины. И тут была совершена ошибка. Полицейские, вместо того чтобы сначала успокоить народ, ворвались в разбегающуюся толпу в поисках террориста, породив еще большую панику. Боевик ушел, а несколько часов спустя, по независимому каналу, была показана любительская пленка с записью этого трагического происшествия. Она представляла собой смонтированный фильм, где были показаны полицейские с занесенными дубинками, прорывающиеся сквозь толпу людей, разбегающихся перед ними в панике. Неискушенному зрителю вполне могло показаться, что он видит разгон толпы беспомощных людей озверевшими полицейскими. По городу поползли самые разные слухи. Участились случаи налетов и грабежей в ночное время. На улицах появились проповедники различных сект, вещающих о конце света. Попытки администрации успокоить народ выступлениями по 'голо' членов городского совета, психологов и военных воспринимались людьми как беспомощность и слабость властей. Все это накапливаясь, ложилось тяжелым гнетом на психику людей, терзаемых неопределенностью, слухами и предчувствиями.
И гром грянул! Поздно ночью поступило первое тревожное сообщение - предупреждение: 'На окраине города замечены вооруженные формирования. Высланные на место патрульные группы были обстреляны. Есть раненые и убитые'. Город замер в ожидании. Началось?! Те, кто не уехал за последнюю неделю из города, баррикадировали двери, становясь с оружием у окон и дверей, напряженно прислушиваясь к шуму двигателей и грохоту гусениц. А утром в город пришла война. Как ее не ждали, она пришла неожиданно. Город содрогнулся от грома орудий и разрывов гранат, после чего ударил свинцовый ливень, сметая человеческие жизни с улиц. В сердцах горожан еще теплилась надежда, что час - другой и армия отгонит врага от их домов, но их надеждам не суждено было сбыться. Короткое сообщение по 'голо' разбило их надежды в пух и прах: 'Гвардейский дивизион, на который возлагали столько надежд, перешел на сторону мятежников. Центр города захвачен. Полицейский батальон и части, оставшиеся верными правительству Фальстафа, с боями, отходят к окраине'. Сотни горожан не выдержав напряжения, в панике стали бросать свои дома, пытаясь вырваться из города, и гибли на городских улицах, но были и такие, решившие воспользоваться моментом и набить свои карманы, присоединившись к армии грабителей и убийц, которую выплеснули окраины. Кровь, трупы, сгоревшие машины и едкая гарь в воздухе - вот что сейчас представлял собой мой город.
Жестокие реалии гражданской войны, которая шла в пятнадцати километрах от места расположения нашей базы, мы видели два раза в день, по 'голо', утром и вечером. База обезлюдела в первый же день мятежа, кинув в бои за город практически весь личный состав. Помимо нас оставался только комендантский взвод, урезанный до половины, да два отделения взвода охраны. Занятия были отменены. Теперь мы, с солдатами из взвода охраны, патрулировали периметр, стояли на вышках и КПП, но мыслями были там, в охваченных пламенем междоусобицы городских улицах.

 ГЛАВА 11  

Космопорт - это своеобразный кислородный кран для планет в ранге колонии. Когда колонии начинали отходить от роли, навязанной им Центральным Правительством, краники постепенно стали закручивать. Это был самый простой способ привести недовольный мир в прежнее подчиненное состояние, но развитие собственной экономики и обзаведение звездными кораблями постепенно свели значение космических портов, как метод воздействия на непокорных к нулю. На время войны, порты вновь оказались в центре пристального внимания военных, как стратегически важные объекты, которые нужно защищать от вражеских поползновений. Взлетное поле возле Джорджтауна не являлось, в полном смысле этого слова, космическим портом, а было своего рода большой посадочной площадкой, куда садились транспортные челноки и почтовые боты, реже корабли среднего тоннажа. Оно было в два раза меньше вместо положенного стандарта и находилось в тридцати километрах от города. Весь, так называемый, космический порт представлял собой с десяток стартовых площадок, ремонтные доки, да ряд ангаров для временного хранения грузов и рабочих механизмов. За периметром, рядом со стартовым полем, находилось двухэтажное здание диспетчерского центра. После вступления Фальстафа в войну сюда явились военные инженеры, чтобы внести соответствующие изменения в этот архитектурный ансамбль. На первом этаже центра было оборудовано караульное помещение с внешним постом - будкой. Следующий блок - пост был поставлен на въезде в периметр, который представлял собой сочетание минных полей и автоматических пулеметных установок. Но и этого военным показалось мало. На месте двух стартовых площадках, по самым краям взлетного поля, были установлены две укрепленные огневые точки, наполовину врытые в землю. На нижнем ярусе, каждой из них, находилась автоматическая крупнокалиберная пулеметная установка, а на верхнем смонтирована скорострельная пушка для поражения летящих целей.
Раньше здесь болталось с десяток охранников, но с возведением целой линии обороны их сменил взвод полиции особого назначения. Они так бы и несли охрану, если бы не пришел приказ: сменить их взводом резервистов. К моменту выхода приказа мятеж на Фальстафе начал выдыхаться, так и не сумев набрать полную силу. Силы мятежников были разгромлены наголову в двух городах из четырех. В Истланде и у нас, все еще шли бои, гремели выстрелы и умирали люди, но это ничего не значило. Агония могла затянуться, максимум на сутки, только до подхода 'охотников', специально сформированных отрядов, из оставшихся преданными правительству войск. Их ждали в течение ближайших двадцати четырех часов.
Всю дорогу до объекта мы обсуждали эту новость, радуясь нашей скорой победе. Выгрузившись и построившись, мы стали ожидать стандартной процедуры приема - сдачи военного объекта, как положено по уставу. С передачей техники, оружия, систем охраны и связи, а вместо этого полицейский взвод, словно по тревоге, загрузился в транспорты и отбыл в сторону города, провожаемый нашими недоуменными взглядами. Наш командир также не снизошел до объяснений, хотя из его растерянного вида следовало, что он сам, не менее нас, удивлен происходящим. Дальше началась стандартная процедура: разбивка взвода на караульные смены и наряды. И тут начались проблемы. Оказалось, что укрепленные огневые точки, построенные по последнему слову науки и техники, требовали подготовленных специалистов, которых у нас во взводе просто не было. Но лейтенант с Бергом совещались недолго. В результате меня и Толстяка поставили на одну точку, а на другую - Седого и Мориса. В компанию опытных солдат я попал, как специалист, с высшим техническим образованием, разбирающийся в электронике. Нас назначили без смены, на все время несения караульной службы, а старшим нашей команды поставили Гастона Марше, нашего командира отделения. Остальной состав взвода был распределен между двумя постами. Вечер и часть ночи, я и Толстяк, разбирались в особенностях доставшегося нам оружия. Он свою пушку, я с электронное длинноствольное чудо под названием 'Вулкан'. Только к утру следующего дня, не без помощи Толстяка, я сумел получить общее представление о системе электронного наведения и стрельбы из пулемета.
В отличие от наших товарищей, несущих службу на внешних постах, мы не могли смотреть новости по 'голо', получая вместо этого рассказы дежурных, приносивших нам горячую еду. Мятеж в городе затух окончательно, этому способствовали прибывшие и с ходу ступившие в бой два усиленных отряда 'охотников'. После горячего завтрака и оживленного обмена мнениями, я в приподнятом настроении, снова принялся работать с 'Вулканом'. Наступил полдень. В ожидании обеда, я слушал разглагольствования Толстяка о том, как он гульнет в увольнительную, когда вся эта заваруха кончиться. И тут неожиданно заработала видеосвязь. На экране появилась физиономия сержанта Марше.
- Готовность номер два! Внешний пост заметил продвижение колонны военной техники в нашем направлении.
Честно говоря, тревоги, по поводу этого сообщения, я не испытывал. Мятежники, можно сказать, разбиты, да и мало ли сейчас военных, разъезжающих по дорогам. Так я и сказал сержанту. Тот немного пожевал губами, а потом спросил чисто почеловечески: - Ну, как техника, парни? Не так страшен черт, как его малюют?
- Полный порядок, сержант! Если у вас завалялось немного мятежников, рота - другая, можете смело гнать на нас. Мы приготовим из них отборный мясной фарш! - бодро отрапортовал Толстяк.
- Так держать, ветеран! Экран погас, а я задумался.
'Мятежников разбили, а полицейских отослали обратно. Логично. Так что это, скорее всего смена'.
Я попытался поговорить с Толстяком на эту тему, но тот в кратких и лаконичных выражениях объяснил мне, что ему до одного места, кто там едет. Отключившись, некоторое время, смотрел на переливы цветных огоньков на приборной панели - шел прогон контрольных тестов. Их разноцветное мигание, в какойто степени, разбавляло аскетическиугрюмый вид внутренней обстановки бункера. Не успел закончиться прогон, как снова включилась связь, на экране неожиданно появился командир первого отделения: - Отмена тревоги! Прибыла смена караула. Приготовиться к сдаче постов! В следующую секунду экран погас.
- Не поонял, - протянул я, пытаясь понять, что сейчас произошло, но мысли уже перебил раздавшийся в наушнике голос Толстяка: - Что за фигня?! Чего этот стручок тут вместо Берга командует!
В следующую секунду он уже вызывал начальника караула, а когда не получилось, попробовал по видеосвязи вызвать внешний блок - пост. Дак ответил сразу. На вид он был спокоен, но я этого парня хорошо изучил, поэтому сразу увидел, что тот в растерянности. Перед тем как ответить, он погладил несколько раз пальцами подбородок, что говорило о его озабоченности, и только потом ответил: - Странно все это, парни. Начальник караула, минуты три, как ушел. И вызвал его, похоже, не наш лейтенант.
Минуту молчали, обдумывая ситуацию. Было ясно, что происходило чтото странное. Затянувшееся молчание оборвал сам Дак: - Парни, колонна двинулась в мою сторону. Что делать?
- Не стой столбом, дурень! Вызывай караулку! - последовал приказ Толстяка. - Требуй лейтенанта или начальника караула! Давай!
Только он успел это сказать, как в следующую секунду экран затух, словно пламя свечи, задутое ветром. Пока я тупо смотрел на черно - белые полосы, бегущие по монитору, Толстяк, ругаясь матом, пытался вызвать наших соседей по второму внутреннему посту. Из состояния заторможенности меня опять же вывел Толстяк: - Дэвид, ты как там?!
- Ни как! - огрызнулся я, чувствуя, как во мне медленно нарастает напряжение.
- Не дергайся раньше времени, парень. Я тут вот что подумал, - он замолчал, видно еще раз обдумывая то, что хотел сказать. - Тут на поле, если ты заметил, находятся два челнока и почтовый бот. Почтовый бот, откидываю сразу, это просто грузовик. Кроме трюмов, там ничего нет. А вот челнок вполне может закинуть на орбиту полсотни человек с тридцатью тоннами груза. Понял, о чем я?
- Ты хочешь сказать, что там за периметром мятежники, и они решили бежать с планеты подобным путем? Предположим. А дальше? Будут болтаться на орбите? Или ты думаешь, что для кучки предателей с Земли пришлют корабль?
- Тут, конечно, в моей теории слабое место. Но если… Неожиданно со стороны наружного поста раздалась стрельба.
- Дак! Дак! Ответь! - закричал я. - Ответь! Что там у тебя?!
- Чего разорался?! Не понимаешь что ли, нас глушат. Поэтому видеосвязь не работает. Стоп! Дэвид! Быстро проверь свою электронику! Шевелись! Есть у меня одно подозрение!
В голосе, всегда уверенного в себе, Толстяка я почувствовал нечто такое, от чего у меня побежал холодок вдоль позвоночника. Если уже старый солдат заволновался, значит, чтото действительно пошло не так. Одного взгляда на тактический планшет было достаточно, чтобы понять, опасения ветерана начали оправдываться. Об электронном управлении 'Вулканом' можно было забыть. Карта секторов стрельбы, на пульте управления огнем, не светилась. Переключил на ручное управление и облегченно вздохнул, хоть здесь все было в порядке. Тут же отдал приказ на тест - проверку. Огоньки - маркеры все как один откликнулись зеленым светом. Снова сделал попытку связаться хоть с кемнибудь. Черно - белые полосы на экране, на диапазонах - помехи.
- Толстяк, что будем делать? - спросил я ветерана по внутренней связи.
- Что - что! Службу нести! Тебя с поста ктонибудь снимал?! Нет! Устав караульной службы помнишь?
- Помню.
- Вот и действуй, согласно уставу.
Получив выговор - наставление, задумался. Что происходит? Страха не было, только напряжение, основанное на неясности ситуации. Неожиданно засветилась сетка на планшете, следом засветился монитор. На экране появилось незнакомое холеное лицо штаб - полковника Национальной Гвардии.
- Солдаты! Ваши командиры оказались предателями и мятежниками. Они арестованы и сейчас их допрашивают. Вы другое дело. Вы подчинялись приказам, и мы это учли. Теперь вы знаете, как обстоит дело, поэтому не усугубляйте свое положение, выйдите из капониров и сдайтесь. В вашем распоряжении три минуты. В случае отказа и попытки сопротивления будете расстреляны на месте как враги народа, согласно законам военного времени.
Оторопев от подобных слов, я пытался сообразить, что происходит, как прорезался голос Седого, солдата из соседнего капонира: - Парни, что будем делать? Если это так на самом деле, то…
- Седой, у тебя что мозги скисли?! Ты же старый солдат! Неужели ты не понимаешь, этот полковник сам мятежник! Они прорываются к челнокам. Хотят удрать.
- К челнокам?! Толстяк, ты…
- Три минуты истекли. Выходите или отвечайте за последствия вашей глупости, - после этого жесткого ультиматума, видеосвязь снова оборвалась.
- Толстяк, ты только что подписал нам смертный приговор! А если этот полковник…
- Не дергайся, парень! Лишние эмоции отвлекают.
Голос был спокойным и твердым. Я знал, что он тоже волнуется и знает не больше моего, но я поверил ему, потому что очень хотел верить в его правоту. Страх тут же не замедлил явиться. Неуверенность, лежавшая тяжелым камнем у меня на душе, давила все сильнее. Неожиданно, гдето, на границе слышимости взревели тяжелые двигатели. 'Началось!'.
Сердце забилось с удвоенной силой. Мышцы автоматически напряглись, готовые действовать по первому приказу. Чувства обострились до предела. И тут ударили выстрелы. В памяти всплыло лицо Дака.
'Ребята! Дак! Черт! Совсем забыл о них. Их там убивают, а я… Ну, гады! Вы свое получите!'.
Резкий всплеск ярости вымыл из моего сознания страх. Руки сами собой потянулись к пульту управления огнем. Неожиданно раздался в наушнике голос Толстяка.
- Дэвид! Слышишь?
- Слышу, Толстяк.
- Скоро наша очередь, парень.
Не успел я ответить, как снова засветился экран монитора: - Солдаты, вы делаете большую ошибку. Даю вам еще один шанс спасти себя.
Подстегнутый недавней вспышкой ярости, я неожиданно сам для себя вступил в разговор с офицером: - Кто вы, сэр? Мы не получали приказа от своего непосредственного командира о переподчинении вам. Прямое нарушение основ устава, сэр. Положение можно исправить, если вы дадите нам с ним поговорить, сэр.
- Ваш лейтенант оказался предателем. Он арестован, и в данный момент дает показания офицерам службы безопасности. Хочешь оказаться на его месте, солдат?
- Никак нет, сэр, - отчеканил я. - Но устав для меня священен, сэр.
- Солдат, я хорошо понимаю тебя, - в голосе офицера появились нотки сочувствия. - Сам старый служака. Тогда сделаем так. Я, со своим адъютантом, приду к вам. Лично предъявлю документы, указывающие на мои полномочия. И мы…
Тут меня словно перемкнуло. Я нагло перебиваю штаб - полковника, словно приятеля в разговоре: - Сэр, а что вам здесь надо?
Проходит несколько секунд молчания. Лицо штаб - полковника медленно багровеет. Губы кривятся. И вот, наконец, рот открывается в истошном крике: - Быдло! В порошок сотру! Лично застрелю! Убью…
Тут его голос истончился до противного свиста и исчез вместе с изображением.
- Ну, ты крут, парень, - после короткой паузы, Толстяк не дождавшись моей реакции на свои слова, продолжил. - Хорош ушами хлопать, солдат. Готовь пулемет. Он тебе скоро понадобиться.
Еще не веря, что решился спорить с высшим офицером, я занялся подготовкой к стрельбе. Нажал на кнопку открывания броневых заслонок амбразуры. Раздалось легкое лязганье, стук и шелест. Это сработала автоматика, заставляя пулеметную установку выехать на позицию. Стволы несколько раз дернулись, словно принюхиваясь к воздуху, вливающемуся в амбразуру, и замерли. Одел 'сбрую', так называют операторы огня электронную систему, дающую возможность пулеметчику через визоры видеть, что непосредственно происходит на поле боя. Теперь я мог увеличивать и уменьшать изображение противника, корректировать стрельбу в полуавтоматическом режиме, нанося риски на подходящие мишени. Тут же чип, отвечающий за анализ, узнав меня, начал работу. Через минуту пришло подтверждение о вхождении всех систем в режим работы с оператором вместе с предупреждением, что стрельба возможна только в режиме непосредственного ведения огня самим стрелком.
- Режим визора.
В следующий миг я увидел панораму, правда, в границах сектора обстрела. Глухую стену внешнего поста, часть периметра, а на фоне этого, въезжающие через ворота, одна за другой, две машины. Они тут же были взяты на прицел автоматикой 'Вулкана'. Не успел я оценить, как следует ситуацию, как услышал громкие щелчки механизма подачи снарядов, раздававшиеся над моей головой. Шел тест автоматики пушки, что означало подготовку к бою. Враги - бой - смерть! Неожиданно захотелось бросить все и рвануть, куда глаза глядят. Усилием воли сумел подавить мощный импульс и взять себя в руки, но борьба с самим собой не прошла так просто. Сердце стучало об грудную клетку. По спине и на лбу потекли струйки холодного пота.
- Ты мужик или не мужик, - стал я выговаривать сам себе вслух. - А если мужик, то не дрожи, как заяц. Сидишь за, метровой толщиной, стенами и трясешься. Что ты, как…
На нас неслись два бронированных 'сивера', представлявшие основную единицу моторизированной пехоты Национальной Гвардии. Увидев машины, стоявшие на вооружении Гвардии, в голову снова закралась мысль, не делаем ли мы ошибку. Может это мы мятежники, а не они. Ктото из вышестоящих генералов - мятежников отдал приказ, а мы его выполняем, тем самым автоматически перейдя в стан врагов. Мысли заметались. Чтобы отвлечься, я положил руки на ручки управления. Качнул ими. Стволы слегка развернулись, от этого плавного, уверенного в своей силе и мощи движения, мне словно передалась его часть, стерев неуверенность. Будь, что будет!
Бронированные корпуса машин вырастали на глазах. Некогда большой, неохватный мир перестал существовать, сузившись до сектора обстрела. Я пребывал в некоторой растерянности, пока слившиеся в очередь щелчки подачи снарядов и последовавший за ними грохот взрывов на поле, не привели меня в чувство. Не зря, что Толстяк, что Седой, считались ветеранами. Их пушки точно накрыли обе цели. Очередь бронебойных снарядов Седого достала левый борт одной из машин, чуть не опрокинув ее, но водителю путем сложного маневра удалось удержать ее на колесах. После резкого торможения из нее посыпались солдаты, тут же падая под кинжальным огнем пулемета Мориса. Второму 'Сиверу' повезло меньше. Толстяк влепил один из снарядов прямо в лоб машине. Броня выдержала испытание, а вот двигатель нет. Бронетранспортер, завихляв, стал резко терять ход, волоча за собой клубы черного дыма. Солдаты начали выпрыгивать из нее уже на ходу, падая и замирая, вжимаясь в плиты.
- Дэв! - неожиданно загремел в наушниках голос Толстяка. - Заснул?! Мочи гадов!
Автоматически подчинившись приказу, я поймал в прицел несущуюся на нас машину и вдавил кнопки огня до отказа. Пулемет затрясло на амортизаторах. Дробный стук ударил по ушам и словно завяз там. Только я уверовал в неуязвимость 'сивера', продолжавшего нестись на нас, как в небо ударил огненный столб, после чего машину подбросило в воздух. Взрыв несколько оглушил меня, так что я почти не слышал грохота, с каким 'Сивер' упал на бок. Только я успел подумать: - Вот и все. Победа за нами', - как неожиданно из клубов дыма вырвалось около двух дюжин гвардейцев. Сходу поймал в прицел фигурки солдат, дал по ним короткую очередь. Несколько фигурок упало, но остальные продолжали нестись вперед. Длинная, хлесткая очередь перечеркнула почти половину цепочки гвардейцев. Высокоскоростные пули прошивали тела и броню насквозь. Короткий разворот стволов. Еще три солдата разметались на земле, в лужах собственной крови. Четверо, оставшиеся в живых, на какоето мгновение замерли, потом, синхронно развернувшись, побежали обратно, пригибаясь и петляя. Атака захлебнулась. Некоторое время отрешенно смотрел на трупы людей, которых я только что убил. Ощущений никаких не было, только звенящая пустота в голове и груди.
- Толстяк! - зову товарища по связи.
- Что у тебя, Дэв? - голос у того зажатый, ломкий. Видно, тоже нелегко приходится.
- Решил…
Не успел я начать фразу, как на поле боя появились новые цели. Обозначенные четырьмя красными точками на визоре, они быстро приближались. Ни хрена себе! Боевые роботы! Плавно очерченные овальные корпуса темно - серого цвета, слегка покачиваясь в такт движению, неслись на нас, время от времени, меняя направление. До этого момента подобные боевые машины я видел только на плакатах и схемах, и никогда вживую. Я знал, что подобный тип робота, предназначен для уничтожения живой силы, и не мог причинить капониру большого вреда, но все равно растерялся, глядя на несущихся металлических монстров, не знающих страха и не умеющих отступать. Но растерянность длилась недолго. Миг - и 'Вулкан' расцвел огненными вспышками у дульных срезов. Именно в этот момент один из снарядов Толстяка нашел, наконец, свою цель. Вторая боевая машина, огибая останки своего собрата, продолжала нестись прямо на нас. Бью почти в упор, а пули только щелкают по броне, не причиняя вреда, и тут замечаю сигнал ошибки, выданный тактическим блоком: 'Переключить на бронебойные!'. Отдаю приказ, и следующая порция свинца сбивает робота с темпа, заставляя покачнуться, а затем притормозить. Новая хлесткая очередь подрубает ему ноги. Машина с грохотом падает на спину. Меня охватывает азарт. К нему примешивается радость победы. Это за Дака вам, гады! И только сейчас я обратил внимание на плотный, густой гул, видимо, звучащий уже некоторое время. В следующую секунду он замолк. Мне не нужно было увеличивать изображение, чтобы понять, что это такое. Теперь стало ясно, для чего были брошены в этот бессмысленный бой роботы, для того чтобы отвлечь внимание. В голове сами собой всплыли тактикотехнические данные: 'Тяжелая установка 'Гоблин'. Вооружение: шесть тактических ракет, оснащенных новейшими системами наведения. Для ближнего ведения боя - напалмовая установка'. В следующую секунду визор засек две яркие вспышки, осветившие приземистый корпус 'Гоблина', и капонир содрогнулся. Невидимая рука, схватив меня вместе с креслом, с силой, швырнула на стену. И только потом пришел оглушающий грохот, смявший мое сознание, как кулак сминает листок бумаги.
Очнулся я от вспышки резкой боли в боку. В ушах стоял непрерывный звон. Попытка подняться удалась только со второго раза и только потому, что затуманенное сознание слабо реагировало на пылающий огнем бок. С минуту стоял, покачиваясь, выжидая, пока перед глазами не перестанет плыть. Когда зрение восстановилась, увидел раздавленный куском рухнувшей плиты терминал. Из разрушенных стен свисали разноцветные лохмотья кабелей. С усилием сфокусировал взгляд на амбразуре. Она была перекошена, а один из листов заслонки скручен так, словно сделан он не из специального сплава, а из фольги.
Медленно, опираясь и держась за все что можно, подошел к пулеметной установке. Осмотрел ее. Она оказалась цела. Не отдавая ни малейшего отчета, что делаю, взялся за ручки прямого привода управления 'Вулканом'. Повел стволами. Посмотрел вдоль них. Взгляд зафиксировал развороченные, тяжелые корпуса 'сиверов', тела гвардейцев, лежащие вперемежку с исковерканными обломками роботов. После чего я замер, словно кукла, у которой кончился завод. Стоял до момента, пока неподвижная картинка не ожила. В ворота периметра начала осторожно втягиваться цепочка из шести машин. Впереди шли мощные грузовики, за ними штаб - транспортер, а в самом конце колонны - три легковые машины. Как только глаза, словно датчики слежения, засекли движение, руки автоматически вывели стволы на цель. Только первый грузовик совпал с прицелом, как пальцы вдавили кнопки пуска. Тяжелый пулемет затрясся вместе со мной. Боль вспыхнула с новой силой, заставляя кривиться от боли и шипеть проклятия, но бросить стрелять я почемуто не мог. Первый транспорт на воздушной подушке, перечеркнутый длинной пулеметной очередью, почти сразу осел на землю, водитель второго грузовика попытался развернуться, но штаб - транспортер, идущий следом, не дал ей этого сделать, попытавшись начать свой разворот. Переведя стволы левее, ударил по штаб - машине, но, не успев сделать и пары очередей, как из грузовиков посыпались солдаты. Перевел огонь на них. Оставив на плитах взлетного поля с десяток трупов, гвардейцы резво попрятались, кто куда. В этот момент легковая машина, шедшая последней в колонне, сделала попытку дать задний ход.
'Враг должен быть уничтожен! - этот категоричный приказ неожиданно выплыл откудато из подсознания. Руки сами перевели стволы на другую позицию, а глаза наметили новую цель. 'Огонь! - большие пальцы рук вжались в пуск - кнопки.
Вдали - грохот взрыва и рвущееся в небо пламя. В ту же секунду гвардейцы поднялись в новую атаку. В первую же минуту я выкосил больше половины атакующей линии, атака захлебнулась, не успев начаться. Я продолжал стрелять им в спину, даже когда солдаты побежали. Только когда последний гвардеец рухнул на плиты взлетного поля, картинка для меня снова замерла, только языки пламени продолжали плясать на искореженных остатках легковой машины. Некоторое время я смотрел на них, пока они не стали расплываться и пухнуть, постепенно превращаясь в цветную, бесформенную круговерть. Закрыл глаза, думая тем самым остановить кружение, но круговерть не только не улеглась, но и потянула меня к земле. Судорожно хватаясь за станину 'Вулкана' я медленно опустился на пол. Только я его коснулся, как сознание потухло, словно лампочка, после щелчка переключателя.

 ГЛАВА 12  

Очнулся я уже в большой светлой комнате. Белые стены. Рядом тихо жужжит какойто аппарат, трубки от которого тянутся ко мне, скрываясь под белой простыней, которой я накрыт до половины груди. Взгляд слепо прошелся по комнате, зафиксировав картинку, но сознание все еще продолжало спать, не проявляя, ни к чему, ни малейшего интереса.
- Очнулся, милый? Или как?
Вопроса я не понял, но интерес проявил, скосив глаза на звук. У кровати, стояла девушка, в белом халате и в такой же белой шапочке, кокетливо сдвинутой набок. Секунду смотрел на нее, потом прошелся глазами по палате, после чего снова остановил взгляд на девушке.
'Сестра. Госпиталь, - дал заключение мозг и только потом спохватился. - Что со мной?'.
Низко наклонившись надо мной, сестра потрогала мой лоб прохладными пальцами.
- Вроде нормальный. Как ты себя чувствуешь? Пятый день уже идет, как ты у нас. Три дня в регенерационной камере. Вторые сутки, здесь, в палате.
Большие, влажные серые глаза и высокая грудь, нависшая надо мной, заставили меня отвлечься, поэтому я не сразу ухватил суть вопроса, а когда, наконец, собрался ответить, то неожиданно ощутил сухость в горле.
- Пить, - прохрипел я.
Скользнув за ширму, которую я до сих пор не удосужился заметить, она появилась обратно с кувшинчиком и стаканом. Напившись, уронил голову на подушку. Все мои силы ушли только на это простое движение.
- Теперь хорошо?
- Да. Что со мной?
- Много чего. Но все уже позади, солдат, - но, наткнувшись на мой настойчивый взгляд, стала перечислять. - Голова. Рука. Ребра. Бедро. Внутренним органам также досталось, а плюс к этому, контузия и сильная потеря крови.
Медсестра, закончив перечисление моих недугов, замерла в ожидании моей реакции. Не зная, что сказать, я решил перевести разговор на другую тему: - Где я?
- Военный госпиталь. Шестое управление. 'Шестое? Это вроде для высшего командного состава? Почему я здесь?'.
Видно удивление явно отразилось на моем лице, следствием чего стал звонкий смех сестры.
- Просто ты еще ничего не знаешь. Ты сейчас выше любого генерала.
При этих словах она сделала таинственное лицо. Ей явно хотелось, чтобы я попросил ее рассказать, что я и собирался сделать, как вдруг ее лицо стало терять резкость, расплываться. Я потерял сознание.
В следующий раз, я пришел в себя не плавно, а резко, скачком, словно ктото меня вытолкнул из небытия. Только открыл глаза, как взгляд сразу наткнулся на сидящего рядом с кроватью незнакомого капитана в парадной форме. За его спиной стоял врач и уже знакомая мне медсестра. Рядом со столиком с аппаратурой, стоял еще один врач, в белом халате. Увидев, что я пришел в себя, он тут же присоединился к медикам, стоявшим за спиной офицера. Капитан встал. Одернул мундир. Ничего, не понимая, я только переводил взгляд с одного лица на другое до тех пор, пока капитан не начал говорить: - Рядовой Дэвид Сакс?
- Так точно, сэр, - хриплым, неустановившимся от долгого сна, голосом, отрапортовал я. Даже в этом положении я попытался вытянуть руки по швам, принять строевую стойку.
- Штаб - капитан Фрэнк Касики. Являюсь офицером особых поручений при командующем округом, - тут он помолчал, дав тем самым время на освоение информации, и только потом продолжил. - За проявленное мужество и героизм при выполнении боевого задания вы награждаетесь солдатским крестом славы первой степени и медалью 'За отвагу'. Вам также присваивается звание сержанта. От лица командования, а также от себя лично, приношу вам наши самые искренние поздравления. Ты настоящий герой, сержант! Мы гордимся тобой! Твое имя, Дэвид Сакс, будет навечно занесено в книгу воинской славы! Армия и народ не забудут твоего подвига!
Наступила короткая пауза, пока я не сообразил, что надо ответить: - Служу отчизне! Сэр!
- Так держать, герой! Отдыхай и набирайся сил, сержант! По выздоровлении тебя ожидает торжественный прием и вручение наград.
- Так точно, сэр! Спасибо, сэр!
- Надеюсь, мы еще увидимся, парень. Теперь мне надо идти.
Все еще сохраняя торжественное выражение на лице, капитан, четко развернувшись, вышел из палаты, в сопровождении семенящих за ним врачей. Я проводил его взглядом, полным недоумения. Потом перевел взгляд на, оставшуюся в палате, сестру. Та подошла к кровати. Она явно была под впечатлением только что произошедшего, впрочем, так же как и я.
- Сестра, я хотел спросить…
- А у меня есть имя. Ванесса. Не люблю, когда меня называют сестрой. Хорошо, Дэвид?
Говоря это, она присела на краешек моей кровати, наклонившись ко мне. Сейчас мне хорошо был видна большая часть груди. Все остальное чисто номинально скрывалось за отворотами халата. Стоило расстегнуть верхнюю пуговичку и… У меня даже во рту пересохло от таких мыслей. Эротический импульс был настолько сильным, что у меня даже наметилось непроизвольное шевеление ниже пояса. Ванесса, поняв мое состояние, томно улыбнулась. Рука начавшая подниматься, бессильно упала. Неожиданно накатила слабость. Сестра испуганно вскочила.
- Все нормально, - прошептал я.
Но ее успокоили не мои слова, а брошенный взгляд на диагностическую аппаратуру. Видно, у меня действительно было все в норме. Но попыток присесть она больше не делала, оставшись стоять. Соблазнительные мысли исчезли, но я знал, что это только на время. Знала и она, лукаво поглядывая на меня. Я усмехнулся. Она звонко расхохоталась. Мы прекрасно поняли друг друга. Когда она насмеялась всласть, я попросил рассказать ее все, что она знала. Усевшись в кресло, оставшееся от капитана, и целомудренно придерживая расползающиеся полы короткого халатика, она начала свой рассказ. Звучал он насколько эмоционально и сбивчиво, что приходилось переспрашивать и уточнять отдельные моменты по два - три раза.
Толстяк оказался прав в своем предположении. Мы стали на пути высокопоставленных мятежников, которые собирались улизнуть с планеты. На орбите их уже ожидал звездолет. Кроме резидента шпионской сети, в группе оказалось два предателя в генеральских званиях со свитой и несколько высокопоставленных чиновников. И даже вицепрезидент одной из корпораций. Правда, медсестра тут же поправилась, сказав, что это из области слухов. Они, охраняемые ротой солдат (опять из области слухов, там от силы два взвода было) пытались уйти от возмездия, а мы все из себя такие геройские, стали у них на пути. Далее она расписала, причем в деталях, как я сражался, весь израненный, но очень храбрый и мужественный. Если верить ей на слово, то не надо было ставить взвод солдат на охрану космопорта, вполне хватило бы меня одного, этакого непобедимого героя. Истекая кровью, я сдерживал натиск врага, пока подоспели части нашей славной армии. Только после этого разрешил себе потерять сознание от ран. Мило и наивно. Наподобие рождественской сказки.
'Сестричка, где ж ты такой чепухи наслушалась?! - пока я пытался сам себе ответить на этот вопрос, Ванесса, возбужденная, с порозовевшим личиком и сияющими глазами, встала и подошла к моей кровати. В такт учащенному дыханию ее высокая грудь ритмично поднималась, заставив эротические мысли вернуться на свои исходные позиции. Теперь мне уже пришлось искусственно изобразить слабость, чтобы иметь повод закрыть глаза, тем самым погасить разгул мыслей.
Еще через день, в моей палате стали включать 'голо', утром и вечером. Выпуски новостей. По полчаса. Из них я сумел почерпнуть коекакую интересную информацию. Например, узнал, что для бегства были подготовлены оба стоявших в порту челнока - транспорта, также увидел официально объявленный список, состоящий из шести фамилий высокопоставленных мятежников. Из них оказалось пятеро военных. Генерал, два штаб - полковника, обер - полковник и майор. Гражданский - представитель правительства в нашем штате. Подобные ему чиновники являются промежуточным звеном между правительством и местными властями. Осуществляют общий контроль, следят за перегибами в политике и экономике, и в случае явных нарушений докладывают наверх для принятия соответствующих мер.
'А Ванесса сказала, что их было больше. Два генерала, а тут один. Впрочем, с ней все ясно. Что услышала, то и сказала. С грузовиками тоже ясно. Не с пустыми руками предатели убегать собрались. Вчера передали, что во время мятежа два банка распотрошили. Наверняка, они. В штабной машине ехал генерал со своими полковниками. Тут тоже все понятно. А кто тогда ехал в трех легковых машинах? Ближайшие родственники представителя правительства? Смешно. Понятно, что список сократили и откорректировали, и только потом отдали журналистам. Да и какое мне, в конце концов, дело до этого всего?! Плюнь и забудь!'.
Еще через пару дней меня навестил еще один капитан, но уже в гражданской одежде. Глаза - холодные, колючие льдинки. Предъявив специальный жетон следователя армейской службы безопасности, начал допрос под протокол. Его интересовало все, что я видел и слышал. К этому моменту я уже знал, что из четырех человек в капонирах выжил только я один, но вот судьба лейтенанта и остальных парней мне была неизвестна. В новостях и репортажах об этом умалчивалось. Везде, во всех СМИ, это было подано как подвиг четверых человек. Рассказав, все что знал, я поинтересовался судьбой товарищей. Ответ был сухим и предельно лаконичным. В живых, помимо меня, осталось пятеро. Кто именно, сообщить отказался, объяснив тайной следствия на данном этапе расследования. После того как он ушел, я проанализировал нашу беседу и пришел к выводу, что следователя больше всего интересовали факты расстрела той самой колонны. И даже не столько мои действия, а то, что я видел. Что была за машина? Ее особые приметы? Не видел ли я людей из других легковых машин? Когда мне эти вопросы надоели, я ему заявил, что в том моем состоянии мне было не до деталей и хватить жевать одно и тоже, только тогда перешел к новым вопросам. После этого допроса я еще больше утвердился в мысли, что на поле действительна была машина вицепрезидента какойто там корпорации. Если так, то по всему выходит, я убил большого босса. Както до этого я не рассматривал эту мысль в подобном ракурсе, но тогда… Тогда ой - о - ой! Мало того, что на меня одна корпорация зубы точит, так еще и вторая… От подобной мысли мне сразу стало неуютно и зябко в теплой палате.
Из тех же самых новостей я узнал, что журналисты открыли счет в банке на мое имя. Этакая благотворительная акция в пользу тяжело раненного героя из нескольких коротких репортажей, начиная от напыщенной речи председателя общества армейских ветеранов и кончая сентиментальным сюжетом о том, как маленький мальчик, разбил свою копилку, чтобы отдать свои деньги дяде - герою на лекарства. Смотрел я на это и диву давался всей этой беспардонной шумихе. Не скрою, вначале было приятно слышать о себе, но теперь это стало настолько приторным и слащавым, что я казался сам себе тортом, выставленным для угощения гостей. Его едят, все кому не лень, нахваливая и облизывая от удовольствия пальцы. От подобного сравнения самому себе стало противно. В эту ночь я долго ворочался на кровати, все никак не мог уснуть.
А еще через неделю порог моей палаты переступили родители. Разговор получился неловкий, скомканный, натянутый и все изза того, что вместе с ними в помещение набилось около десятка журналистов, которые должны были соответствующим образом осветить это событие. Мама не выпускала платка, то и дело, поднося его к глазам. Отец, неловко себя чувствуя среди всей этой суматохи, расспрашивал меня сухо и деловито. Вопросы касались только моего армейского периода. Он словно чувствовал, что ни о чем другом спрашивать меня не надо. И я был ему очень благодарен за это. Зато журналисты лезли со своими вопросами, не переставая переспрашивать об одном и том же десятки раз, тут же со своими комментариями отправляя мои ответы в эфир. После этого несколько дней потоком шли делегации от различных фондов и обществ. Палата стала похожа на цветочный магазин. Родители навестили меня еще два раза, а потом уехали домой. Когда за ними закрылась дверь палаты, я облегченно вздохнул. Я так устал лавировать между правдой и ложью.
Комиссия признала меня годным, а я, вместо того чтобы радоваться, что у меня все в порядке, расстроился. Меня не армия пугала, а то, что я снова нахожусь в центре внимания моих таинственных преследователей. Если тогда они потеряли мой след, то теперь они знают, где меня искать. Что делать? Сейчас, сидя на кровати, в ожидании ужина, я как раз думал над этой темой. Неожиданно дверь ушла в сторону. Я никого не ожидал в это время, поэтому тело и мозг отреагировали на нежданный визит, как на опасность. Рука потянулась к кнопке срочного вызова, но, увидев, кто стоит на пороге, вернулась назад. Губы сами собой растянулись в радостной улыбке. В палату ввалился, в парадной форме штаб - сержанта, мой бывший командир отделения, Гастон Марше. От него приятно пахло дорогим одеколоном и хорошим джином. На его груди красовались новенькие медали. 'За особые заслуги' и 'За отвагу'. Я вскочил с кровати. Мы обнялись.
- Привет, Дэв.
- Привет, Гас. Где ты пропадал? Может, хоть ты мне расскажешь, что произошло на самом деле. Ведь, кроме того, что говорят по 'голо', я ничего не знаю. Правды никто не говорит! Был у меня особист. И тоже ничего не сказал. Отделался общими словами. Тайна следствия и тому подобное. Ну, рассказывай. Не томи.
Сержант, мало того, что был подшофе, к тому же из него фонтаном хлестало возбуждение. Садиться отказался. Стал мерить палату шагами.
- Расскажу. Еще как расскажу! Слушай, мы с тобой отхватили по такому куску пирога! По громадному! Никогда не думал! Есть бог на свете! Есть!
- Гас! Что за бред ты несешь! Совсем, как журналисты! Толком объясни!
- Слушаюсь, сэр!
Комично отдав мне честь, он, наконец, взял себя в руки. Сев на стул, начал свой рассказ.
- Первый внешний пост, отдыхающую смену и лейтенанта мятежники захватили обманом. Дескать, смена идет. Потом лейтенанта пытались заставить снять посты, но тот наотрез отказался. Тогда на его глазах застрелили Берга и солдата из третьего отделения. Когда тот снова отказался, его принялись пытать. В конце концов, его бы сломали, но время поджимало. С помощью струсившего сержанта из первого отделения им удалось выманить начальника караула блок - поста на периметре, но и тот отказался участвовать в провокации. Его застрелили. Легко пролитая кровь, словно с ума свела этих уродов. Нас согнали в кучу, как баранов и погнали в сторону блок - поста, в качестве живого щита. Позади нас ревели моторы 'сиверов'. Нас предупредили, что пулеметчики бронетранспортеров получили приказ стрелять на поражение, в случае малейшего признака неповиновения. Ребята с поста, во главе с Дакроном, пробовали стрелять аккуратно, крича, чтобы мы ложились, но как только первый из нас бросился на землю, он тут же был прошит пулеметной очередью. Что в лоб, что по лбу. Под прикрытием бронемашин и наших спин гвардейцы в считанные минуты захватили пост, а ведь у наших ребят было по две гранаты на нос. Что тут скажешь,… парни погибли как герои. Из нас осталось в живых только четверо. Во время захвата поста мятежники стреляли во всех без разбора. И в тех, кто с оружием, и кто без него. Во время этой суматохи я улучив момент, подхватил автомат убитого гвардейца и успел пристрелить двоих, пока не получил две пули и не рухнул на землю. Мятежники сочли меня убитым. Дальше не помню, лежал в беспамятстве до тех пор, пока не прибыл отряд 'охотников'. Одновременно с ними был сброшен с воздуха десант. Прямо на взлетное поле. Кстати, тебя десантники там нашли. Под челноком, вместе с лейтенантом. Он теперь тоже в героях ходит. Правда, не в таких крутых, как ты. Вот, в общем, и все.
Тут он неожиданно замолк, я тоже молчал, в ожидании продолжения, но когда понял, что тот ждет вопросов, только открыл рот, как Гастона снова прорвало: - Кстати, ты знаешь, что тот штаб - полковник, который грозился тебя убить, жизнь тебе фактически спас? Ха! Я так и знал, что ты удивишься! Тебя с лейтенантом уже отправили вертолетом в госпиталь, когда меня нашли и привели в сознание, накачав стимуляторами. Пока я лежал в ожидании погрузки в вертолет с другими ранеными, мне удалось услышать часть допроса полковника, которая как раз касалась тебя. Армейские особисты зря времени не теряли, кололи его, что называется по 'горячим следам'. Что интересно стало, парень? Дальше еще круче будет! Когда мятежники посчитали, что закончили с вами, превратив капониры в груду развалин, ты вдруг восстал из мертвых. Этой подлости они от тебя не ожидали и поэтому очень сильно разозлились. Они уже собирались накрыть тебя второй ракетой, как поняли, что ты отключился окончательно и путь свободен. Тогда полковник специально послал несколько солдат, чтобы вытащить тебя из обломков. Знаешь для чего? Чтобы запечь тебя, как цыпленка в духовке. До хрустящей корочки! Полковник, очевидно, хорошо разбирался в готовке подобных блюд. Чего смотришь?! Непонятно?! Для вас с лейтенантом приготовили особую смерть. Под дюзами челнока, когда они будут взлетать. Там, как мне сказали, сотни тысяч градусов. От вас, парень, даже копоти не осталось бы! Вот такая история, парень. Так что комуто крупно повезло, что вовремя появились 'охотники'. Как, впрочем, и мне.
- Да - а, - только это я и смог сказать, услышав подобное откровение. Некоторое время я пытался представить себе подобную смерть, но мысли сводились в картинке запеченного цыпленка, вытащенного из духовки. Его хрустящая корочка. Аромат печеного мяса! Вместо страха, который я должен был испытать, мне неожиданно захотелось есть. Во рту стала накапливаться густая слюна. Стараясь перебить некстати пришедшие мысли, явно не соответствующие моменту, я спросил: - А с нашими парнями как?
- С парнями плохо. На них завели дела. По статьям дезертирство и пособничество мятежникам. Ну, что на меня уставился?! Я что ли на них дела завел! Пробовал я говорить с офицером службы безопасности, который вел мое дело. Рассказывал не раз, как все произошло. Говорил, что они не виноваты. А мне в ответ: вы вступили в схватку, а они, почему не взялись за оружие? Я ему говорю: я кадровый военный, а они резервисты, наполовину гражданские. Первый раз в бою, испугались. А мне в ответ: они солдаты, давшие присягу. Что ты будешь делать?! Я сделал все что мог, Дэвид!
Его слова не соответствовали тону. Сейчас в голосе не было ни напористости, ни уверенности. К тому же ему была явно неприятна эта тема.
'Похоже, он даже не пытался их спасти, как говорит, - подумал я. - Да и зачем ему это? Тут уж как говориться: каждый сам за себя, только один бог за всех'.
- И с лейтенантом, с самого начала, не все хорошо получилось. Его 'охотники' посчитали за раненого мятежника. Хотели добить, чтобы не возиться с раненным. Если бы не я, так бы и произошло. А так остался в живых и стал героем. Как и мечтал. Все. Хватит об этом! Ты лучше посмотри, какие мне побрякушки повесили, - тут он небрежно провел рукой по своим новеньким медалям. Голос сержанта снова стал возбужденным с хвастливыми нотками. - Тебе тоже перепало. Слышал - слышал. Герой. Тебе, в самом деле, сержанта дали?
Я кивнул головой. Глаза сержанта завистливо блеснули: - И крест дали. Крупно тебе повезло. Три месяца службы. Один бой, - тут он покачал головой. - И в шоколаде с ног до головы. Круто получилось у тебя, парень.
- Ты что, Гас, мне завидуешь?
- А ты как думал! У меня за спиной два контракта. Свои нашивки я зубами выдирал. Потом и кровью. А ты в герои и сержанты одним махом попал. Знаешь почему? Ты же к пулемету полностью обколотый встал. Герой - наркоман! А ты… Хахаха!…этого не знал?! Хахаха!
Я постарался, как можно качественнее изобразить улыбку, дав понять, что оценил его юмор, после чего замер в нетерпеливом ожидании. Сержант, после того как вдоволь насмеялся, объяснил, почему меня потянуло на подвиги, контуженного, с разбитой головой и сломанными ребрами. Как оказалось, последние разработки подобного автоматического оружия имеют медицинский блок. Привязка человека к одному месту при атаках противника есть сильное давление на его психику, посчитали в свое время военные психологи. Решили они эту проблему с помощью специального 'боевого' наркотика, снабдив, медик - блок чипом, который считывал психофизические данные с оператора оружия. Если те начинали выходить за определенные рамки, то блок считал, что оператор - человек нуждается в снятии стресса, и делал ему инъекцию боевого наркотика.
- Видно твой блок - медик так тряхнуло тогда, что он вколол тебе не одну, а целых две дозы. А где кайф ловить пулеметчику?! Только за пулеметом! Хахаха! - так закончил свой рассказ мой бывший командир отделения.
Сначала я слушал его, потом стал вспоминать и складывать в одну кучу, те обрывки воспоминаний, что у меня остались. Вроде все складывалось. Теперь мне хотелось знать, откуда он знает об этом, но пока я сидел с раскрытым ртом Гастон успел переключиться на женщин, с жаром рассказывая о своих любовных похождениях. Некоторое время в пол уха слушал его россказни, пока он вдруг, без всякого перехода, не перешел на написанную о нем статью и как он давал интервью журналистам. Услышав об этом, я невольно скривился. Увидев мою гримасу, он разозлился: - Чего кривишься, герой?! А хочешь знать, как ты им стал?! Эти журналюги мне такого понарассказали за стаканчиком джина, такого! Не поверишь!
Как оказалось, после начала военных действий, в трех из четырех городов, охваченных мятежом, на сторону врага перешло часть подразделений Национальной Гвардии. Этого вполне хватило, чтобы дать средствам СМИ заклеймить позором всю армию. Отряды 'охотников' формировались из тех же солдат, поэтому они также на роль народных героев они не годились. Нашли пару полицейских, отличившихся в уличных боях. Показали по 'голо', дали по медали. На этом все закончилось, так как рейтинги передач и опрос населения показали, что это не то, что нужно народу. Срочно требовались народные герои и эффектный подвиг. И тут подвернулся наш случай. Герои - резервисты, выходцы из народа. И подвиг соответствующий!
- Ты бы посмотрел, что делалось на улицах, когда хоронили Толстяка и Мориса. Толпы народа. Гробы утопают в цветах. Женщины плачут…
- Подожди, а Седой?
- От Седого вообще ничего не осталось. Его просто размазало между плит, когда в капонир ударила ракета. Сам должен понимать. Не выставишь же мокрое пятно на куске плиты на всеобщее обозрение.
Из изложенного Гасом нетрудно было сделать вывод, что мы явились подарком судьбы не только для журналистов и народа, но и для армии, оттенив хотя бы частично этим подвигом предательство высших армейских чинов. 'Теперь понятно, как я оказался здесь, в отдельной палате'.
Тем временем Гастон закончив философствовать на тему героизма, стал собираться, заявив, что его ждут горячие девочки и холодное пиво. Он уже был готов переступить порог моей палаты, как я вспомнил еще о коечем.
- Гас, секунду. Один вопрос!
- Давай быстрее.
- А зачем они с собой боевых роботов и 'Гоблина' прихватили? Они же считали, что с нами одной левой справятся.
- Хороший вопрос. Я тоже этим интересовался. Мне ответили, что все это железо было взято для прикрытия челноков в впервые минуты старта. Когда они все на борт заберутся. Своего рода автоматическая охранная система. Выздоравливай! Пока!
На следующий день, во время обхода, лечащий врач заявил, что мое здоровье в полном порядке и завтра меня выписывают. Осталось только проститься с пылкой и любвеобильной Ванессой. Утром, не выспавшийся, но вполне довольный жизнью, я получил бумаги в канцелярии госпиталя, а среди них предписание, где черным по белому было сказано, что по получении наград, я должен явиться на военную базу 'Норфолк', для дальнейшего прохождения службы.
Выйдя из здания комиссариата, некоторое время стоял в раздумье, оглядываясь по сторонам. Сразу ехать на базу мне не хотелось, а просто болтаться по городу я опасался. Заглянуть в кафе? И тут мне на глаза попался проезжавший мимо меня шикарный автомобиль, в сопровождении целого эскорта машин охраны. Процессия, бесшумно и легко, скользнув мимо меня, исчезла за углом. Это был точно такой автомобиль, который я расстрелял на взлетном поле. Если до этого, в моей памяти, он был просто машиной, то теперь обрел конкретные черты.
'На этой стоит эмблема строительной корпорации, а на той машине было чтонибудь?'. Но сколько не терзал свою память, так и не смог вспомнить.

 ГЛАВА 13  

Уже прошла неделя моей службы на базе, но своим я так и не стал среди сержантского состава. Все они, как и мой бывший командир отделения, считали меня выскочкой, которому крупно повезло. Со мной общались, пили пиво, шутили, но я чувствовал их пренебрежительное отношение к себе. Для меня даже кличка появилась, для внутреннего употребления. 'Дешевый герой'. С одной стороны их подобное отношение было мне понятно. Да, вокруг полным - полно профессиональных военных, солдат и сержантов, которые дрались на городских улицах, не щадя своей жизни, так им даже медали не дали, а салаге - резервисту, не закончившему учебку, отвалили сержантское звание, да еще наградили. А с другой стороны было обидно, я ведь честно сражался и не струсил, не бежал с поля боя. Я даже комплексовать начал по этому поводу, пока неожиданно не пришла в голову мысль: - Ты что забыл, что армия для тебя только временное убежище? Что тебе все они?! Отслужишь контракт - и забудешь эти рожи уже на следующий день!'.
По прибытии я получил назначение в комендантский взвод, но должности мне не дали. Как я подозревал, не дадут и в дальнейшем, так как командование базы просто не знало, что можно доверить недоучившемуся резервисту, в сержантском звании. Только я начал осваиваться со своим новым положением, как судьба приготовила мне новое испытание. Я влюбился, да так неожиданно, что до сих пор не могу поверить в то, что это случилось со мной.
Легкая фигурка. Точеные ножки. Миловидное личико. Даже военный мундир, рассчитанный на обезличивание человека, не мог скрыть того, чем природа одарила ее с такой щедростью. Женственность. Как только я увидел ее в первый раз, сразу понял, что она для меня, нечто другое, чем все остальные женщины. Пока я пытался определить для себя, правда, несколько сумбурно, что это такое 'нечто другое', она, весело болтая, пила с подругой кофе за одним из столиков в баре, куда я забежал перекусить. Я просто не знал, что мне теперь делать. Не будь она ангелом во плоти, я бы нашел повод с ней познакомиться, а сейчас даже не знал, что скажу, даже если она сама ко мне обратиться. Время от времени я бросал на их столик взгляды, как вдруг она повернулась и посмотрела на меня. Видно подруга, сидевшая ко мне в полоборота, заметила мое пристальное внимание к ним и сказала ей об этом. Наши взгляды встретились. Я попытался придать себе отсутствующий вид, но, судя по звонкому смеху девушек, мне это не удалось. Перестав смеяться, они перешли на шепот, принявшись обсуждать меня, а я продолжил ковыряться в своей тарелке.
Как вдруг мне показалось, что я услышал чейто голос, обращенный ко мне. Вынырнув из своих мыслей, осмотрелся. О чудо! Она обращалась ко мне!
- Сержант, а сержант! Вас бармен никак не может дозваться!
Я смотрел в ее серо - зеленые глаза и никак не мог понять, причем здесь бармен.
- Сержант, проснись! - это уже раздался голос ее подруги - блондинки.
- Сержант! Ты сказал, как доешь салат, подойдешь за горячим! Так тебе нужно горячее или нет?! Или ты и дальше собираешься спать над своим салатом?! - теперь это был ехидный голос бармена - вольнонаемного. Недоуменно повернул голову в его сторону. 'Горячее? Ах, да! Горячее! Да, заказывал'.
Торопливо вскочил на ноги, при этом, чуть не опрокинув стул. Это было несколько неуклюже, что подтвердил, раздавшийся изза столика девушек, новый взрыв смеха. Сделал два шага в сторону стойки, потом, неожиданно для себя, развернулся, словно на плацу, чуть ли не чеканя шаг, подошел к столику девушек.
- Разрешите познакомиться?
Так состоялось мое знакомство с Шер Лорье, капралом из канцелярии штаба. Сначала ей импонировало близкое знакомство со мной, как со знаменитостью, о котором так много говорили по 'голо', но потом она заинтересовалась мной, как человеком. После чего моя жизнь приобрела скорость горной речки с ее водопадами и перекатами. От сплава по такой реке дух захватывает, такую же остроту придавала моей жизни любовь к Шер. Правда, временами, на меня накатывала тревога, беспричинно и неожиданно, врываясь в мою жизнь, как резкий порыв холодного ветра, распахивая неплотно закрытую дверь. Чаще всего я даже не мог понять, что ее могло спровоцировать. Я мог проснуться посреди ночи в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, переполненный невнятным страхом. Пару раз страх накатывал изза случайных людей, казалось, они следят за мной, а потом выяснялось, что они только шли в ту сторону, что и я, а мог неделю не вспоминать о своих страхах, пока они снова не выныривали из глубин моего сознания. Прекрасно зная, с чем это связано, я все равно ничего не мог с собой поделать. Страх приходил ниоткуда и уходил в никуда. Постепенно я стал приходить к мысли, что спокойной, нормальной жизни у меня не будет, пока не открою завесу тайны. Или не забьюсь в какуюнибудь нору, где обо мне не будет знать ни один человек.
Я шел вдоль плаца по дорожке, собираясь заглянуть в штабную канцелярию, чтобы перекинуться парой слов с Шер. Рядом, на плацу, лихо маршировал взвод рекрутов с мокрыми пятнами на спинах и красными, распаренными лицами. Невдалеке от них отжимались, со сведенными напряжением лицами, трое проштрафившихся салаг, судя по новенькой, не обмятой форме. Над ними стоял сержант, ведя счет с каменным выражением лица. Все было предельно просто и знакомо, вплоть до развевающегося знамени над штабом базы, куда я шел.
- Сержант!
Бросил взгляд назад. Меня догонял малознакомый сержант из военной полиции. Остановился.
'Емуто, что от меня надо! Вроде дорожки у меня с ними не пересекались, - настороженно размышлял я в ожидании, пока тот подойдет.
Красное, лоснящееся лицо. Мощный запах пота от большого, крупного тела шибанул мне в нос, заставив слегка поморщиться.
- Куда топаешь? Небось, к подруге в штаб?
- Если знаешь, чего спрашиваешь?
- Гордый ты, герой. Нехорошо это, ну да бог с тобой. Чего я тебя позвал. Тебя тут, в особый отдел, вызывают.
- А ты что, в посыльные подался?
- Да нет. Сдавали мы тут одного типа особистам. Вот и услышал. Думаю, увижу его, порадую.
- Спасибо. Порадовал. Я пошел.
- Ну, иди. Пока.
- Пока.
Вызов в особый отдел был вызван, очевидно, чьимто доносом, и может даже не одним. Подобное проявление гражданской сознательности было весьма распространено для текущего момента. Как оказалось, предательство так глубоко пустило корни, что затронула практически все эшелоны власти, сверху донизу. А армию, так в первую очередь. Подтверждение этому были репортажи из залов судов. В основном лишали должностей и званий и давали сроки. К высшей мере приговаривали редко, не так как в первые дни. Для подлецов и негодяев наступил очень удобный момент, чтобы опорочить честного человека. Надо только написать донос, чтобы подсидеть, свести счеты из мести, а то и просто из зависти. Что говорить про аресты полковников и капитанов, если уже месяц шло следствие, напрямую касающееся подрывной деятельности ряда высокопоставленных сотрудников двух корпораций, которые, как утверждали СМИ, оказали помощь мятежникам деньгами и оружием. Ведь для нашего мира корпорации это нечто вроде титанов, держащих наш мир на своих плечах, недаром в народе ходило выражение: выше президентов корпораций стоят только боги. Теперь, похоже, очередь дошла до меня. Судя по моим непростым отношениям, сложившимся с кадровыми военными, донос на меня мог написать каждый второй сержант на базе. Видно комуто одних намеков за моей спиной оказалось мало.
В кабинете находилось два офицера. Капитан и лейтенант. Не успел я доложить о своем прибытии, как капитан сходу предложил мне пройти процедуру, которую все называли 'промывка мозгов'. Подобная практика проверки благонадежности считалась общепринятой в армии и полиции, а также, в ряде гражданских учреждений, но я отклонил предложение, мотивируя тем, что продолжаю находиться на учете у медиков. Особист не стал настаивать, но при этом дал понять, что как только о моем героическом прошлом окончательно забудут, он займется мною лично. С подобным напутствием я был отпущен восвояси. Странный вызов дал пищу моим старым страхам, поэтому я не пошел к Шер, а отправился в расположение комендантского взвода, чтобы там спокойно обдумать этот малопонятный вызов. Если бы его спровоцировали доносы моих сослуживцев, то разговор шел бы по обычному сценарию. Сначала требовали бы объяснений по тем или иным моим высказываниям, затем попробовали склонить меня к стукачеству, а в конце подписать бумагу о хранении и неразглашении разговора. А если не для этого, тогда изза чего меня вызвали? Значит, по другому поводу. Но какому? Мысли заметались. Страх, который у меня стал давно ручным, злобно зарычал и начал рваться с поводка.
Небольшая аллея была единственным местом на военной базе, в которой отсутствовала функциональность и полная подчиненность четкому ритму воинской службы. Полоска земли, с четырьмя лавочками, с обеих сторон окруженная плотными рядами мохнатых разлапистых елей. Я не представлял, как могли военные строители допустить подобный просчет, но как бы ни было, аллея существовала. В будние дни здесь сидели жены офицеров с маленькими детьми, игравшими среди елок, по вечерам собирались солдаты покурить и обменятся новостями. И только по выходным аллея обычно пустовала, когда весь личный состав веселился в военном городке, расположенном при базе.
Мой приход сюда, в аллею, являлся прямым продолжением моего вызова в особый отдел. Через час после него я отправился на склад с накладными, как вдруг неожиданно почувствовал на себе чейто пристальный взгляд. Осторожно осмотревшись по сторонам, но так ничего подозрительного не заметил. К вечеру я сумел убедить себя в том, что это было проявлением приступа 'шпиономании'. Всю первую половину следующего дня я занимался канцелярской работой, сортировал и подшивал бумаги, но не успел закончить с этим делом, как мне сообщили, что я включен в комиссию по проверке склада. Работы оказалось много, закончили мы только с наступлением вечера. До встречи с Шер еще было время, поэтому я решил забежать в общежитие, чтобы переодеться, но успел пройти и полдороги до КПП, как опять почувствовал на себе чужой взгляд. Если вчера я еще сомневался, то теперь был уверен, что за мною следят. Напряжение последних двух дней вызвало мгновенный взрыв ярости, потеряв над собой контроль. С этим надо кончать раз и навсегда! Поддавшись импульсу - порыву, я свернул в сторону аллеи. Сумрак только начал опускаться на землю, но в тупиковой части аллеи, закрытой высокими стенами ангаров и не менее высокими елями, уже клубилась темнота. Идея заманить своего преследователя в глухое место, чтобы разобраться с ним, теперь показалась мне верхом глупости. Заколебавшись, я остановился.
'Псих! Почему я решил, что он пойдет за мной?! А если их несколько! Ты об этом подумал?!'.
Только я развернулся, как послышался приближающийся перестук армейских ботинок. Их трудно с чемто спутать. Инстинкт заставил меня метнуться к елкам. Спрятаться! Укрыться! Не успел я оказаться в густой тени развесистых лап, как почувствовал за спиной чьето присутствие. Вспышка - и я падаю в темноту.
Очнулся от льющегося мне в рот виски. Закашлявшись, открыл глаза. Передо мной на корточках сидел, незнакомый мне, сержант. Рядом с ним стоял еще один человек в форме рядового, в руке он держал бутылку. Понять происходящее было несложно. Меня нашли! Но не убили! Значит, я им зачемто нужен! Эти мысли вселяли в меня, хоть совсем маленькую, но все же надежду, что я выйду из этой передряги живой. Я замер в ожидании расспросов, как вдруг неожиданно из густой тени елей прозвучал голос третьего, невидимого мне, наемника.
- Долго за тобой, сволочь, побегать пришлось. Долго. Но всему приходит конец. Расскажешь все сам?
- В чем дело? Что вы от меня хотите?!
- Вопросы задаю здесь я. Время пошло.
- Кто вы? Я хочу знать…
- Упрямый, значит. Что ж, не ты первый, не ты последний. Посмотри на шприц - инъектор в руке сержанта. Эта штука разговорит тебя через минуту, а еще через тридцать - сорок минут, взболтает твои мозги, как коктейль, после чего ты станешь полным, повторяю, полным идиотом. Для справки: этот препарат предназначен для спецдопроса врага в полевых условиях.
Я с ужасом смотрел на отсвечивающую желтым цветом, при блеске зажегшихся фонарей, ампулу с толстым наконечником - инжектором на конце. Слухи о подобных препаратах доходили до меня. Человек - растение. Дебил. Меня натурально затрясло.
- Стойте! Я ничего… - я попытался встать, но сержант вместе с рядовым, навалившись, прижали меня к земле. Пальцы убийцы в солдатской форме сомкнулись на моем горле. Я начал задыхаться. В глазах потемнело.

 ГЛАВА 14  

Перед глазами стояло звездное небо. Воздух пах хвоей и… жизнью.
- … есть у меня нюх, Жано? Я тебе говорил, что сержант не похож на простое 'мясо'. Так иногда презрительно называли пехоту. 'Мясо на убой'.
- Ты прав, Макс. Вот что значит психолог с дипломом. Знаешь, мне тоже стало интересно. Посмотрим, что дальше будет?
- Не вопрос.
Этот странный разговор шел в двух шагах от меня. Его вели два человека, непонятно откуда появившиеся, но, тем не менее, спасшие мне жизнь. Я вскочил. По идее, мне нужно было бежать со всех ног, но чувство риска, как и адреналин, к которым я уже успел привыкнуть, удержали меня на месте. К тому же у меня появился шанс выяснить все до конца. Да и эти двое мужчин, неожиданно ставшие на мою сторону, сильно заинтересовали меня. От них веяло не столько уверенностью в своих силах, сколько опасностью, которая обычно исходит от диких зверей, стоит им только обнажить клыки. Похоже, не я один это чувствовал. Наемники также чувствовали опасность, исходящую от этих двоих, но не понимали ее. И только в следующую секунду я понял, что их смущало. Двое моих спасителей были одеты в униформу вольнонаемных служащих. Подобная форма предполагала самые мирные профессии в армии, от уборщика до бармена, а тут такое раскованное поведение. А чего стоил их неспешный, ленивый диалог.
'Может, обкурились? Но не… - в следующее мгновение мысль была оборвана начавшейся схваткой.
Начало положило быстрое, неуловимое глазом, движение руки сержанта. Я успел заметить не само движение, а только его конечный результат: тусклый отсвет фонаря на стволе офицерского блистера. В то же самое мгновение рука Жано метнулась вперед с такой скоростью, что я увидел лишь смазанное движение. Сержант качнулся, из предплечья его правой руки торчал нож. Пальцы не удержав оружие, уронили его на траву.
- И что с вами теперь делать, а? - голос мужчины, по имени Жано, был настолько спокоен, что никак не мог подходить к человеку, только что ставшему победителем в смертельной дуэли. Это несоответствие и дало мне понять, в чем заключалась странность этих людей. Они играли в опасность, как мальчишки. Это было невероятно, но так оно и было.
- Прикончить этих ублюдков и дело с концом, - предложил другой мужчина, по имени Макс. И опять же, в этом, казалось бы, несерьезном заявлении, было нечто такое, что заставляло верить его словам. Наверно, дело заключалось в холодном равнодушии, с которым они были произнесены. Неожиданно вперед шагнул третий наемник, до этого момента стоявший в густой тени, позади своих подручных. Только он шагнул на свет, как я его сразу узнал, несмотря на гражданскую одежду.
- Вы не можете меня убить. Я…
Как только я понял кто это, меня прямо затрясло от злости. Сейчас ты гад у меня попляшешь! Не дав тому договорить, резко встрял в разговор: - Он у них главный. Лейтенант из СБ базы.
- Это меняет дело, - серьезно сказал Макс.
В его тоне проскочил сарказм или мне показалось? Особист вскинул подбородок. Плечи распрямились.
- Этих двоих мы убьем сразу, - продолжил Макс, - а вот тебя лейтенант… ждет веселая беседа. Со мной.
Это было сказано самым дурашливым тоном, но веяло от этих слов такой холодной жестокостью, что только полный идиот мог принять эти слова за шутку. Лейтенант явно им не был. Об этом сказало его резко побледневшее лицо и подрагивающие губы.
'Похоже, - глядя с удивлением на лейтенанта, подумал я, - он их хорошо знает, раз сразу поверил. И до смерти их боится'.
Я смотрел на бледного, трясущегося лейтенанта и упивался его страхом. Но даже этого мне было мало, я хотел большего. Мне нужно было, чтобы он ощутил то, что только что пережил я.
- У сержанта есть ампула для специальных допросов… врага в полевых условиях. Можно на нем испытать, - заявил я, голосом провокатора, не отрывая глаз от лица особиста.
Тот кинул на меня затравленный взгляд, но не сказал ни слова. Вместо него раздался голос Макса: - Так и знал, что когданибудь встречу родственную душу.
Наемник, в форме рядового, до этого времени стоявший неподвижно, почемуто решил, что у него появился шанс. Развернувшись, он кинулся бежать, но успел сделать только пару шагов, как в тусклом свете фонарей, блеснула слабая молния. Беглец с разбега рухнул на землю, зарывшись головой в низко висящие густые лапы ели. Некоторое время его ноги еще подергивались, потом вытянувшись, застыли. Вслед ему, с коротким стоном, осел на траву, раненый сержант. Я проследил за ним мстительным взглядом: - Что, гад? И каково тебе теперь?'.
Из всей троицы, на ногах, остался стоять один особист. Переведя взгляд на своих спасителей, я почувствовал исходящее от них почти детское удовольствие от происходящего. Следующим на очереди должен был стать лейтенант. Я замер в предвкушении дальнейшего развития событий.
- Ай - ай - ай! - театрально покачал головой Макс. - Я пошутил, а храбрый особист уже обделался. Знал ведь урод, что сделать, лишь бы его не трогали. Он играл на публику. А публикой тут был я. Благодарной публикой.
- И почему вы его не трогаете?
- Да потому что не могу пытать обосраных людей. Воспитание не позволяет. В подобных случаях, я их просто пристреливаю.
Я вежливо рассмеялся, хотя делать мне этого, честно говоря, не хотелось. Аура, хватающего за горло страха, исходившая от этих людей, наконец, добралась до меня. Неожиданно подал голос Жано, до этого молчавший: - Макс. Зачисти.
Это был голос офицера, отдающего приказ на поле боя. Макс, ни слова не говоря, направился к сержанту. Быстро и ловко обыскал его. Подхватил с земли блистер, сунул за пояс. Потом резким движением вырвал нож из раны и тут же полоснул им по горлу сержанта. Все это было проделано быстро, ловко, не без некоторого изящества. После чего направился к трупу. Вытащив у того изпод лопатки нож, тщательно вытер оба лезвия о форму убитого, после чего присоединился к Жано. Возбуждение, радость возвращения к жизни, вместе с благодарностью к людям, спасшим меня, все это, до этой минуты, сильно искажало события, придавая происходящему героическую окраску, но теперь, когда возбуждение схлынуло, я смотрел на трупы и не мог поверить своим глазам. Двое вольнонаемных убивают двух военных на территории военной базы. Да еще трясущийся лейтенант из особого отдела. От подобного расклада у меня просто голова пошла кругом, да тут еще Жано, наконец, обративший на меня внимание. Теперь я понял, почему трясся лейтенант. Взгляд этого человека был такой же острый, как и его ножи.
- Ну, что герой? Похоже, твои подвиги не всем нравятся, - тут он бросил косой взгляд на фигуру лейтенанта. - Так в чем дело, лейтенант?
Тот некоторое время молчал, потом стал выдавливать из себя слово за словом: - Я выполнял приказ. Начальства. А этих двоих мне придали. Как исполнителей. Больше ничего не знаю.
- Но я же…?!
Мое возмущение было прервано следующим вопросом Жано: - В чем смысл приказа?
- Взять на испуг. Заставить заговорить. Есть подозрение, что он скрытый мятежник. Зафиксировать все на кристалле.
Голос лейтенанта был глухой и пустой, лишенный всяких эмоций, словно говорил не человек, а человекообразный робот.
- Ну, что скажешь, Макс?
- Этот парень в ореоле 'народного героя'. Его так просто не возьмешь и не потолкуешь, а доносов на него, наверно, уже с вагон накатали. Реагировать надо? Надо. Вот они и пошли на подобный эксперимент. Вроде логично, но тем не менее, все равно странно. С душком это дело.
- Точно. С душком. А ты иди, лейтенант. И постарайся обойти нас подальше. Воняешь больно гадостно.
Лейтенант еще несколько секунд постоял, потом медленно развернулся на негнущихся ногах, и мелким семенящим шагом, пошел прямо сквозь строй елок. Мы, все трое, проводили его взглядом. Потом я повернул голову к Жано.
- Вы спасли мне жизнь. Просто не знаю, как мне вас…
- Интересный тип, - неожиданно выдал свое заключение Макс, перебив меня.
- Ты уверен?
- Дэвид, ты действительно пулеметчик? - вместо ответа последовал неожиданный вопрос Макса
- Да. Базовый курс учебного подразделения.
По их лицам скользнула явная тень презрения. У Макса она выразилась легкой ухмылкой. Жано покачал головой. Отчегото я почувствовал сожаление, что они так низко оценили мои способности.
- Дэвид, идем с нами.
Приказ - приглашение Жано, я не только не подумал отклонить, но даже не задумался над тем, а надо ли мне идти с ними. Просто взял и пошел. Так мы шли некоторое время, пока Макс не сказал мне: - Сержант, пристраивайся рядом. Не люблю иметь коголибо за спиной. Это меня нервирует. А когда меня нервируют, мне хочется убить того, кто меня нервирует. Тогда я начинаю раздумывать над способом убийства человека, который меня нервирует. А способов много. Это тоже меня начинает нервировать. Тогда я становлюсь совсем - совсем нервным и…
Так он балагурил всю дорогу, пока мы не оказались на территории военного городка, и не сели за столик в первом, попавшемся нам по дороге, баре. Нам принесли бутылку рома, и стаканы толстого стекла. Чокнувшись, сделали по глотку. Тут меня словно прорвало. Неожиданно для себя, я рассказал совершенно незнакомым мне людям о себе все, вплоть до нападения в аллее, опустив только историю с серыми трупами. Слишком долго хранил я тайны и загадки в себе, видно пришло время выпустить их на белый свет. Макс и Жано молча слушали меня, медленно потягивая тягучий ром. Окончив рассказ, я почувствовал облегчение, словно внутри меня отпустило туго натянутую пружину. Одним махом опрокинул в рот свой ром. Алкоголь неожиданно ударил теплой волной сначала по желудку, потом, так же быстро добрался до головы. Стало тепло и уютно. Я снова ощутил себя человеком. В ушах зазвучала легкая музыка, почувствовал запах жареных ребрышек, доносившийся из кухни бара, шум голосов и звон стаканов. Все это было вокруг меня и раньше, но сейчас это я ощутил подругому, словно меня долгое время не было, а теперь неожиданно снова оказался дома. Странное, ни на что не похожее ощущение ошеломило меня, пока я понял, что это своеобразная реакция на недавнее покушение на меня. Да и выговорился к тому же. Облегчил душу. 'К добру ли только? - мелькнула мысль.
- Ты слышал о 'псах войны', парень?
Я чуть стакан не выронил из рук, когда понял смысл этого вопроса. Все вдруг встало на свои места. Конечно, я слышал о них. Да и кто не слышал о специальном подразделении, чисто номинально входящем в состав армии и подчиняющемся напрямую Главному разведывательному управлению. Об их громких успехах знали все, но мало кто видел лица бойцов специального подразделения. Они оставались за кадром, когда шли победные репортажи об их подвигах. Они были самым загадочным элитным подразделением. 'Псы войны'. Девиз - 'Настигать и карать'. 'Псы' наводили порядок там, где отступали государственные и армейские спецслужбы, но основной их работой была Зона. Полоса освоенной земли, находившаяся на самой границе цивилизации. Здесь селились те, кто желал жить вне общества или не мог в нем жить. Уголовники и сектанты, охотники и наркодельцы, фермеры и отшельники. Многие из них стали постоянной головной болью властей. И тогда родилась идея создать мобильное подразделение, сумевшее если не уничтожить, то хотя бы противостоять бандам головорезов, сдерживая их в пределах Зоны. Уничтожить главу самозваного правительства, окруженного фанатиками - телохранителями, убрать главарей партизан, обосновавшихся в джунглях и терроризирующих поселения фермеров или отловить самопровозглашенного бога воинствующих сектантов, захватившего власть в глухом районе. Все эти сумасшедшие фанатики и самозваные правители, годами уходившие от армейских подразделений и специальных служб и были целью 'псов войны'.
- Слышал, - свой голос я услышал словно издалека.
- Да, мы такие. Перед нами все разбегается, а после нас - все рыдает, - Макс хотел продолжить свои шуточки, но, наткнувшись на взгляд Жано, заговорил вполне серьезно. - Судя по тому, что ты рассказал, ты нам подходишь. Решай. Не раздумывая, я сказал: - Да. Согласен.
Жано и Макс поднялись. Я начал подниматься вслед за ними, но Макс остановил меня движением руки: - Не напрягайся, парень. Отдыхай. В понедельник увидимся.
Оставив меня сидеть за столиком, 'псы' перебрались к стойке. Пытаясь понять, что мне готовит очередной крутой поворот в моей жизни, я время от времени бросал короткие взгляды на этих необычных людей, с кем меня неожиданно свела судьба. В очередной раз я бросил взгляд в их сторону, и как, оказалось, сделал это весьма своевременно. То, что произошло на моих глазах, приоткрыло сущность 'псов' в их непонятном стремлении ходить по лезвию бритвы.
- Перестань дымить у меня под носом, парень, - голос Жано был ленив и спокоен.
Здоровенный сержант, из морской пехоты, нависший над стойкой тяжелой глыбой, толкнув губами сигару в угол рта, изобразив на пьяном лице нечто вроде кривой ухмылки: - Ты чего урод тут пасть разеваешь?
Пьяная компания из трех морпехов, дружков сержанта, только начала открывать рты для хохота, как вольнонаемный, молниеносно развернувшись, оказался лицом к лицу с их приятелем. Молниеносный взмах руки. И не успела половинка обрубленной сигары высечь сноп искорок о стойку, как в сантиметре от глаза оторопелого сержанта застыло блестящее жало метательного ножа. Тот инстинктивно дернулся назад, но рука Жано стальной хваткой держала бугая за ворот форменной куртки. Все замерли, не дыша. И тут в тишине раздался голос Жано: - Так как, воткнуть тебе нож в глаз?
Угрозы в его голосе не было, зато в нем звучала сталь, вызывая в вас твердую уверенность, в то, что он говорит - обязательно сделает. Вдобавок от 'пса' исходила почти физически ощущаемая сила и свирепость хищного зверя, жаждущего крови. И все признали эту силу.
- Не. Надо, - хрипя, выдавливал из себя сержант, слово за словом. - Я. Все. Понял.
Нож исчез также быстро и незаметно, как и появился. Сержант медленными, деревянными движениями, сначала выпрямился, потом отступил на шаг, не сводя глаз с Жано. Пот тек градом по его побагровевшему лицу. Он все еще не мог поверить в то, что с ним произошло. Один из его приятелей, видя шоковое состояние, сделал шаг, взял сержанта за рукав и поволок в дальний от нас угол зала. Двое других морских пехотинцев, потянулись за ними следом.
- Скуучно, Дэвид, - протянул ленивым голосом мой будущий командир, только теперь обративший на меня внимание.
- Ты чего вскочил? Так виднее? - это уже подколол меня Макс, до этого спокойно наблюдавший за происходящим. Только тут я понял, что уже не сижу, а стою на ногах.

 ГЛАВА 15  

В лагерь 'псов' я прибыл один. Жано и Макс должны были появиться здесь только через две недели. Чтобы попасть к месту дислоцирования базы, мне пришлось предъявить документы на двух блок - постах, а затем выдержать настоящий допрос дежурного офицера на контрольно - пропускном пункте. Пройдя КПП, я замер в недоумении. Здесь не было плаца, своеобразного символа любого военного лагеря, зато в изобилии росли деревья в обрамлении густого кустарника. И не сплошным массивом, а как бы кусками, нарезанными дорогами и дорожками, ведущими в различных направлениях. Я все еще оглядывался по сторонам, как меня окликнули. Повернулся на голос и увидел солдата - шофера, сидевшего за рулем легкого кара. Я его видел, но не думал, что прислали за мной. Даже не пытаясь скрыть удивление подобному вниманию, я забросил вещи на заднее сиденье кара и сел рядом с водителем. Ни слова не говоря, тот сразу же рванул с места. На полной скорости, закладывая виражи, мы понеслись по широкой аллее, в глубь базы. Я ожидал объяснений от водителя, но так и не дождался.
За двумя двухэтажными домами, напоминающими казармы, стали видны низкие и широкие корпуса ангаров, не доезжая до них, водитель заложил лихой вираж, какой только можно выполнить на неуклюжем каре и съехал с центральной аллеи на более узкую дорогу, обсаженную с двух сторон пальмами. Впереди виднелось трехэтажное здание, судя по флагу на флагштоке, оно являлось административным центром базы 'псов'. Я уже подумал, что это конец нашего путешествия, как мы проскочили мимо него и помчались прямо в сторону зарослей. Не успел в очередной раз удивиться странностям местной базы, как из густой зелени неожиданно выглянул поселок, состоящий из нескольких рядов коттеджей. Меня поразило даже не то, что подобный городок существуют на территории базы, а то, что дома не теснятся, а стоят широко и привольно, словно являются пригородом мегаполиса. Пока я удивленно крутил головой в разные стороны, шофер повернул машину направо и вскоре мы оказались у дверей одного из зданий, которые определил, как казармы. Взяв вещи, я только успел сказать: - Спасибо за экскурсию, парень! - как кар стронулся с места. Проводив его глазами, я развернулся к двери, а на пороге меня уже ждала фигура здоровяка - капрала.
- С приездом, сержант! Капрал Джерри Чивас. Рад приветствовать вас на нашей базе! Чинопочитание у нас не так развито, как в армии, так что будьте проще. Я провожу вас в вашу комнату. Это все ваши вещи? - после моего утвердительного кивка, капрал продолжил свой монолог. - Хорошо. Идите за мной. К сожалению, обед уже прошел, но заморить червячка можно в баре. Он расположен здесь, на первом этаже. Сегодня вы свободны. Осваиваетесь. Знакомьтесь. У нас есть такие колоритные личности. Ух! - тут он словно в избытке чувств, закрутил головой. - Ужин в семь. Столовая находиться рядом с баром. Вот ваша комната. Не прощаюсь. Увидимся за ужином.
Его четко отмеренной речи хватило ровно настолько, чтобы уложиться впритык к тому моменту, когда мы остановились перед дверью, под номером восемь. После чего, развернувшись, он удалился в обратном направлении. Вопрос о ключе, так и остался висеть у меня на кончике языка, хотя бы потому, что замка на двери не было. Пробежал глазами по другим дверям. Та же картина. Пожав плечами, легко толкнул дверь пальцами. За порогом оказался в небольшой коридор - тамбур с тремя дверями. Две боковых явно вели в подсобные помещения. Кладовая, санузел, душ или нечто подобное. Поэтому сходу толкнул центральную дверь, после чего шагнул в комнату и сразу же наткнулся на ленивый взгляд плечистого мужика, лежащего на кровати, в одних трусах. Взгляд тут же выделил его мощный торс, расписанный сверху донизу разноцветной татуировкой. Чего тут только не было! Оскаленные черепа, красотки стоящие во всевозможных позах, эмблемы различных войск, оружие. Надпись была только одна. В центре груди. 'Убивай всех подряд. Бог своих отберет'.
- Как иконостас? Нравиться? У меня и кликуха такая. 'Иконостас'.
Я только кивнул головой, с трудом оторвавшись от картинки с блондинкой. Ее поза…
- Еще налюбуешься! Я еще двое суток здесь буду. Рассказывай, каким ветром тебя сюда занесло, парень. Да кидай ты свое барахло! Садись!
Сел на кровать, разглядывая комнату. Просторный двухместный номер, класса 'Люкс'. Встроенные шкафы. Журнальный столик. Кресла. Лоджия. Все это я ухватил одним взглядом. Потом снова перевел взгляд на соседа. Тот уже сидел на кровати, глядя на меня насмешливым взглядом.
- Да ты, похоже, совсем зеленый. Новичок.
- Новичок, - подтвердил я.
- Давненько, таких как ты, в этих стенах не было. Специальность?
- Пулеметчик.
- Мог бы и сам догадаться. Я твой коллега… по несчастью. Поздравляю, парень, ты вступил в славные ряды торговцев смертью! Чужие жизни покупаем дешево, свою продаем задорого!
И тут он захохотал. Громко, с удовольствием. Некоторое время смотрел на него с недоумением, а потом меня самого разобрало, рассмеялся, сначала нехотя, а потом безудержное веселье захватило целиком. Отсмеявшись, 'Иконостас' еще, некоторое время, смотрел на меня, потом спросил: - Ты у кого в команде?
- У… - тут я замялся, так как понял, что ничего не знаю о своем командире, кроме его имени. - У Жано.
- Круто начинаешь, парень. Просто так, к нему в команду, не попадешь. Чем ты его взял? Впрочем, мне без разницы. Давай знакомиться. Павел.
- Дэвид.
- Ты не сильно разговорчив, Дэвид. Это хорошо. Не люблю болтунов, потому что сам люблю поговорить. Отметим встречу? У меня на сегодня все, так что можем ударить по пиву. На чтолибо покрепче не рассчитывай. Здесь кроме пива, других напитков не держат. Учти это!
В баре было прохладно и пусто, только за дальним столиком сидело три человека, о чемто тихо беседуя. Павел, чуть ли не на ходу, ухватил со стойки четыре банки пива, выставленных барменом, сразу же при его появлении. Сели за столик. Начало разговору положил Павел. И начал настолько своеобразно, что впервые минуты я даже не знал, как понимать то, о чем он говорит.
- Ты новичок. Для начала запомни неписанное правило 'пса': 'не лезь людям в душу и не выставляй свою на показ'. Говорим только на общие темы: девочки, выпивка, сплетни. Ни слова, если вопросы касаются задач выполняемых в рейде, а вот с кем идешь, можешь отвечать свободно. Мы здесь все варимся в одном котле, поэтому то, что касается профессиональных навыков, интересов или тараканов в голове, должны знать все о каждом, иначе в рейде, мы не врагу будем глотки резать, а друг другу. И только изза неправильно понятого слова. Треп о наших командирах также не возбраняется. О некоторых такие легенды рассказывают, только держись! А Жано с Максом это вообще отдельная песня. Ты знаешь, что у Макса есть коронный удар ножом? Кроме него, его никто повторить не может. Хотя пробовали. Так вот, он бьет в череп. В место, где сходятся пластины черепа, так называемый теменной шов. После этого удара, тело не нужно придерживать, пока оно бьется в конвульсиях. Оно просто падает мешком на землю. Некоторые у нас говорят: это же док, да еще с дипломом! А я, например, считаю, что дело тут не в дипломе, а в хладнокровии и знании анатомии. Вот комукому, а ему точно хладнокровия не занимать. В допросах пленных ему равных нет. С одним ножом достигает таких результатов… - тут пиво полилось Павлу в глотку бурным потоком. Поставив банку на столик, продолжил. - Самому както довелось наблюдать. Незабываемое зрелище! Впрочем, чего это я… у тебя же все впереди.
Его нарочитый восторг припахивал чемто таким, от чего у меня мурашки забегали по коже. Покосился на Павла, не заметил ли чего, но тот, видно, засек: - Будь проще, парень. Наша жизнь пуста, если мы не рискуем. Да ты и сам не заметишь, как привыкнешь к нашей жизни.
Тут он снова переключился на пиво, дав мне время для размышления над его последними словами.
'Что за страсти рассказывает? По его словам, так 'псы' из одних маньяков да садистов состоят. Или это местная разновидность лапши на уши? Скорее всего, он решил меня просто разыграть'.
А тот, ополовинив очередную банку, сочно рыгнув, продолжил: - Знаешь, что еще говорят про Макса? Думаю, врут, но чем черт не шутит. В общем, прошел слушок, что он бывший центурион.
Я широко открыл глаза. Войска специального назначения, служившие для тотальных зачисток. Прямым аналогом слова 'центурион' было слово 'палач'.
- Коекто из наших, точно знаю, там служил. Но чтобы док с дипломом… Говорят, он даже психолог. И в центурионы. Вериться с трудом. Но глотки режет классно! Я с ними ходил один раз, так он мне заявил, когда возвращались на базу: 'Я, Павел, постоянно покупаю 'билет в один конец', а по окончании рейда с удивлением узнаю, что оплатил билеты в оба конца'. Как сказал, а?! Сразу видно, человек с образованием! Не прямо сказал о смерти, а образно!
Неожиданно его настроение резко изменилось. Нахмурился, посуровел. Взгляд потяжелел, стал отстраненным, похоже, он весь ушел в себя, в свои мысли. Я сидел, недоумевая и пытаясь понять, чем вызвана подобная смена настроения, но долго думать мне наемник не дал. Резко вынырнув из тягостных раздумий, схватил со стола банку с пивом. Запрокинув голову, одним длинным глотком допил ее, после чего, посветлев лицом, заявил: - Ну что ты так смотришь на меня? Поживешь здесь, потрешься с нами, сходишь в пару рейдов и привыкнешь, парень. Ко всему привыкнешь. К смерти подругому относиться будешь, а через это понимание и к нашим странностям. Я, например, считаю себя живым мертвецом. В свое время, мне один человек сказал, что все люди, с самого детства, отравлены ожиданием смерти, своего рода медленно действующим ядом. Тогда я посчитал его слова заумной ерундой, а теперь нет. Он полностью прав. Мы, 'псы', отравлены этим ядом по самую завязку! У, дьявол! Опять съехал на тему смерти. Все. Закрыли. Сейчас схожу, возьму еще баночку, а потом переведем стрелки на другую тему. Тебе брать?
Я согласно кивнул головой, пребывая в несколько заторможенном состоянии. Мне, честно говоря, было не по себе от подобных мыслей. От них явно попахивало безумием.
- Пей! - на столик, со стуком, стали еще две банки пива. - Гулять, так гулять! Ну, что тебе еще рассказать? Может о Жано? Что интересно? За тобой банка пива, парень! Ставишь?! Хорошо, но я тебя сразу предупрежу: ничего толком о нем никто не знает. Да и вряд ли когданибудь узнает. Не тот он человек. Стоит выше нас. Заметь, что я сказал. Стоит. Не держит себя выше нас, а стоит. И мы признаем это, а признание, таких как мы, профессионалов, многого стоит. Можешь мне поверить, парень. Знаешь, я слышал, от одного неглупого человека, выражение, сказанное о твоем командире: 'Он из тех людей, которые с полным равнодушием перережут вам горло, но зато с брезгливой миной будут смотреть на капельки вашей крови, брызнувшие, случайно ему на ботинки'. Помоему, очень верно сказано. Интересно, а как ты относишься к ножу? Не кухонному, а боевому оружию?
Его вопрос заставил вспомнить меня о 'Звере'. Он был моим талисманом, и даже в какойто мере другом, если бы это слово можно отнести к предметам. Я многое мог бы сказать о нем, но вместо этого проронил стандартную фразу: - Нормально отношусь.
Павел, все же сумев чтото уловить в моем голосе, сказал: - Ясно. Ты, похоже, тоже на ножах помешался, как твой командир. Он мастер. У нас тут иногда устраивают турниры, в том числе и по ножевому бою. Сам я неплохо владею ножом, выступал пару раз. А что? Лишний заряд адреналина никому не вредит, а уж мне тем более. Так вот, я тебе так скажу, наш океанский хищник Свис с его полной пастью зубов, почти то же самое, что Жано с ножами в руках. Работает двумя руками. Двигается молниеносно, нанося удары на большой скорости, вынуждая противника играть по своим правилам. Он, без ножа, еще тот зверюга, а с ножом так… - очередной поток пива хлынул Павлу в глотку.
На следующее утро, при выходе из столовой, вдруг запищал коммуникатор внутренней связи. После того как я ответил, мне было приказано прибыть в административный корпус для представления начальству. Толкнув дверь, я оказался в кабинете, перед сидящим за столом офицером в звании обер - майора. Форма на нем сидела, как влитая. Фигура подтянутая, жилистая, с широкими плечами. Внимательный и цепкий взгляд. Твердая линия рта. Руки, лежавшие на столе, являлись руками мастера рукопашного боя. Толстые, набитые мозоли на костяшках. Сильные мощные запястья. Я должен был бы удивиться, что на подобной должности сидит не жирный армейский чиновник, а матерый рукопашник, но не стал, ведь здесь все было не так, как в обычных армейских частях.
- Сэр!
- Не тянись, сержант. Садись. Все, что мне надо о тебе знать - я знаю, а что ты за боец покажет твой первый рейд. И все же интересно, что в тебе нашел Жано?
Затем с минуту майор изучал меня, после чего продолжил: - Ты временно зачислен в группу 'Танго'. Подробности операции сообщит тебе командир, когда сочтет нужным, а я расскажу тебе, чем ты будешь заниматься и что изучать, а также дам общие понятия о структуре нашего подразделения. В конце нашей беседы я тебе дам учебное расписание на две недели. А теперь слушай внимательно, повторять не буду. 'Псы войны' - подразделение особое. К армии не имеем никакого отношения, за исключением званий и дисциплины. Работа у нас коллективная, работаем в команде. Для себя ты должен сразу определить понятие 'человек команды'. Это важно. Так как помимо работы в команде, ты в тоже время отдельная боевая единица. Не совру, если скажу у бойца, сумевшего объединить эти два понятия, шансов выжить намного больше, чем у индивидуалиста - одиночки, будь он даже трижды профессионал. Работать придется в полную силу, без дураков. Твой первый рейд - это и есть твой первый экзамен. Пройдешь его, попадаешь в нашу картотеку, что означает автоматическое заключение контракта. Контракт у нас нестандартный, половина обычного, на один год. О чем это говорит, сержант? Говорит о риске, опасности, смерти. На каждом шагу! Работа у нас сложная, опасная, на пределе человеческих сил и возможностей, но всегда выполнима. Нереальных задач мы перед вами не ставим, поэтому она должна быть выполнена. Не смотря ни на что!
Теперь о базе и о твоем курсе. Все, что тебе надо знать о базе, заключается в двух корпусах. Один, где ты сейчас спишь. Корпус 'А'. Второй - где у тебя будут проходить занятия. Корпус 'Б'. В остальные нос не совать. Пустое любопытство у нас не приветствуется. Группы, посылаемые в рейды, формируются из профессионалов, по четыре - восемь человек. Каждая такая группа специализируется на чемто своем. Задания мы им подбираем в соответствии с их специализацией. Это не правило, но всетаки мы стараемся его придерживаться. Да и практика показывает, что от этого эффективность выполнения заданий только выигрывает. Есть у нас снайперские группы, есть разведгруппы, а есть универсалы. Последних у нас три группы, в их число входит 'Танго'. Основной боевой единицей в группе считается командир и его заместитель. Они и им подобные, не только основа группы, они становой хребет 'псов войны'. На их плечи ложится основная нагрузка. Здесь все: подбор людей, оружие, проведение и выполнение операции. Все лежит на них. Варьируется состав группы, в зависимости от задания, также как и численность.
После этих слов, мне неожиданно пришло на память коечто из того, о чем вчера говорил мне Павел. Совместив их с только что полученной информацией, нетрудно было прийти к выводу: члены группы являются своеобразной группой поддержки для командира и его заместителя. Иначе сказать, своего рода, смертники.
- Например, в вашу группу обязательно войдет взрывник, возможно, снайпер или специалист по электронным системам защиты. У нас большой выбор специалистов, а уж пулеметчиков, как собак нерезаных, так что выбор твоего командира, в отношении тебя, довольно странен. Впрочем, в конце концов, ему идти с тобой в рейд, а не мне. Обычно командиры групп стараются работать с одними и теми же людьми, но война - есть война, пусть даже такая тайная, как у нас. И людей на ней так же убивают. В последней операции твой командир потерял двух бойцов. Так что, сержант, будь готов ко всему. Мне снова пришлось выдержать его цепкий и пристальный взгляд.
- Ваш рейд будет проходить в джунглях. За эти две недели ты пройдешь курс выживания, и сдашь его на 'отлично'. Других оценок мы не принимаем. Ну и, конечно, работа с пулеметом. Пару дней проведешь с инструктором в тире, подберешь себе оружие, а уже потом сам будешь работать с ним. Персонально. Тир - три часа в день, так же, как и физическая подготовка. Не меньше. На все это у тебя две недели. Времени вполне достаточно. Через две недели появиться твой командир. Остальную программу подготовки он определит тебе сам. Вопросы есть?
- Да вроде, нет. Сэр.
- Сержант!
- Сэр! - я вскочил со стула, как подброшенный пружиной.
- Подойдите к столу. Распишитесь. Здесь и здесь. Возьмите расписание. Сейчас вам следует явиться в корпус 'Б'. Там, в полуподвальном помещении - тир. Вас там ждут.
- Есть, сэр!

 ГЛАВА 16  

Вечером бар превращался в некое подобие клуба, где собирались наемники попить пиво, обменяться новостями и анекдотами или просто поболтать с приятелями. Местная традиция, и не мне ее было менять, поэтому каждый вечер мне приходилось идти, знакомиться, шутить, пить пиво, но каждый раз я испытывал внутреннюю скованность, находясь среди этих людей. Помимо того, что они были сами по себе разные люди, они к тому же представляли редкий сплав, как хороших, так и плохих качеств. Сила, воля, смелость и тут же жестокость, насилие, истязания людей. Как я не пробовал, так и не мог понять, как это сборище убийц с садистскими наклонностями может являться тем почти легендарным подразделением 'псы войны'.
'Да это не псы,… Это просто какието собаки бешенные, - такой вывод я сделал после первого вечера.
Когда дело доходило до спора, мне сразу начинали говорить про специфику работы, про то, что нельзя ее делать в белых перчатках. В основном, все их доводы сводились к одной фразе - выжить, убив врага любой ценой. Как не старался, я не мог понять их логики, но с другой стороны: в жизни так не бывает, когда один прав, а остальные не правы. Конечно, бывают исключения, но они так редки. Я уже начал подумывать, не попал ли я из огня да в полымя, переведясь к ним. Но хуже всего были их кровавые рассказы. Они хвастались своими подвигами, как дети хвастаются своими игрушками, делясь при этом такими страшными подробностями, что у меня временами мурашки начинали бегать по спине.
Конечно, не все походили на отпетых головорезов, были и нормальные люди, если конечно их так можно назвать. В основном это были технические специалисты, такие как подрывники, связисты и спецы по различным электронным системам. Эти люди пусть не резко, но отличались от основного контингента, так же как и рассказы и истории встречались такие, что их было смешно и интересно слушать. Встречались даже своего рода сказки. Из одной я узнал, что мой командир побочный сын президента одной из корпораций, из другой, что Макс - сын генерала. Среди этих историй, я сумел коечто выловить и отложить на память. Например, то, что все считали 'бзиком' Жано. Его личное понимание строения нашей государственной системы. В слово 'система' входила личная и общественная жизнь каждого человека, движение и развитие любого общества, партии, правительства. Он верил, что наша система, какой бы совершенной не была, является клеткой для любого человека, а вот рейды - это и есть истинное проявление свободы, или жизнь вне клетки. Также он утверждал, что если взглянуть на наше современное общество повнимательнее, то нетрудно заметить, что программа любой партии, социальная программа или государственные законы самого либерального и демократического государства, ни что иное, как прутья клетки. Все эти прутья призваны держать общество, а значит, отдельную личность за решеткой условностей, которые составляют и направляют отдельную особь по определенной дороге, которая зовется жизнью. Конечно, человек, может обмануться, почувствовав себя свободным, и оставаться таким до конца жизни. В конце концов, истинная вера и есть в какойто степени свобода, но не тела, а… духа, но реальности нашей жизни таковы, что истинному вершителю своей судьбы этого мало. Ему нужно все или ничего. И когда человек поймет это, то сможет пролезть мимо прутьев и обрести свободу.
Услышав подобное откровение от человека, который, как утверждал, неплохо знает моего командира, и ходил с ним в три рейда, я поежился. Это же настоящий бред параноика, замаскированный под социальную теорию.
'Здесь просто рай для психиатров. Заповедник, - к этим мыслям я пришел на третий день своего нахождения в лагере, а на четвертый день меня самого пригласили к врачу - психологу. И все изза того, что в лагере появился наемник по кличке 'Квадрат'.
Только я взял стакан сока из рук бармена, как на стойку надвинулась массивная фигура, толкнув меня тяжелым плечом. Сок, расплескавшись, потек по руке. Бросил недовольный взгляд на толкнувшего меня. Незнакомое, с квадратным подбородком, лицо лучилось непробиваемым самодовольством. Встретив мой взгляд, этот тип нагло усмехнулся мне прямо в лицо. Ситуация была простой и ясной, с подобными случаями, мне уже приходилось сталкиваться в жизни.
- А извиняться тебя мама не учила? - я вернул ему наглую ухмылку, изобразив нечто похожее на своем лице.
- Ты это мне?
- Тебе, парень.
А вот здесь, я явно не предугадал развития событий, надеясь на их традиционное развитие. Угрозы, мат, а уже потом… Поэтому движение его массивного тела оказалось для меня неожиданным и, что удивительно, стремительным, но это я понял довольно поздно, после несколько мгновений тьмы и бесчувствия. Когда перед глазами немного прояснилось, оказалось, что я лежу на полу. Приподнял голову, тяжелую, словно с похмелья. Челюсть ныла, отдавая болью в затылке от малейшего движения. Провел языком по губам. Так и есть. Кровь. И тут меня завело. Нет, это была не дурная вспышка, когда кровь ударяет в голову, и ты бросаешься на обидчика с неистовым криком, ничего перед собой не видя. Меня словно обдало изнутри ведром холодной, почти ледяной родниковой воды, разом охладив все чувства и эмоции. Я встал, среди звенящей тишины, облитый спокойствием, холодным и расчетливым, словно броней. Никогда еще мое сознание не было столь ясным в критический момент. Огляделся. Головы всех, без исключения, были повернуты в нашу сторону.
'Значит, представление? - спросил я их мысленно. - Цирк ходите видеть? Ну что ж, покажем'.
Вытер с губ кровь. Посмотрел на нее, размазанную по ладони, и только после этого негромко сказал, глядя прямо в глаза 'Квадрату': - А как насчет драчки на ножах?
Моего спокойствия, а тем более такого вопроса, он явно не ожидал. Готовый к классическому продолжению драки, он явно не понимал моего нестандартного поведения, а от этого растерялся. Несколько секунд в зале стояла полная тишина.
- На ножах? Сейчас? - но гонор и сила, которую он знал за собой, быстро помогли прийти в себя. - Нет вопросов. Порежу на ломтики, а потом посолю и употреблю с пивом. В зале раздались смешки и шутки.
- Два клинка, - кинул он в окружающую нас толпу. - Займемся воспитанием борзого молодняка по второму кругу. Теперь пришел мой черед показать свою крутость, правда, пока на словах.
- Мне не нужно. У меня есть перочинный ножик, которого мне вполне хватит, чтобы вырезать розочки на щеках у этого симпатичного парня.
По толпе снова прошла волна смеха и шуток: - Силен, парень! Розочки! Как сказал, а?! Перочинный ножик! Вот выдал! Шутник! - но только я достал из кармана 'Зверя', как наемники впали в веселое буйство: - Ты что парень, совсем с головой не дружишь?! Квадрат тебя на ломтики порежет!
Но шумели недолго. Тишина, вместе со сгущающимся напряжением, повисла в воздухе, как только мы с 'Квадратом' ступили в круг. Не успел прозвучать сигнал к началу поединка, как 'Квадрат' закружил вокруг меня, перебрасывая из руки в руку клинок. Блестящее лезвие так и мелькало в его руках. Он явно осторожничал, пытаясь вынудить меня атаковать, чтобы понять, что я из себя представляю. Слишком странно выглядел я с простым ножом в глазах 'псов', в том числе и 'Квадрата'. Я сильно рисковал, сделав ставку на 'Зверя'. Мы уже с минуту кружили, когда наемник решил попробовать меня на вшивость. Сделав шаг вперед, одновременно он выбросил руку с ножом. Сверкнувшее перед самыми глазами лезвие заставило меня усомниться в моем плане, но удача оказалась на моей стороне. Рубанув в ответ, почти наугад, я сумел достать невидимым лезвием стальной клинок. И тут на глазах у всех, лезвие боевого ножа отделилось от рукояти и с легким стуком упало на пол. Окружавшая нас толпа наемников, до этого кричащая и жестикулирующая, оторопела и замерла, почти не дыша. Все взгляды скрестились на руке 'Квадрата', который ошарашено уставился на обрубок в своей руке. Зато я не стал терять время. Воспользовавшись его растерянностью, я шагнул в его сторону. Успеваю словить его полный недоумения взгляд, после чего впечатываю кулак ему в челюсть. Наемник с грохотом летит на пол. Звук падения тела словно разбудил остальных. Закрутились головы, послышались заковыристые восклицания, перемешанные с матом.
- Как тебе это? - бормочу я вполголоса, со злорадством наблюдая, как 'Квадрат' медленно отрывает голову от пола, трогает челюсть рукой и морщиться от боли.
После чего прячу 'Зверя' в карман и, видя устремленные на меня со всех сторон любопытные взгляды, начинаю лихорадочно придумывать объяснение чуду, которое только что совершил. Проходит секунда, другая и я понимаю, что мои объяснения, похоже, никому не нужны, наемники, вместо того, чтобы броситься ко мне с вопросами, столпились вокруг поднятого обрезка клинка и с интересом его рассматривают, комментируя на все лады происшедшее. Обо мне все словно забыли. Смотрю на противника, в ожидании его реакции. Но и тот, игнорируя меня, с интересом рассматривает срез на лезвии. Не зная, что и думать, отхожу к стойке бара.
- Сока, - наткнувшись на вопросительный взгляд бармена, добавил, - апельсинового. Холодного.
Тут же краем глаза замечаю приближающегося 'Квадрата'. Разворачиваюсь к нему, готовый к продолжению 'разговора'. Заметив мой маневр, 'пес' только криво усмехнулся.
- Расслабься. Классный у тебя фокус, - при этом он качнул на раскрытой ладони покалеченный нож. - Учился этому или как? Или это секрет? Раскрывать свою тайну я не собирался.
- Да какой секрет, - немного сиплым, схваченным напряжением, голосом ответил я ему. - Фокус. Фокусник я.
- Фокус?! - искренне удивился он, а потом неожиданно рассмеялся. - Хаха! Фокусник он! Хаха! Пива мне! Почему после схватки мне пить всегда хочется? Не знаешь, парень? Я качнул плечами. Дескать, каждому свое.
- Брось! Не напрягайся! Меня зовут Фрэнки. 'Квадрат'. А тебя, как я слышал, Дэвид?
- Дэвид.
- Будь здоров, Дэвид!
Ухватив со стойки банку пива, выставленную перед ним барменом, он тут же опорожнил ее в три глотка. Потом, похлопав рукой по оттопыренному нагрудному карману, куда он положил обрубок ножа, ухмыльнулся: - Оставлю на память. Как сувенир, - после чего, развернувшись, направился к 'псам', собравшимся большой толпой, в центре зала. В центре внимания было обрубленное лезвие, переходящее из рук в руки. Время от времени то один, то другой наемник, из толпы, кидал на меня любопытные взгляды, но никто даже шага не сделал в мою сторону. Даже бармен и тот смотрел на меня, когда думал, что я не вижу его взгляда.
'Странные порядки. Никто не поинтересуется, чем я разрубил клинок. Или это тоже относиться к запрету на все личное? Хм. Интересно'.
И тут меня затрясло. Накатила запоздалая реакция на происшедшее. В безотчетном желании хоть чтото сделать, чтобы ее унять, я ухватился за высокий стакан с соком, не замечая его вкуса, вытянул до дна. Сразу стало легче. Оказалось, что я тоже зверски хочу пить.
- Еще сока!
На следующий день мое расписание неожиданно изменилось. Отработав с утра свои часы в тире, я после обеда собрался идти на лекцию, как неожиданно запищал коммуникатор внутренней связи. Не трудно было догадаться, чем был вызван неурочный звонок. Впрочем, тут и дураку было понятно, от внимания начальства поединок не ускользнет, но что это будет вызов к врачу - психологу, я явно не ожидал. Думал получить нагоняй, а получил направление на медицинское обследование. Второй раз я удивился, увидев, что врач оказался не мужчиной, а женщиной. Почемуто я решил, что постоянный штат базы, представляет собой чисто мужской вариант. И это, помоему, было бы правильно. Лишние страсти здесь абсолютно не нужны. Тут и так маньяков хватает, а если еще сексуальные появятся… Тогда туши свечи! Правда, в ее оправдание, можно было сказать, что как женщина она тянула на тройку по пятибалльной шкале. Атлетическая фигура в сочетании с большим ростом и широкими плечами придавали ей мужеподобный вид, и только пышные, густые волосы и большие синие глаза, возвращали ее обратно к женщине. К тому же у нее был приятный, грудной голос, вот только сама грудь находилась в зачаточном состоянии. Мой оценивающий взгляд она восприняла легко. Было видно, что ей не привыкать к подобным осмотрам. С минуту мы разглядывали друг друга, после чего она начала разговор: - Дэвид Сакс, сержант, дипломированный специалист. Все верно?
- Все правильно, док.
- Итак, Сакс, как вы оцениваете свое поведение, вчера вечером, в баре?
- Я должен оценивать? Помоему, это ваша работа. Если я не ошибаюсь, то это вы из нас двоих - психолог.
Мое несколько вызывающее поведение было прямым следствием вызова, не просто к врачу, а именно к психиатру. Я всегда считал, что если у меня и будут проблемы со здоровьем, то в последнюю очередь с головой, оттого посчитал подобный вызов за личное оскорбление.
- Психолог - я. А кто из нас устроил вчера поединок? Я или вы?
- Если вы так ставите вопрос, то я. Я дрался. Вчера вечером. В баре. Вас это устраивает?
- Уже легче. Поставим вопрос подругому. Вы легко поддались на провокацию?
- Если вас толкают, причем грубо, то…
- Сакс, я почемуто думала, что вы стоите на более высокой ступени по умственному развитию, чем большинство моих пациентов. Или вы просто строите дурака передо мной?!
- Что именно вы от меня хотите?
- Хочу четких ответов на поставленные вопросы. По ним составлю ваш психологический портрет. После чего пойду на доклад к вашему начальству и обрисую, перед ними, ваш внутренний облик. Надо же им знать, насколько близко ваше внутреннее 'я' соотносится с обликом серийного убийцы. Или сексуального маньяка. Этого хватит? Или вам нужны детали?
Только я начал заводиться от тупости и бессмысленности нашей беседы, как в ее глазах мелькнуло нечто, что явно не соответствовало образу ненормальной докторши. Словно через прорези маски на меня смотрели цепкие и внимательные глаза.
'Это что такая игра? Или тест? А что, похоже. Когда брали на работу в концерн, нечто такое было. Кину пробный шар, а там посмотрим'.
- Оригинальный тест. Чуть было не попался в вашу ловушку, - при этом я изобразил легкую усмешку.
Сначала она смотрела на меня с удивлением, потом озадаченно сдвинула брови.
- Почему вы так решили, Сакс?
- Вас выдал взгляд, доктор. Изображаете разозленную женщину, а взгляд внимательный и цепкий, - я театрально развел руками. - Несоответствие. Отсюда вывод. Или у вас, извините, не все в порядке с головой, или это психологический тест. Остановился на второй догадке. Задумалась, потом рассмеялась.
- Теряю квалификацию. Ладно. Пойдем дальше, - тут она посмотрела на, развернутый перед ней, голографический экран. - Судя по записи вашего поединка, вы хладнокровный человек. Не жестокий. Хотя чувствуется, что проливать кровь вам не в новинку. Сообразительны. Присутствует логика, также анализ. Значит, помимо диплома, у вас мозги есть. Что ж… Вырисовывается очень интересный типаж. Мне интересно будет с вами работать.
Заметив, что я напрягся после ее слов, она добавила: - Не стоит так волноваться, Дэвид Сакс. Это обычный курс психотерапии. Четыре сеанса. У нас все его проходят. Рано или поздно. И даже по несколько раз. Поверьте мне, уж лучше это, чем психбольница. Ну, что вы на меня так смотрите? Вы же умный человек. И должны понимать, что вы все здесь, с небольшими исключениями, наши потенциальные клиенты. А если исходить из моего личного мнения,… - тут она резко оборвала сама себя. - На сегодня все. Жду вас завтра, в это же время. Насчет расписания не волнуйтесь. Мой курс в него уже внесен. Всего, сержант.
- Всего хорошего, док.
Еще через два дня к моим занятиям, помимо визитов к психологу, прибавился новый предмет под названием 'Виртуальные джунгли'. Теперь я помимо теоретического материала, час в день, бродил по созданным в моем воображении джунглям, закрепляя материал на практике.

 ГЛАВА 17  

Прошло около двух недель. Я лежал на кровати и смотрел по 'голо' вечерние новости, когда в дверь постучали. С тех пор, как ушел в рейд Павел, я жил один. И меня это вполне устраивало.
'Наверно, прислали нового соседа, - с некоторым неудовольствием подумал я, перед тем как крикнуть: - Входите! На пороге показался Макс. Огляделся. Оглядел меня.
- Неплохо выглядишь, Дэвид.
- И тебе привет, Макс.
Пока я садился на кровати, он, тем временем, подошел неторопливо к креслу, сел в него, забросив ногу за ногу. Вслед за ним по комнате распространился запах хорошего одеколона. Парадная форма сержанта, сидевшая на нем как влитая, была явно сделана на заказ. Чисто выбритое, с тонкими чертами, лицо. Сейчас он выглядел настолько моложаво, что мог сойти за холеного выпускника военной академии, но я подозревал, что под маской эстетствующего интеллигента прячется морда дьявола. Я не всему верил, что говорили о Жано и Максе, но как сказал один из наемников: 'людей, которых они отправили на тот свет, вполне хватит на кладбище средних размеров'. К тому же большинство наемников сходилось в том, что своей чрезмерной жестокостью Макс выделяется особо на фоне остальных 'псов'. И в тоже время наемники считали за честь идти с ними в рейд, считая их одними из лучших командиров групп. Не желая больше путаться в подобных противоречиях, я решил составить свое мнение при более близком знакомстве с ними.
- Говорят, у тебя неплохо идет учеба, Дэвид.
- Всегда любил учиться.
- Непривычные слова для наемника. Прямо скажем, чужие. А с другой стороны, что тебе еще говорить. Дипломированный специалист. Интеллигент. Занимался научными изысканиями. Голова у тебя работает, как надо. Да и с руками, вроде, порядок. Вон как 'Квадрата' сделал. Никто ничего до сих пор понять не может. Не зря, мы с Жано на тебя глаз положили. Не зря.
- Хм. Он сам напросился.
- Такой он у нас задира, этот 'Квадрат'. Ни одного новичка не пропустит. В разведке служил. В морской пехоте. Кстати, по званию обер - офицер. Кровью заслужил свои погоны. По большому счету, очень даже неплохой мужик. Есть у нас и похуже люди, так что тебе еще повезло, - снова ухмылка скользнула по его губам. - Сумел ты поразить народ, сумел.
Он говорил, а его глаза изучали меня. Холодные, ничего не выражающие, подобные им, я видел у Доктора, 'торговца мясом'. Сравнение не пошло на пользу моим нервам. Чтобы както скрыть свое состояние, я решил спрятать его за пустым разговором.
- Как отдыхалось? Хорошую память о себе оставили? - но даже этот невинный вопрос прозвучал двусмысленно. Попытался исправить положение. - Девочки довольны остались?
Макс, если и заметил мою скованность, все равно продолжал делать вид, что все идет как надо.
- После нас, все всегда остаются довольны. Мы с Жано, люди щедрые. Бармены и девочки были готовы нас на руках носить, только бы мы не уезжали, но работа - это святое. Поэтому мы здесь и готовы к новым подвигам. Сев поудобнее, он поменял ногу.
- Теперь поговорим о том, ради чего я к тебе пришел. Тебе крупно повезло, парень. Обычно у нас уходит от двух до трех недель на отдых и подготовку к следующему заданию, а тут достался целый месяц. А сейчас еще к нему еще неделю добавили. Штабистам чтото показалось сомнительным в разведданных. Запросили дополнительное время для перепроверки, а нам добавили к подготовке еще две недели. Так что времени у нас на все хватит. Тебе уже, наверно, говорили о составе и комплектовании групп?
После моего молчаливого кивка, продолжил: - Тогда повторяться не стану. Мы универсалы. Работаем командами по шесть - восемь человек. На этот раз состав такой. Командир. Врач. Снайпер. Два взрывника. Спец по электронике. Пулеметчик. Это ты. Теперь вот что. Пока есть время, надо определиться по твоей второй специальности, хотя она напрашивается сама собой. Ты ведь инженер высокой квалификации. И хорошо разбираешься в электронике. Верно?
- Думаю, что да.
- Раз так, пройдешь курс по системам электронной защиты. Я уже консультировался. Для специалиста такого класса, как ты, трех недель подготовки вполне хватит. Как тебе эта новость?
- Отлично. Подобное известие я принял как подарок. Так я и сказал Максу.
- Рад. Рад, что все так просто разрешилось. Ведь недаром нас зовут универсалами, каждый из нас владеет второй специальностью, а то и несколькими. Жано, например, великолепный снайпер, а также один из лучших бойцов по рукопашной схватке. Первый по ножевому бою. Нож бросает, как бог. Я врач и хирург. С любым оружием на 'ты'. Специализируюсь на снятии часовых. Да и в точности метания гранат, со мной мало кто потягаться может. Вот такие мы с Жано крутые. Лучше с нами не связываться. Шутка, Дэвид. Это шутка. Дальше. В этом рейде мы работаем с проводником. Самая ненадежная фигура в нашей работе. Но без нее иной раз никуда не деться. Местность можно досконально изучить по карте, но там только то, что видела съемка из космоса. В любом случае абориген даст сто очков вперед, и карте, и данным. Правда, у карты есть неоспоримое преимущество. Она не способна на предательство. На этом пока все. Остальное командир доскажет. Теперь рассказывай, как тебе здесь живется?
- Нормально. База как база. Люди и предметы, которые нам преподают, на первый взгляд, странные, но я так понимаю, это с непривычки. Со временем все утрясется. И кормят отлично.
- Лаконично изложил, ничего не скажешь. Но без души. Слушай, Дэвид, ты мне почемуто кажешься какимто зажатым. Я прав?
Я кивнул головой, но объяснять ничего не стал. Но Макс, очевидно, и так все понял.
- Плюнь, и забудь о тех россказнях, которые вешают тебе на уши наши парни. Ловить кайф от риска, а смерти надо смеяться в лицо. Вот и вся их доморощенная философия, упрощенная и дикая до безобразия. В этом есть только одна здравая мысль, которую нужно выделить. Человек, сходивший в два - три рейда, сильно меняется, хочет он этого или не хочет. Там, в Зоне, все против тебя. Джунгли, бандиты, змеи. Только там начинаешь понимать, насколько тонка ниточка, связывающая тебя с жизнью, а когда это поймешь, начинаешь сражаться за свою жизнь. В полную силу. Убивая всех и каждого, пытающихся перерезать эту самую ниточку. Это основа, фундамент нашей работы, если можно так выразиться. Теперь перейдем к надстройке. Официально мы спецподразделение, на самом деле - палачи. Когда наш мир - государство, судья, объявляет смертный приговор преступнику, а мы, 'псы' - палачи, приводим его в исполнение. Такие же государственные служащие, только с оружием в руках. Посмотри на нашу службу с этой точки зрения. Может так тебе будет проще осознать и принять.
Теперь о том, почему я завел этот разговор. Я не духовный наставник, а уж тем более не проповедник какихлибо идей. Просто я пытаюсь найти нужную струнку в твоей душе, затронув которую, ты мог бы понять меня, командира, наших парней, а не ставить на нас, даже не попытавшись разобраться, что к чему, клеймо кровавых убийц. Пойми, нам с тобой идти в Зону, где правит только одна голая сила, основанная на крови и страхе. Только 'Псы' противостоят ей и в какойто мере сдерживают. Нас ненавидят и бояться. Все эти вожаки и лидеры, считающие Зону своей безраздельной вотчиной, почтут за честь самолично выпустить кишки любому из нас, дай им только шанс. Если у нас не будет понимания и взаимодействия, считай, что этот шанс они уже получили, - Макс сделал паузу, подчеркнув, тем самым, свою последнюю фразу, затем продолжил. - С обычным головорезом я не стал бы говорить об этом. С ним просто. Его не надо убеждать, ему нужно только указать цель. Ты другой человек, Дэвид. Умный, смелый и жесткий, пусть ты даже сам не сознаешь этого, уповая на свои демократические взгляды. Хочешь, я тебе скажу, в чем основываются твои сомнения? На вбитых в тебя, с детства, законах общества. Человек человеку - брат. Не убий. И тому подобное. Ты просто продолжаешь жить тем, во что ты сам не веришь. Вот в чем твоя проблема.
- Моя проблема не в этом. Хотя и в этом тоже, но в любом случае в твоих словах, Макс, присутствует логики больше, чем во всем остальном, что я слышал ранее. Принимаю и постараюсь соответствовать.
- Это не ответ.
- Можете на меня рассчитывать. Не подведу.
- Этот ответ мне больше нравиться.
Я ожидал продолжения разговора, но Макс, вместо этого, откинувшись на спинку кресла, уставился неподвижным взглядом кудато в пространство, никак не реагируя на мой недоуменный взгляд. Пожав плечами (мысленно), я стал обдумывать только что услышанное, но далеко продвинуться в мыслях мне не дал, появившийся на пороге, командир. Поздоровавшись, сел в кресло, рядом с Максом. Переглянулись, после чего Жано без всякого перехода начал говорить: - Постоянный самоконтроль, жесткое подчинение командиру и поставленной задаче - краеугольные камни нашей работы. К ним надо еще прибавить умную жестокость. Но она величина не постоянная. Просто определенные этапы некоторых операций требуют превентивных мер. Например, в качестве акции устрашения, требуется убить не только лидера преступной группировки, а произвести зачистку под 'ноль' деревни или поселка, где базируется банда. Я просил Макса сделать упор на подобные аспекты нашей работы. Надеюсь, ты все правильно понял, Дэвид.
- Надеюсь, что так, сэр!
- Хорошо. Работа у нас командная. Отсюда вывод: взаимопонимание и взаимовыручка должны быть стопроцентными. Мой приказ или приказ моего заместителя обсуждению не подлежит. За невыполнение приказа, за трусость - смерть. Гнев и героизм - плохая замена профессионализму. А это значит, что любое несанкционированное действие, способное подвергнуть группу риску, в той или иной степени, уже является основой для наказания. Степень вины определяю я. Тебе все понятно?
- Да, сэр.
- Хорошо. До этого я говорил о тяжести и специфичности нашей работы. Это все так. Но есть и плюсы. Хорошие деньги. Выживешь после двух контрактов - куча денег и отпущение всех грехов, о которых знает правосудие. К сожалению, твой случай особый. У корпораций свой суд. На этом все. Вопросы есть?
- Никак нет, сэр!
- Когда нет рядом начальства, нет нужды тянуться в струнку. Вполне достаточно того, что ты будешь меня называть командиром. Так же и в рейде. А теперь… У нас не принято спрашивать лишнего. Я также придерживаюсь этого правила. Но все что связано с ножами…
Тут он сделал многозначительную паузу. Мне ничего не оставалось делать, как достать 'Зверя'. Глаза обоих прямо прикипели к фигурной ручке ножа, лежащего в моей руке.
- И что дальше? - осторожно спросил Макс, не отрывая глаз от моей раскрытой ладони.
- Работая на корпорацию, я сумел заключить мономолекулярную нить в оболочку. Вот она. В виде рукоятки ножа. До меня этого никому не удавалось сделать.
- Не понимаю, - искренне удивился Макс. - Ты что, умнее целой корпорации?
- Нет. Просто когда нашей лаборатории предложили эту тему, проблема практически была решена. Оставалось лишь отшлифовать ее.
- Ты не боишься, - спросил Макс, - что корпорация, узнав о твоем ноже, им же и настругает тебя на ломтики.
- Семь бед - один ответ. К тому же вы первые, кто узнал о 'Звере'.
- И последние, - успокоил меня Макс. - А почему ты его так назвал?
- Не знаю. Может потому, что он у меня все на зуб пробует, - шуткой ответил я.
- Ха - ха! Неплохо сказано. Можно попробовать?
- Не вижу проблем.
Я активировал 'Зверя' и показал, как с ним обращаться. Опробовали они его, по очереди, на журнальном столике. Когда от того остались одна щепа, а страсти поутихли, оба поднялись, чтобы уходить. И тут командир неожиданно сказал: - Не удивлюсь, если ты окажешься не тем, кем выглядишь на первый взгляд. Слишком много всего тебе дано. Как испытаний, так и талантов. Для таких людей судьба обычно приберегает отличный, от остальных людей, путь.
После чего, развернувшись, пошел к двери. За ним двинулся Макс со словами: - До завтра, Дэвид.
- До завтра, - рассеяно откликнулся я, находясь в полной растерянности от слов Жано.
На следующий день я познакомился с остальными членами группы, отобранными командиром в рейд. Трое специалистов - наемников появились на базе еще вчера. С ними я столкнулся на утренней пятикилометровой пробежке, а днем вместе преодолевали полосу препятствий. Двое из них обычные крепкие парни, с широкими плечами и крепкими кулаками. На них я обратил столько внимания, сколько уделял каждому новому лицу, появлявшемуся на базе, зато третий резко отличался своим видом и поведением от других наемников. Сухой, поджарый, жилистый. Создавалось впечатление, что физические нагрузки проходили не через него, а вдоль, обтекая его тело. Если после полосы препятствий у всех были совершенно мокрые майки, и пот градом стекал с распаренных лиц, то у этого майка была почти сухая, и только лоб слегка вспотел. 'Интересный тип, - еще тогда подумал я.
Вечером интересный тип неожиданно подошел ко мне в баре и представился. Сергей. Специалист по электронным системам слежения и наблюдения. Объяснил, что подошел ко мне только потому, что ему сказали, мы, вроде как, коллеги. Разговаривать с ним оказалось очень трудно. Шуток не понимал. Отвечал односложно. Я уже не знал, куда деваться от занудного собеседника, если бы чисто случайно, вопреки правилам, не упомянул о том, что некоторое время работал инженером - исследователем.
- А в какой области? - тут же последовал вопрос.
- Нанотехнология. Нейроволокно. Исследования в области электронных технологий и полей.
Тут его словно подменили. Он ожил прямо на глазах, забросав меня такой кучей вопросов по специальным темам, что я едва изпод нее выбрался. У него оказались обширные знания в различных областях, если те, хоть в какойто мере, затрагивали его специальность. К тому же, он оказался экс - чемпионом Фальстафа по многоборью, что легко объясняло его высокую физическую подготовку.
Простым разговором, наши дебаты, переполненные техническими и специальными терминами, с комментариями на статьи и научных авторитетов, никак нельзя было назвать. Смешно было видеть, как наемники, проходя мимо нас, корчили физиономии и крутили пальцами у виска. Сергей же их просто не замечал, настолько был увлечен беседой.
Взрывников нашей группы звали Курт и Эл. Валентино - снайпер. Он прибыл на базу последним из нашей группы. Все трое показались мне простыми и циничными ребятами, не утруждающими свои мозги излишней работой. Хорошие деньги, красивые девочки, хорошее виски - это все, что им было нужно от жизни. Последний член нашей группы, проводник, должен был нас встретить в какойто заброшенной деревушке, посреди джунглей.
Предмет 'Электронные системы защиты' сменил курс 'флоры и фауны Северных джунглей'. На эти лекции я ходил с Сергеем и наемником по имени Нильс.
По истечении двух недель, командир, помимо основных предметов, стал натаскивать нас, как команду, на слаженность действий. Закладка взрывчатки. Снятие часовых. Отражение атаки. В тактической игре 'отход группы' основную роль играл я. Роль смертника.

 ГЛАВА 18  

Зеленое море, колыхавшееся под нами, мне трудно было назвать лесом. Выросший на берегу океана, я воспринимал лес, как некую совокупность множества деревьев, и дальше этого понятия не шел, но картина, проплывающая под нами, с каждой минутой поражала меня все больше своей фантастической грандиозностью. Многоярусные кроны, вздымавшиеся на десятки метров и связанные между собой сотнями лиан, где среди диких переплетений мелькали еле уловимые тени, но как только попытаешься разглядеть их, как перед глазами вновь смыкается густая листва лесных великанов. А взять тот миг, когда стаи ярких птиц, потревоженные гулом вертолета, взлетают вверх подобно разноцветному фейерверку или когда блестит и играет на солнце река, причудливо извиваясь подобно серебристой змее, скользящей среди джунглей. Никогда не видевший ничего подобного, я был настолько очарован дикой красотой, что на некоторое время забыл о легком мандраже, засевшем во мне занозой с той самой секунды, как я проснулся. Очнулся я только после команды: - Приготовиться!
В следующую минуту воздушная машина замерла в воздухе, после чего начала снижаться. Рев турбин усилился. Осторожно глянул вниз. Мы садились на свободное пространство, освобожденное от джунглей. Не успел я удивиться подобному феномену, как глаз различил, наполовину скрытые, надвигающейся растительностью, развалины брошенной деревни.
Не успел последний контейнер коснуться земли, как вертолет взметнулся в небо, а мы, разобрав багаж, с максимально возможной скоростью, начали углубляться в джунгли. Нам нужно было как можно дальше уйти от места высадки, сбить со следа местных охотников, как на зверя, так и на человека. Когда местные главари банд узнают, что за гости к ним прибыли, они будут землю носом рыть, лишь бы добраться до наших скальпов, не говоря уже о том, что в Зоне голова 'пса' имеет хождение как валюта, причем крупного номинала.
Уже с первых шагов я понял, что этот поход запомню надолго, если не на всю оставшуюся жизнь. Ноги по колено проваливались в слой мха, ботинки цеплялись за невидимые глазу корни, замедляя и тормозя, и без того трудное, продвижение. Мелкий гнус висел в воздухе целыми облаками, заползая при малейшей возможности, во все щели, которые только мог найти. Никакие репелленты не помогали полностью, укусы появлялись периодически. Желание чесаться доводило до исступления, но сбивать ритм движения было нельзя, оставалось ждать отдыха, проклиная все и всех в душе.
Пешие рейды 'псов' разбиты на этапы. Каждый этап занимал приблизительно час, в зависимости от местности, а затем следовал пятнадцатиминутный отдых. За это время командир сверял нашу точку местонахождения с электронной картой, если надо корректировал, определял направление. Затем следовала команда, все поднимались с земли, выстраивались в цепочку - и вперед! Двигались по одному, пробивая дорогу специальным тесаком, с самозатачивающимся лезвием. Прорубавшего дорогу, через пятнадцать минут, сменял другой. Когда мне приходилось идти впереди, в глазах скоро начинало рябить от напряжения. Приходилось не только смотреть, куда ставишь ногу, рубя при этом наотмашь сочную зелень, но и шарить взглядом по нижним ветвям, где обычно лежали змеи и прочие твари, желающие попробовать тебя на зуб. К середине дня темп продвижения снижался, усталость и выматывающее напряжение давали о себе знать, а тут еще наше тропическое обмундирование, которое чуть ли не в первый день, превратилось в задубевший кокон от смеси брызг сочной зелени, а также мазей и репеллентов, которыми мы мазались на каждой стоянке. К концу дня, я просто превращался в некий механизм, запрограммированный на определенный ряд действий, а тут еще сама атмосфера тропического леса давила на психику, вызывая к нему стойкое отвращение. Вечный полумрак, влажность и откровенная враждебность. И это не все! Никогда не забуду почти полуметровую голову змеи, неожиданно появившуюся изза ствола, в полутора метрах от меня. Сколько я простоял, замерев с тесаком в руке, под ее не моргающим взглядом угольно - черных глаз, даже не знаю, но как только голова исчезла, я побил все мыслимые рекорды скорости прорубания в джунглях, мечтая только об одном, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. Вечером того же дня Эл наткнулся на выводок пауков, размером в два сложенных человеческих кулака, и совершенно не подходивших ни под какое известное нам описание. Решив не рисковать, мы просто выжгли это паучье логово. После этих двух случаев командир уменьшил смены до десяти минут и замедлил темп движения, так как шли с опережением графика, да и погони за нами не наблюдалось. Но и помимо всяких хищников нам не давала жизни и иная живность, которая пищала, визжала и щебетала так, что к концу дня у меня частенько звенело в ушах. Жизнь в этом сумрачном мире протекала, не менее бурно, чем в других местах тропического леса.
К вечеру третьего дня мы вышли к широкой реке, катившей свои волны величаво и неторопливо. Она текла словно сама по себе, и в тоже время являлась неотъемлемой частью гигантского леса. Чем дальше мы шли, тем шире становилась река, раздвигая лес то топкой болотистой почвой, то желтокоричневыми отмелями размытого берега. Все шире становились просветы между деревьями, пока, наконец, мы не вышли на первую встреченную нами, на протяжении всего пути, поляну. В ноздри ударил густой, терпкий, вкусный аромат, а в глазах зарябило от богатых расцветок, усеявших поляну, цветов. Это было почти то же самое, как если бы я нашел радугу, лежащую на земле.
Разбив со всеми предосторожностями лагерь и дав условный сигнал, мы приготовились ждать нашего проводника, который должен был появиться в течение суток. Вечером командир собрал нас и объяснил суть задания. Нашей целью был Лион Веракрус. Даже я, человек, далекий от дешевых сенсаций и криминальных новостей, знал, кто он такой. Крупнейший продавец оружия и наркотиков, а по своей натуре - убийца и садист. Лично ему инкриминировалось убийство восьми человек, в их числе двое полицейских и федеральный судья, не говоря уже о сотне, убитых и замученных, людей по его приказу. Это были только те люди, смерть которых была официально подтверждена. За свои преступления Веракрус трижды приговаривался к смерти. Заочно. Его труп желало видеть не только одно правительство, поэтому общая сумма премий за его голову перевалила за полмиллиона кредитов.
Хороший оратор и юрист, в свое время, он сумел хорошо проявить себя на поприще политики, но жадность, беспринципность и жестокость поставили точку на его многообещающей карьере, заставив уйти в мир криминала. С помощью старых связей, неординарного ума, коварства и запредельной жестокости, он сумел создать самую настоящую криминальную империю, после чего, в один прекрасный день, провозгласил себя королем Зоны.
Все эти годы его искали различные спецслужбы. Шесть операций - шесть провалов, во время которых Веракрус был дважды ранен. Второй раз в результате неудачной засады агентов государственной безопасности, после чего он перестал выезжать кудалибо без взвода телохранителей. Помимо них у него имеется личная гвардия, численностью около роты, набранная из профессиональных наемников и коммандос. По словам командира, выходило, что у некоронованного короля есть свои люди в правительстве, генштабе, а также в управлении разведки, благодаря которым, он все еще жив и наслаждается свободой. Тактика выживания Веракруса была основана на постоянном передвижении, смене мест проживания, машин и телохранителей. Так было в течение последних шести лет, пока управление разведки не узнало о построенном подземном комплексе в Северных джунглях. Узнало случайно, изза некомпетентности ближайшего окружения Веракруса. В один прекрасный день, в сети появился сайт, посвященный жизни и деятельности 'яркой и уникальной' личности, 'человека, который сделал сам себя', Лиона Веракруса. Кроме его, насквозь лживой, биографии, там был ряд роликов и 'книга жизни', якобы написанная самим Лионом, по типу книг 'Делай как я и станешь богатым и счастливым'. Когда спецслужбы проанализировали все документы, расположенные на сайте, то у них глаза на лоб полезли. Помимо различных восхвалений, там оказались виды и интерьеры внутренних покоев, неизвестного им до сих пор дворца Веракруса. После передачи снимков и роликов специалистам, те, после долгого изучения, вынесли вердикт: все эти комнаты, залы, рестораны и бассейны, должны находиться глубоко под землей. По истечении трех месяцев кропотливого труда спецслужбам удалось, наконец, составить список специалистов по возведению подземных коммуникаций, строителей и архитекторов, исчезнувших без следа за последние два года. Теперь они знали точно, подземный комплекс существует. Но где? На освоенной территории или в Зоне? На Севере или на Юге? Аналитики и разведчики, начавшие работать в данном направлении, неожиданно не наткнулись на странное сообщение одного из агентов, в свое время, оставленное без должного внимания. Агент, работавший в Зоне, в Северных джунглях, сообщил около двух месяцев назад, что один из жителей небольшой деревушки нашел бетонный колодец в джунглях. Тотчас в управлении была создана, строго засекреченная, спецгруппа, начавшая тщательно, по крупицам, собирать сведения обо всем, что касалось этого района. Посылать разведчиков для проверки не решились, если они засветятся, дело можно было считать проваленным, так как подобные новости в Зоне распространялись почти мгновенно. Поэтому агенту было приказано лично убедиться в существовании колодца, после чего решено послать 'псов', чтобы те поставили точку в деле Веракруса. Свинцовую точку.
Спустившись, через люк по лестнице, на площадку, мы увидели два, шедших от нее, арочных тоннеля, высотой в полтора человеческих роста. Вдоль стен в специальных коробах, на высоте груди, шли кабели. Пол был ровный, покрытый серым пористым пластиком.
Проводник, по имени Ливан, не стал мешкать, сразу направился к левому туннелю, а когда заметил, что мы не торопимся за ним идти, сделал нам дополнительный знак рукой - 'пошли'. Командир оставил меня и Сергея на развилке, после чего остальная группа исчезла в полумраке туннеля. Мы тут же разделились: Сергей поднялся наверх, наблюдать за местностью, я же остался, здесь, под землей.
Страх темноты - это нечто большее, чем детские страхи, это атавистический признак, оставшийся в нас с прошлых веков. Он обладает загадочной властью над человеком и его сознанием. Эти ощущения - мысли пришли мне в голову, после того, как я остался один в чернильной тьме подземелья. Я словно перешел границу, оказавшись в другом мире, где нет ни солнца, ни неба. Выпал из своей реальности и времени. Тишина подземелья постепенно начала давить на меня, пробуждая в глубине души страх. Звуки шагов, звучавшие совсем не так, как на поверхности, казалось, заглушали еле слышные, почти на грани слуха, шорохи и шепот неведомых теней, хозяев мрака. Они заставляли напрягать слух и зрение, стараясь вычленить из этой кажущейся тишины нечто зыбкое проходящее на гране человеческих чувств. Попытки выкинуть эти детские, глупые мысли, наконец, увенчались временным успехом, но я знал, они не исчезли окончательно, а только спрятались до поры - до времени, в ожидании, когда я снова дам слабину.
Спустя двадцать минут группа вернулись. Оказалось, что туннель ведет довольно далеко, к тому же в двух местах разветвляется. В ближней к выходу части находилось нечто вроде продовольственного склада длительного хранения. Два десятка дверей с крупно нарисованными на них номерами. Замки электронные, внутренние. Открывались дистанционно, с удаленного пульта. Все это определили по одному из хранилищ, оказавшемуся открытым и пустым. При осмотре обнаружилось нескольких сломанных контейнеров для хранения сухих пайков. Теперь нужно было решить, что делать дальше. После короткого совещания, командир подвел итог: - План действий будет такой. Разбивкой базы заниматься не будем, слишком много пока неясного. На поверхности, в метрах ста от люка делаем тайник - закладку, а временной базой станет открытое помещение, которое мы нашли здесь под землей, - тут он покосился на аборигена, безучастно сидевшего на корточках в нескольких метрах от нас. - Этого типа все время держать при себе. Не отпускать ни на шаг.
- Он нам еще нужен? - поинтересовался Макс.
- Пока да, - последовал лаконичный ответ.
После чего мы принялись за работу. Основное время ушло на подготовку и маскировку тайника. Оставшуюся часть вещей затащили в подземелье, в свободное складское помещение. Пустой каменный мешок. Серые стены. Над дверью горит тусклая лампочка.
После обустройства на новом месте командир дал нам час на обед и отдых, после чего, разбив команду на две части, отправил их сразу по двум туннелям, а меня, теперь уже с Элом, снова оставил защищать тылы. По крайней мере, так выразился Макс перед уходом. Выбравшись с взрывником на поверхность, мы расположились друг к другу спинами так, чтобы контролировать как можно больше окружающего пространства. Судя по тому, что командир наложил запрет на пользование связью, ситуация складывалась непростая, к тому же это читалось по его глазам. Сильно озабоченного человека сразу видно. А тут еще Сергей со своим заявлением: - Странно все это. Система сигнализации есть, но не подключена. То же самое, с люком на поверхность. На нем помимо сигнализации стоит кодовый замок. Несложный, правда, но неподготовленному человеку вскрыть его проблематично. Хотя всему этому есть объяснение. Крысы. Я тут наткнулся на вскрытый кабельный короб. Похоже, кабель ктото пробовал на зуб.
- Я тоже видел перекрученный, изжеванный кабель. На второй развилке. Он выходит из энергощита, - подтвердил наблюдения нашего электронщика Валентино.
Макс тут же подбил итог: - Склады длительного хранения. Крысы. Нерадивый техперсонал.
Немного подумав, командир согласно кивнул головой: - Что ж, принимаем этот вариант за рабочий.

 ГЛАВА 19  

'Уже третий поиск за сегодня. Чего командиру неймется. Вроде уже…'.
Мысль была оборвана частым топотом ног со стороны туннеля, куда минут пять тому назад, ушел взрывник. Сердце на миг замерло, а потом с ходу резко и тревожно застучало. Прислушался. Бежал один человек. 'Эл? А что за спешка?'.
Включаю 'ночное зрение', пытаясь с помощью специальной оптики разобраться в ситуации, но кроме фигуры бегущего взрывника, так ничего и не увидел. Передернув затвор, застыл в ожидании. Тот, добежав до меня, резко затормозил.
- Крысы, - он даже не бросил, а словно сплюнул это слово, причем с явным отвращением.
Я снова перевел взгляд ему за спину, в полумрак туннеля. Пустота. После чего разрешил себе расслабился.
- Ну, крысы. О них мы уже говорили. И что?
- Крысы, - снова повторил он. - Идут потоком. Из правого туннеля.
- Их что, так много?
- Намного больше, чем хотелось бы, придурок! - резко бросив, он стал рядом со мной, затем передернул затвор и замер в ожидании.
Его тревога мне казалась надуманной до тех пор, пока не донесся шум, еще невнятный, но неотвратимо надвигающийся из глубины коридора. Постепенно общий звук стал дробиться на писк, перестук когтей, повизгивание. Тут же из темных уголков моей души полезли страхи. Еще несколько секунд томительного ожидания и увидел волну серых теней, катящуюся на нас. Я не знаю, что удержало меня на месте, когда каждая клеточка тела кричала: - Беги!!
Из шокового состояния меня вырвал яростнозлой голос Эла: - Приготовить световые гранаты! По команде 'три' - бросаем! Крысиная 'волна' неотвратимо катилась на нас.
- Один, два, три! Давай!
Я кинул, вслед за ним, гранату в крысиную стаю, после чего закрыл глаза и нагнул голову. Двойной грохот громом прогремел в ушах. Открыл глаза. Передние ряды крыс, ослепшие и обожженные, сбившись в громадный ком, рвали друг друга, при этом все больше и больше сатанея от боли и ярости. Казалось, тут и конец крысиному нашествию. Видно, и Эл придерживался того же мнения, только этим можно было оправдать его запоздалую команду: - Огонь! - когда поток крыс неожиданно снова двинулся в нашу сторону.
Пули сумели выкосить первые ряды, но твари неудержимо шли вперед. Мы только успевали менять кассеты. Вскоре туннель в радиусе пятнадцати метров был покрыт ковром из мертвых и живых крыс. Минуты нашей жизни отсчитывались сменяемыми обоймами. Пули то мягко шлепали, впиваясь в тела крыс, то отлетали, с визгом рикошетя об пол и стенки туннеля. Вдруг неожиданно хвостатые твари ослабили напор, став набрасываться на трупы своих сородичей, а еще через минуту нескончаемый поток превратился в беспорядочную кучу сцепившихся и рвущих друг друга тварей, словно ктото невидимый подал неслышимую команду 'жрать!', тем самым, отменив атаку. Не желая повторить ошибку, мы, даже отходя, продолжили непрерывно стрелять. Добравшись до помещения - склада, где мы устроили себе временную базу, мы бросили еще по одной гранате, после чего нам осталось отстреливать отдельные группки крыс, рвущихся в нашу сторону. Несколько минут спустя последним неугомонным тварям пришел конец. Только гдето в глубине туннеля крысы беспорядочно метались, противно пища.
- Твой пулемет, парень, сегодня поработал на славу. Не хотел бы я… - что он хотел сказать, я так и не узнал, так как в следующую секунду в наших коммуникаторах раздался голос командира: - Прикройте нас!
Эти слова ударили меня словно током, встряхнув до самого основания. Если до этого, война с крысами происходила на линии раздела бессознательных, доведенных до автоматизма, действий и животных рефлексов, то теперь я испытал чувство острой опасности. А если к нему прибавить вид коридора, заваленного трупами крыс, тяжелый запах разбросанных внутренностей, смешанного со сладковатым запахом крови и проникавший в ноздри даже через фильтр маски, то наверно можно было понять мое состояние. Отвращение, тревога, страх были основными компонентами в этом коктейле чувств. Наконец раздался частый топот ног. Пальцы до боли сжали оружие.
'Один. Два. Двое?! Остальные…, - додумывать дальше не стал. - Засада?! Или крысы?!'.
Бесшумное бегство подтвердило последнюю мысль. Вторым подтверждением стал невнятный гул, идущий из глубины коридора. Если в первый раз я не представлял всего ужаса, находясь в шоковом состоянии, то сейчас у меня каждый нерв стоял дыбом. Я словно очутился в центре ожившего сюрреалистического кошмара. Тусклый свет освещает стены, заляпанные кровью. А из глубины подземного царства поднимается лавина маленьких демонов с красными глазками. Эта нарисованная подсознанием и страхом картина настолько захватила меня, что я пришел в себя только от громких слов Эла: - На счет 'три'! Раз. Два. Три!
Пропустив за наши спины, командира и Макса, мы почти синхронно бросили гранаты в надвигающуюся крысиную лавину. Когда открыл глаза после двукратного хлопка, я снова увидел рвущих друг друга тварей, и тут же комок рванулся от желудка к горлу. Но, опережая его, последовала резкая команда Жано: - Световые гранаты! На счет три!
Не успела тяжелая дверь, с лязгом встать на место, как в голову пришла запоздалая мысль: - Почему сюда, а не на поверхность?', но продолжения она не получила. Многократные нагрузки, испытанные психикой и телом, за столь короткое время и до этого момента отодвинутые в подсознание, теперь разом навалились на меня. Еще несколько минут назад я не чувствовал боли в мышцах плеч и рук, а теперь мне казалось, что пулемет имеет неподъемный вес. В ушах до сих пор звенело эхо от выстрелов. Только сел на пол, как тело и сознание словно оцепенели, оборвав мои связи с окружающим миром. Очнулся я, когда почувствовал, как ктото остановился около меня. Поднял голову. Это был командир.
- Ты хорошо держался, Дэвид. Молодец, - несколько секунд смотрел мне в глаза, после чего он отошел и сел у противоположной стены. Некоторое время я тупо смотрел на него, потом с трудом разжав пальцы, поставил пулемет у стены. Потряс затекшими кистями рук, чувствуя, как возбуждение медленно вытекает из меня. Сделано это было бессознательно, автоматически, но именно эти простые движения явились толчком для осознания самого себя. Если бы меня сейчас спросили, что произошло со мной за последние несколько минут, я вряд ли смог бы ответить на этот вопрос. Вслед за сознанием в меня вошли звуки. Уши уловили еле слышный шум и легкий скрежет за тяжелой дверью. Зябко повел плечами. Невольное движение заставило меня окончательно вынырнуть из мира внутренних ощущений, и вернуться в действительность. Обвел глазами помещение. Командир, сидя напротив меня, с отсутствующим выражением лица, крутил в руке метательный нож. Макс и Эл сидели рядом друг с другом, спинами подпирая дверь. Глаза их были закрыты. Можно было подумать, что они спят, но это было не так. Почувствовав мой взгляд или это было совпадением, но в эту секунду Макс открыл глаза.
- Это ловушка. Нас предали. И ктото должен за это ответить, - по его тону можно было понять, что предатели, когда он их найдет, пожалеют о том, что родились на свет.
'Ловушка? Он что имеет в виду, что мы в… ловушке? Стоп! Эти крысы… - тут мои мысли перебил взрывник, начав ругаться. Грязно, с массой отвратительных оскорблений и сравнений, выплескивая через мат, все, что накопилось у него на душе. Никто не останавливал его, пока он сам не прервавшись, не спросил: - А проводник? Эта тварь не могла нас продать?
- Он просто пешка. Не в нем дело. Хотя я не исключаю этот вариант, но мне кажется, что Макс прав. Это ловушка. А колодец с туннелями просто приманка, как кусок сыра для мыши. Думаю, что все скоро проясниться, - голос командира был ровен и даже, в какойто мере, деловит.
- Но почему просто не устроить засаду?! - все никак не мог успокоиться Эл. - Почему крысы? Их что, натравили на нас?
В разговор вступил Макс: - Их целенаправленность, агрессивность и размеры, говорят о том, что это мутанты, специально выведенные в лаборатории. Вполне возможно, что это новый вид биологического оружия. Правда, еще не доработанный, - в ответ на наши с Элом недоуменные взгляды, он пояснил. - Мы ведь живы. Значит, оружие не совершенно.
- Что происходит?! - вырвалось у меня. - Объясните ктонибудь, наконец!
- Если ваш командир не против, то лучше мне это сделать самому, - голос шел от плафона над дверью. - Ну, как Жано, хочешь услышать, за сколько вас продали? Даже не по отдельности, а оптом. Жаль, не вижу изумления на ваших лицах. Теперь разрешите представиться, ваш покорный слуга… виноват, теперь уже хозяин, Лион Веракрус. А вы, полагаю, элитная команда 'псов'. Впрочем, и здесь нужно сделать оговорку, 'бывших псов'. Как вам моя ловушка? Понравилась? У меня таких еще три. Они находятся в радиусе от сорока до двухсот километров от моего подземного дворца. Пока моя маленькая хитрость вскроется, в джунглях вырастет приличное кладбище. Хахаха! А вы будете его основателями! Хахаха!
Меня поразил не голос, а открывшаяся сознанию мысль, что мы не ушли от смерти, а только получили короткую отсрочку. Неожиданно мне стало жарко. Следом появилось ощущение, что не хватает воздуха. Судорожно глотнув пару раз, бросил отчаянный взгляд на командира, но тот в это время смотрел на грязный колпак лампы. Только я хотел вскочить на ноги, как Макс сделал жест рукой 'сиди'.
- Что тебе надо? - голос командира был ровен и сух.
- Ваши жизни, Жано. Вы первые, кто залетел в мои сети, и смею надеяться, не последние. Жаль, конечно, что вы не попробовали прорваться на поверхность. Очень жаль. Тогда бы сейчас мы беседовали лицом к лицу. Ладно. Что сделано, то сделано. На армию не надейтесь. Сигнал маяка здесь не пройдет. Все надежно экранировано. Но все равно вы везунчики! У вас есть оружие. Вы можете застрелиться. Жаль, конечно. Хотелось бы лично побеседовать с каждым из вас. Но, увы… Надеюсь, что другие, кто придет вслед за вами, смогут доставить мне больше удовольствия! Они ответят за все! Они будут ползать у меня в ногах, запихивая внутренности обратно, в свои распоротые животы!! Я буду нарезать их ломтями, скармливая мясо крысам у них на глазах! Это будет вам урок! Будете знать, как стоять на дороге Лиона Веракруса!! Лучше застрелитесь, везунчики! Сейчас! - возникшая пауза только сгустила напряжение. - Впрочем, я несколько погорячился. Нервы, господа. Нервы. Это беда нашего времени. Теперь мне надо идти. Много работы. Вам, живым покойникам, проще. Торопиться уже некуда. Кстати, как вам ваша братская могила? Достаточно комфортабельная, не правда, ли?! Ох! Опять заболтался. Все, ухожу.
Голос замолк, я повернул голову к командиру. Тот показал жестом, что я должен сделать. Через пять минут, 'жучок' лежал у меня на ладони, а еще полчаса ушло на сканирование нашей камеры. Прибор показал: все чисто, после чего я снова сел на свое место. Никто не сказал ни слова. Да и о чем говорить: приговор оглашен и подписан, но так, оказывается, думали не все. Неожиданно раздался голос Макса: - Хотел бы я знать, кто нас предал?
'Какая, к черту, разница? О себе нужно думать. О себе. И… о смерти! Неужели это конец? Этот каменный мешок и будет нашей братской могилой? - я взвинчивал себя подобным образом, пока тишину не нарушил своим вопросом взрывник: - А как погибли парни?
Вопрос был явно не продуманный заранее, родившийся стихийно, под воздействием случайного импульса. Это стало понятно, когда уже в следующую секунду на его лице читалось написанное крупными буквами сожаление о случайно вырвавшемся вопросе. Наступило неловкое молчание. Эл, поняв свою ошибку, сам исправил положение: - Вопрос снимаю.
Неожиданно я поймал себя на мысли, что перестал бояться. Так бывает, когда страшного вокруг тебя слишком много. Страх сам себя сжигает. Происходит пресыщение. Ты уже ничего не чувствуешь кроме тупой усталости, которая постепенно переходит в апатию. Я впал в забытье. Ощущение времени и пространства исчезло. Очнулся, когда все уже спали, возможно, за исключением командира. Тот, похоже, просто сидел с закрытыми глазами. Видимое безразличие этих людей к смерти испугало меня. Они были готовы к смерти, а я нет. Меня просто обдало жаркой волной страха, сдавившей горло и перепутавшей мысли. Попытка взять себя в руки, провалилась, не успев начаться, чувствовать себя жалким и несчастным было легче. Мне так не хотелось умирать. Потолок, словно крышка гроба, надвинулся на меня, давя и прижимая к полу. Я почувствовал себя замурованным заживо. Там гдето наверху жизнь, светит солнце, растет зеленая трава, а я здесь, в этом гробу… Живой мертвец. От этой мысли веяло безысходностью. Жить. Я хочу жить! Сердце тяжело бухало в груди. В висках наперебой стучали маленькие молоточки. Хотелось пить, но в тоже время не хотелось шевелить даже пальцем, словно мысли о скорой смерти были веревками, спеленавшими меня.
'Меня скоро не станет. Все будут, а меня не будет. Это неправильно! Это несправедливо! Почему я?!'.
Всем понятно, что их жизнь рано или поздно закончиться смертью. Но когда она придет? Никто не знает, потому что пребывает в неведении о дне ее прихода. А когда знаешь, что твоя жизнь стала измеряться не в десятках лет, а в часах. Что тогда? Знать о приходе своей смерти, но ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить ее. Это страшно. Начинает сводить с ума. Чтото подобное, очевидно, происходило сейчас со мной. Впереди меня ждала тьма. Я знал это. Какой она будет? Не хочу знать! Хочу жить! Я терял над собой контроль. Реальность ускользала. Попытался вырваться, хватаясь за мысли, как за соломинки. Но сознание не удержавшись, провалилось в хаос и только на самой грани восприятия проскакивали мысли, острые как иголки: - Жить! Хочу жить!'.
Я был словно в бреду. Хотелось взвыть и бежать отсюда прочь, лишь бы не видеть этих холодных каменных стен, этого жалкого тусклого света. Солнце! Хочу увидеть солнце! Это было не желанием, а нечто большим, раскаленной иглой прожегшим мое сознание насквозь. В ту же секунду за моей спиной, опиравшейся на стену, неожиданно образовалась пустота, а по глазам ударил яркий свет.

 ГЛАВА 20  

Я словно находился в двух местах сразу. Мыслями в темноте подземелья, рядом с крысами - мутантами, а всем своим физическим существом - под палящим солнцем, среди непонятных развалин. 'Это неправильно! Я сошел с ума! Как настоящие!'.
Последняя мысль относилась к небу и солнцу. От этой, казалось бы, обычной картины, меня заколотило самым натуральным образом, несмотря на палящие лучи полуденного солнца. Зеленый лес. Синь неба. Оранжевый апельсин солнца. И развалины, посреди которых я лежу. Картина была проста и ясна, но насколько она реальна? Разум, привыкший опираться на логику и факты, сбоил, разрываясь между истинной действительностью, находящейся глубоко под землей, во тьме, и окружающей…реальностью. Я не специалист в области человеческой психики, поэтому ничего не знаю о галлюцинациях, замещающих реальность в сознании больного, зато я исследователь - практик, поэтому решил пойти путем эксперимента. До этого я неподвижно лежал на спине, боясь пошевелиться, а тут сел, опираясь на руки. Окружающая меня картина не потеряла глубину, не исказилась, чего я боялся в глубине души, а осталась такой же, как и была. Взяв камень в руку, сжал его в кулаке. Рука, пусть через перчатку, но чувствовала грубую шероховатость и острые углы сколов. Некоторое время смотрел на него, потом отбросил. Раздался перестук перекатывающегося по плитам камня. После чего резко развернулся и взглянул прямо на солнце. Тут же отвел глаза. Смахнул слезы. Это была реальность! Несколько минут растерянно крутил головой в разные стороны, в надежде получить хоть какуюто подсказку происшедшему, но - увы!
'Что случилось, черт возьми?! Я хочу знать! Что произошло?! Я хочу знать!'.
То, что со мной сейчас происходило, было ближе к детской истерике, чем к серьезному осознанию случившегося, но мое состояние продолжалось недолго, до тех пор, пока я в исступлении, с силой, не ударил кулаком по куску стены, лежавшему передо мной. Острая боль пронзила руку, сдернув мутную пелену сомнений с моего, все еще не решающегося принять эту реальность, сознания.
- Я буду жить!
Слова, сами собой сорвавшиеся с губ, стали для меня своеобразным толчком. Резко вскочив на ноги, я прошелся между развалинами, наслаждаясь каждым своим движением, радуясь каждому шагу. Потрогал кусок стены, после чего сорвал травинку. Покрутил ее в руках, отбросил. Я наслаждался простором, солнцем и подаренной мне жизнью, как маленький ребенок, переполненный беспричинной детской радостью. Прошло немного времени и кружащая голову радость пошла на спад. Сразу же в голове закружился вопрос: как я оказался на поверхности. Я переместился. Исчез там, после чего оказался здесь. Нашел дверь, соединяющую две точки пространства, и открыл ее. Но откуда у меня ключ? Ведь человек на это физически не способен. Тогда… чудо? Всю свою сознательную жизнь смотря на мир сквозь призму науки, я не мог так просто поверить в случившееся. Попытки объяснить то, что случилось, увязать с логикой, проваливались одна за другой. Радость постепенно переросла в досаду. Муки продолжались до тех пор, пока я не почувствовал, что плавлюсь от жары, стоя на самом солнцепеке. Пересев в тень, падающую от разрушенной стены, вытер пот со лба. Некоторое время смотрел на зеленую стену тропического леса, раскинувшегося в ста метрах от меня, потом обреченно спросил сам себя: - Значит, чудо?! И вдруг неожиданно услышал слова: - Не понимаю'.
Голос был тихий, совершенно бесцветный, лишенный малейшего оттенка, и шел, словно, ниоткуда. Я замер от неожиданности, не понимая до конца, слышал я чтонибудь или нет. Испуга не было, как и удивления. Одно чудо произошло, почему же не произойти второму?
'Значит, еще одно чудо? - закинув вопрос - удочку, я тут же прислушался к себе. Откликнется голос или нет? Но ответа не было. 'Показалось? Эй! Ты… где?'. 'Не… объясню. Трудно, - слова отдались слабым эхом, гдето, в голове. 'Трудно, говоришь. А кому сейчас легко?'.
Подождал немного, и хотя ответа не получил, не сильно расстроился. Сейчас я чувствовал себя как гончая, взявшая след. Интуиция подсказывала мне, что мой переход и этот голос связаны между собой, а значит, можно будет получить объяснение случившемуся. Не тратя времени даром, тут же начал свой допрос: - Как я оказался здесь? Понимаешь? Попал сюда. Из одного места в другое'.
Сейчас я исходил из того, что если мое перемещение не чудо, то его вполне можно отнести к одному из неизвестных умений человека, лежавшего до поры до времени в стороне от протоптанных путей человеческого сознания. Ответ невидимки больше походил на набор слов: - Портал… Разум… Перемещение… Прокол… Пространство'.
Я всегда гордился своим умением посмотреть на проблему со стороны, когда она предстает совсем в другом свете, словно раковина, приоткрывшая свои створки, позволяет полюбоваться на жемчужину. Сейчас оно мне пригодилось, как никогда. Мозг заработал в рабочем ритме, вычленяя отдельные слова и придавая им смысл. Портал - перемещение - прокол пространства.
'Неужели он говорит… о телепортации? Не может быть! А почему нет? Факт налицо и объяснения к месту. Выходит, что мечта человечества сбылась? Это же, какие возможности… Не об этом думаешь, Сакс. Принимаем за рабочий вариант! Теперь перейдем к слову 'разум'. Что получается? С помощью своего мозга я сумел проколоть пространство… и очутится здесь. Все в тон! Непонятно только почему я оказался именно здесь, а не в другом месте? Но об этом позже. Главное другое, как у меня это получилось? С помощью… этого… невидимки? А он сам откуда? И, вообще, кто он?!'.
'Кто ты? И почему ты оказался здесь? - немного подумав, добавил, почемуто, вслух. - Во мне. 'Я… разум. Другой. Чужак. Посланник. Гонец. Странник'. 'Разум здесь, а где тело?'. 'Странник'.
'Что ты заладил: странник, странник. Я и так понял, что ты путешествуешь. Зачем ты здесь? Как исследователь? Ты ученый?'. 'Не понимаю'.
'Здорово! Он не понимает. Так какого черта ты пошел на контакт, не изучив нашего языка? Может, ты потерпел крушение?'. 'Не понимаю'.
'Хорошо, вернемся к вопросу о перемещении. Я сам сюда… попал,…переместился? Или ты меня перенес?'. В ожидании ответа, я замер. 'Нет. Ты… сам… портал. Открывать… вход'.
- Я могу перемещаться в пространстве? Сам?! Здорово! - это я уже произнес вслух, в пылу восторга. - Класс!
Я вскочил, затем снова сел. Снова вскочил. Сейчас мне трудно было контролировать себя, когда во мне, казалось, ликовала каждая клеточка моего тела. Прошло несколько минут, после чего я сумел взять себя в руки. 'А раньше? Раньше, я мог так…перемещаться… сам?'. 'Не знаю'.
- Не знаю, - передразнил я голос. - А кто знает?
Решил еще раз уточнить. Мало ли что мог напутать невидимка, запинающийся на каждом слове. 'Мой разум создал портал, и я… переместился в пространстве. Это так?'. 'Переместился. Да. Не точно. Нуль - переход'.
'Нуль - переход? Стоп! Похоже, до меня… Ты вроде сказал, что мой разум… это портал. Своего рода дверь. Я ее открываю… Только для себя? Или для других тоже? Понимаешь? Не один'. 'Не понимаю'.
- Он не понимает. Я не понимаю. А кто понимает? Кто мне все объяснит? - теперь у меня не хватало терпения. Только начал разбираться, как появилось новое понятие, и смысл опять пропал. Но другого пути добраться до истины, как продолжить расспросы, просто не было.
'Хорошо. Я хочу… попасть в другое место. Сделать портал и переместиться. Что я должен сделать для этого?'. 'Не понимаю. Слова… не понимаю'.
- Так. Приехали. Мать…
Некоторое время я матерился вполголоса, выпуская пар. Потом еще некоторое время сидел, бездумно глядя на зеленую стену тропического леса. Несколько успокоившись, стал вспомнить, что когдато знал или слышал о телепортации, но в итоге был вынужден признать, что ничего существенного не знаю. Информации не хватало катастрофически, тогда я перескочил в мыслях на возможный образ невидимки. Тут ко мне неожиданно в голову закралась, серенькой мышкой, нехорошая мысль: - Ты во мне не застрял…э… во время такого… перемещения?'. 'В тебе. Не объясню. Сложно'. 'Ну и черт с тобой! - подумал я, а вслух спросил. - Что теперь делать? И тут же сам себе ответил: - Действовать!
В более спокойное время, и в другой обстановке, я вел бы себя подругому. Возможно, паниковал, копался в себе, а затем попытался бы выстроить логическую цепочку, рассматривая и анализируя каждое звено в отдельности, приводя в соответствие с логикой и законами природы. Но сейчас, находясь в джунглях, один, без оружия и еды, в неизвестном месте, при обстоятельствах, которые можно назвать фантастическими и не ошибиться при этом, я просто не мог себе позволить осторожничать. Нужно было все выжать из ситуации, дававшей шанс выжить, а возможно и не мне одному.
Из оружия у меня был только десантный нож, висевший на поясе, а в кармане 'Зверь'. Плюс двухдневный сухой рацион в таблетках и полфляги воды. Правда, имелся еще набор фильтров, с которым при наличии любой, даже болотной, воды, смогу продержаться суток пять. Но иметь возможность перемещаться в пространстве и умереть от жажды - это нонсенс. Сведя все воедино, я был готов морально и физически провести эксперимент, уже хотя бы для того, чтобы выжить. Осталось только выяснить, где кончик нитки, который должен торчать из спутанного клубка. Я снова и снова пытался подвести логическую базу под то, что знал, но вскоре понял, эти отрывочные данные ничего не дают. Тогда я попытался вспомнить детали, которые привели меня к проколу пространства. Только начал опускаться мыслями под землю, во тьму, как тут же понял, что дало мне тогда толчок. Солнце! Оно явилось проводником сюда. Кстати этим, возможно, объяснялось мое появление в развалинах, расчищенном от джунглей месте, на самом солнцепеке. Место моего появления хорошо увязывалось в логическую цепочку. Ведь развалины сдерживали наступление леса, а значит тени и полумрака. Похоже, это то, что надо. Мне просто нужно четко представить картинку того места, куда я хотел попасть. До сих пор не знаю, почему не провел пробный эксперимент, здесь, на поверхности, а вместо этого стал представлять тусклый свет лампы, серые шершавые стены комнаты - склада. Причем, настолько явственно, что холодок страха, еще не выветрившийся окончательно из меня, тут же прошелся по спине. В следующий миг я почувствовал прохладу и трупный запах. Открыв глаза, тут же вздрогнул от запоздалого страха.
'А если не удастся второй раз уйти отсюда? Идиот! Там надо было попробовать. Там, на поверхности!'.
Вспышка страха была настолько острой, что я забыл обо всем на свете. И только сумев стряхнуть с себя липкую паутину страха, до меня, наконец, дошло, что я снова сумел открыть дверь в пространстве.
'Я могу это! Могу! Мо… - но чувство ликования захлебнулось в туже секунду, как только мои глаза освоились в полумраке. Мое появление не вызвало волны восторга и шумной радости, как я ожидал, а наоборот - недоверие и тревогу. То, что на их глазах произошло чудо, ровным счетом ничего не значило. К сожалению, эти люди, профессиональные убийцы, в отличие от большинства уже давно похоронили свои детские фантазии, причем всерьез и навечно. Не веря никому и ничему до конца, они, наверно, поэтому и были живы до сих пор. Я исчез и появился. Эти действия, не санкционированные командиром, можно было оценить поразному. Начиная от неповиновения командиру и вплоть до предательства, поэтому их глаза, великолепно умеющие ловить в прицел врага, теперь ловили мое малейшее движение. Стволы, опущенные к земле, меня не могли обмануть. Напряженность их поз, говорила о готовности вскинуть оружие и стрелять, как только появиться хоть малейший повод. Их нервы сейчас представляли проволочку, ведущую к гранате - растяжке. Зацепил - бах! И тебя нет на свете! Дальнейшее молчание это дополнительная нагрузка на нервы, поэтому я решил: чем быстрее разряжу обстановку, тем будет лучше для всех, а в первую очередь для меня самого. Надо удивить их. Поразить воображение, если конечно, оно у них осталось.
- Командир, у меня проявилась возможность… ээ… перемещаться в пространстве.
В первый и видно в последний раз я видел удивление на его лице, после чего оно снова стало ничего не выражающим, зато настороженные, прощупывающие взгляды у остальных членов группы изменились, если у Макса он стал недоверчивоосторожным, то у взрывника просто непонимающим.
'Не поверили. Я бы тоже не поверил. У меня за плечами знания, опыт, а я и то,… Что тогда про них говорить, с их стандартным мышлением…'.
- А ято думал, куда ты исчез. Даже парней расспросил, не посылал тебя ктонибудь за пивом и солеными сухариками. А ты, оказывается, решил на солнышке погреться. Понимаю, - секунду помолчав, командир добавил. - Очень хорошо понимаю. Напряжение все так же продолжало висеть в воздухе.
- Ты где этому хитрому фокусу научился, если не секрет? Или склепал хитрый механизм в своей лаборатории, как и нож?
- Это трудно, так сразу, объяснить, командир. Сам узнал об этом… даре, чуть больше часа назад. Так что деталей и тонкостей от меня не ждите.
- Интересные дела, - вставил свое слово Макс. - Сначала крысы. Потом Веракрус. Теперь ты. Прямо парк развлечений.
- Хахаха! Точно! Хаха! - неожиданно захохотал Эл. - Парк развлечений!
Я понимал, что это все нервы, но меня все равно покоробило. И слова, и смех.
- Хорошо. Я попробую.
- Пробуй, Сакс, а мы постараемся понять.
Только теперь, после этих слов командира, наступила разрядка. Я это почувствовал. Стена, выросшая между нами, не исчезла, но уже не была такой прочной. Садиться никто не стал, мы остались стоять, друг против друга, только стволы автоматов опустились еще ниже.
- Наверно, я слабее духом, чем вы. Страх, захлестнувший меня, был такой силы, что казалось,… вотвот и крыша поедет. Сдерживал себя, сколько мог, но желание увидеть хоть одним глазком солнце, очевидно, чтото перемкнуло у меня в голове. И вдруг желаемое превратилось в реальность, - тут я увидел жестикуляцию Макса, который пальцем ритмично постукивал себе по виску. - Понял тебя. Но я не знаю, что у меня было, в голове, в тот момент. Каша была. Единственное, что могу сказать точно; страшно хотел увидеть солнце. А потом,… потом я оказался на поверхности.
Здесь я замялся, не зная, как объяснить им, то, что произошло дальше. В конце концов, решил, о чужом разуме им знать не стоит. Командир, не торопился комментировать мои слова, продолжая рассматривать меня, словно видел впервые, а Макс с Элом наблюдали за его реакцией. Беспокойство, что меня могут не так понять, снова закралось в сердце. Дескать, пришел попрощаться. Пришлось опять приняться за объяснения.
- Командир, я хочу попробовать вытащить вас отсюда. Правда, не уверен, что все получится как надо,… но хочу попытаться.
- Хорошая мысль. Она мне нравиться, но не нравиться твоя неуверенность, а с другой стороны, у нас нет иного выхода. Даю добро.
- Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.
- Макс, побеседуй с ним. Похоже, это твой клиент.
'Черт! Он же психолог! Пусть и бывший. Как я мог забыть об этом! То, что надо!' Макс подошел ко мне.
- Извини, Дэвид. Ни отдельного кабинета, ни соответствующей обстановки - нет. Придется работать в спартанских условиях. Давай выкладывай мне свои проблемы и страхи. Только подробно - подробно. И поверь, я приложу все свои силы, чтобы тебе помочь, хотя бы потому, что мне тоже очень хочется увидеть солнце.
Я постарался перевести в слова все ощущения, которые только смог вспомнить.
- Это просто чудо. Тут, в принципе, нужен священник, а не я, - подвел итог сказанному Макс, после некоторого раздумья, - но я тоже хочу увидеть солнце. Поэтому давай попробуем.
Забросив ремень автомата на плечо, он взял меня за руки, после чего стал пристально смотреть мне в глаза. В них было желание жить такой силы, что мир во мне перевернулся. В следующее мгновение солнце ослепило меня. Я закрыл глаза. Потом отпустил руки Макса. Во мне опять переплелась радость возвращения с осознанием обладания подобным чудесным даром. 'Я снова это смог! Я могу! Могу, черт возьми!'.
Несколько минут я бездумно смотрел на зеленую стену джунглей, на солнце, на небо, в который раз переживая восторг возвращения. Наконец, очнувшись, я вспомнил о доке. Тот стоял, в двух шагах от меня, с блаженной улыбкой на губах, щурясь на солнце.
- И священник не понадобился, а Макс?
- Не понадобился. До сих пор не могу поверить… Это действительно чудо! Просто голова кругом идет. И верю, и не верю. Я уже думал, что все… А когда ты пропал…
Еще несколько минут он говорил без перерыва. Я его не прерывал, прекрасно понимая, что он сейчас чувствует, уйдя от смерти, дышавшей ему прямо в затылок. Наконец, он замолк. Некоторое время мы смотрели друг на друга. Сейчас в его глазах помимо извечной настороженности, неожиданно проглянуло нечто похожее на восторженное удивление апологета веры, узревшего чудо. Наверно, не только он, но и вся его жизненная философия испытывала в данный миг жестокое потрясение. Наконец, он отвел взгляд. Потряс головой, потом несколько раз потер руками лицо. Это были не нервные движения, он, явно, таким образом, пытался прикоснуться к реальности, вернуть себе прежнее мироощущение. Впервые за все время нашего знакомства, я смотрел на него без тени страха. Заметив, что я наблюдаю за ним, улыбнулся, потом сказал: - Ну что, Дэв, тащи остальных из подвала, пока Веракрус не понял, что клетка пустеет.
- Нет проблем, док. Я пошел.
Если с Максом прошло как нельзя лучше, то с остальными я намучился. Особенно с Элом. Только после двух часов, тяжелого, почти непосильного труда, весь мокрый от пота, я смог перебросить его на поверхность. После чего рухнул на землю, словно подкошенный. Лежа, я слышал, словно издалека, как Эл допытывался у командира и Макса, что это за новая военная разработка, с помощью которой они оказались на поверхности. Слышал, как ко мне подходили, чтото спрашивали, но сил не осталось даже на то, чтобы открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы подняться. Последнее, что услышал, это был приказ командира, отправлявшего Макса с Элом на разведку, после чего я окончательно провалился в темноту.

 ГЛАВА 21  

Сознание все еще находилось между явью и сном, когда я понял, что со мной говорят. Еще через мгновение понял, кто говорит.
'…у вашего мозга… большие возможности. Плохо понимаю твою… физическую составляющую. Я… не ты. Мы - разные. Вижу ваш мир… иначе… подругому…'.
Сон исчез мгновенно. Я внимательно вслушивался, боясь пропустить хоть одно слово, тем более что невидимка, похоже, пополнил свой словарный запас новыми словами и выражениями.
'Ты говори. Говори. Я слушаю, - подбодрил я его, когда он вдруг запнулся. - Что не пойму, переспрошу'.
'У вашей расы, есть… сила… разума. Но вы… ее не ищите… в себе. Нет концентрации. Ваша жизнь… суета…Нет цели'.
'Да он просто болтает, - пронеслось у меня в голове. - Нет. Так не пойдет. Об этом мы поговорим какнибудь потом, а сейчас я хотел услышать о перемещениях в пространстве. Хорошо? Какова максимальная дальность перемещения? Вид энергии. Как ее можно аккумулировать? А то я вчера создал пять,… нет, шесть порталов - и все. Вырубился. Выжало, как лимон. Об этом лучше поговорим. Только в деталях'.
'Дальность - это что? - после того, как я ему втолковал некоторые элементарные понятия, чужак продолжил. - Небольшое расстояние. Но это неточно. Ты другой. Пробуй. Энергия? Не понимаю. Попробуй подобрать другое понятие'.
Подобным образом, мы долго говорили. Я переспрашивал, уточнял, постоянно пытался найти альтернативу выражениям и словам, при этом чуть ли не физически страдая изза того, что исследовательский процесс проходит на уровне ощущений, а не точных исследований. К сожалению человечество еще не придумало ни теории, ни специальных терминов для перемещения в пространстве, кроме слова 'телепортация', поэтому для описания своих ощущений я использовал то, что ближе всего подходило для меня самого. Благодаря всем этим барьерам, процесс усвоения информации пришлось проводить в несколько этапов: сначала выслушать, потом осознать сказанное, сравнить и проанализировать, а уже только потом принять как факт. Естественно, что я пытался найти не научную подоплеку процесса перехода, а его простое понимание, узловые моменты, но даже это было трудно, так как у меня не было этих самых элементарных понятий о природе подобного феномена. Но один вывод напрашивался сам собой. Мимо него нельзя было пройти. Подобная способность никак не могла образоваться на пустом месте, а это значит, у людей изначально, самой природой, заложена возможность овладения перемещением в пространстве. Отвлекшись на эту идею, я потерял на некоторое время нить беседы, после чего совсем перестал понимать пришельца.
Некоторое время лежал, лениво перебирая в уме отдельные моменты ночной беседы. Потом попробовал понять, хочу ли я спать дальше. Оказалось, не хочу. Открыл глаза, приподнял голову. Светлая полоса рассвета уже начала теснить ночную тьму. До ноздрей донесся аромат начавших распускаться цветов. Следом запели, защебетали птицы. Мысли стали чистыми и прозрачными, как утренний бодрящий воздух. В такие минуты хочется думать, что все плохое и страшное осталось позади, а впереди будет только хорошее, но стоило мне повернуться в сторону нашей стоянки, как взгляд наткнулся на неподвижную фигуру командира, сидевшего на обломке стены. Благодушный настрой тут же смыло, вернув меня к реалиям сегодняшней жизни. Память тут же напомнила события вчерашнего дня.
'Брр! Сущий кошмар. Как хорошо, что он закончился. Кстати, а что это за развалины, в которых мы обосновались?'
Внимательно приглядевшись, начал разбираться в том, что вчера проскочило мимо сознания.
'Очевидно, здание было длинным, с широкими окнами. Похоже, это были производственные корпуса или нечто подобное. Скорее всего, наркотики. Потом их бомбили, а в довершение полили напалмом'.
Об этом мне сказали две воронки, наполовину засыпанные землей и заваленные обрушившимися стенами, а о напалме - проплешины выжженной земли, которые до сих пор сдерживали напор травы и кустарника, не давая тем подобраться к развалинам.
'Ладно. С этим, вроде, все ясно. Пойду, пообщаюсь с командиром. Может, они с Максом, чтонибудь придумали, пока я спал'. Подойдя, сел рядом.
- Салют, командир.
- Салют, Дэвид. Набрался сил? - головы он так и не повернул, продолжая обшаривать взглядом пространство перед собой.
- Все в полном порядке, командир.
- Введу тебя в курс дела. Сейчас мы находимся на развалинах одного из бывших подпольных заводов Веракруса. Я нашел их у себя на карте. Если правильно сориентировался, то мы находимся в девяти - десяти километрах от места, где нам была устроена ловушка, - и вдруг прервавшись, он задал вопрос. - Дэвид, а почему именно ты оказался способным на такое?
- Даже не знаю, командир. Хотя и думал об этом. Не знаю, честно, - помолчал, думая, что последуют новые вопросы. Не дождавшись, спросил сам. - Так что мы будем дальше делать?
- Маяк - сигнал, который мы получили на базе, оказался маломощной моделью, с радиусом действия не более восьмидесяти километров. Почему так случилось, будем разбираться, когда доберемся до лагеря. Теперь чтобы подать сигнал армейцам с нашего маяка, нам надо будет отмахать не менее сорока - пятидесяти километров в югозападном направлении.
- Но у нас, вроде, еще один маяк был.
- Верно, но он в тайнике - закладке. Нам туда соваться, как ты сам понимаешь не с руки. Нас сейчас ищут по всем направлениям. Подтверждение этому: за ночь, мы слышали трижды гул вертолетов. Мы тут, с Максом, посовещавшись, решили, надо уходить отсюда. Люди Веракруса, скоро расширят круг поиска. К этому моменту нам надо оказаться как можно дальше от этого места, где мы как на ладони. Сейчас парни подниму, завтракаем и уходим. К тому же с путем отхода нам крупно повезло. От развалин ведет дорога в нужном нам направлении. Это порядка восьми километров, сравнительно, чистого пути. Пока это все.
Вроде получалось не так уж плохо, но и ощущение радости разговор не вызывал. Я стоял рядом с командиром, пытаясь понять, чем это ощущение вызвано, как вдруг понял: дело не в тоне или смысле сказанного, а в самом Жано. Чтото с ним самим было не так.
'Он что, винит себя? Но в чем? Нас предали. Мы чудом остались в живых. Что еще ему надо?!'.
- Командир, чтото не так?
- С чего ты взял?
Я хотел чтото сказать, лишь бы ответить, а вместо этого взял и ляпнул: - Командир, а если мне попробовать махнуть в логово Веракруса? В его подземный дворец?
В следующую секунду я осознал, какую сделал глупость, но было уже поздно. Не знаю, что на меня нашло, что потянуло за язык, скорее всего, в основе моей горячности лежала месть за тот кошмар, что я тогда пережил в подземной камере смерти. И еще мне хотелось опробовать свою необыкновенную способность, проверить коекакие свои мысли на практике. Правда, предполагал я проделать эксперимент не в столь экстремальных условиях, но раз так получилось, буду рисковать. Жано некоторое время молчал, думая, а потом сказал: - Дэвид, ты, что к этой своей способности, научился еще и мысли читать?
- Нет, командир. Вы что, хотели мне это предложить?
- Нет. Только подумал. Твои возможности - это только твои возможности. Тут решать тебе.
Командир явно играл словами. Ему нужна была победа. Поражение наносило урон его чести, его титулу 'лучшему из лучших'. Только сейчас я это понял.
- Решил, командир, - я постарался сказать это как можно более твердым голосом, при этом ругая в душе самого себя последними словами. Отступить я уже никак не мог.
- Ну что ж, решил так решил. Тебе, насколько я понимаю, нужно знать место со всеми подробностями, чтобы… приземлиться. Посмотрел на меня. В его глазах читался вопрос.
- Да. Все правильно.
- Там, на моей разгрузке, лежит планшет. Войди в меню. Операция 'Тиран'. Там все. Фотографии, карты, информация. Что неясно - спросишь.
Пролистав с десяток страниц на экране, я нашел то, что искал. Объемные фотографии и видеоролики покоев диктатора, в подземном комплексе. Почему Веракрус считал, что его роскошные апартаменты должны покорить умы людей и не дать думать о нем, как о палаче и садисте, было для меня загадкой. Спальня, бассейн, зал виртуального кино, личный ресторан. Все роскошное, до приторности. Выставляя все это напоказ, он откровенно бросал вызов миру и обществу. Дескать, плевать я на вас хотел! Если это был вызов, то я его принял. Пока я изучал и запоминал покои короля Зоны, встал Макс. Подошел. Поздоровался. Став у меня за спиной, некоторое время вместе со мной смотрел на экран, потом отошел к Жано. О чемто коротко переговорили, поменялись местами, после чего командир подошел ко мне.
- Ну что?
Под этим вопросом подразумевалось многое. Не передумал ли я, решил ли с выбором помещения, есть ли у меня к нему вопросы. На все это ответил кратко: - Спальня. Там не должно быть систем наблюдения.
- Хороший выбор. Я бы тоже остановился на этом варианте. Теперь по поводу твоих действий. После того как установишь заряд и включишь, у тебя будет полторы минуты. Полторы. Более детальную инструкцию и взрывчатку получишь у Эла. Теперь смотри.
Командир достал и продемонстрировал мне бесшумный пистолет, стреляющий отравленными иглами: - Это для собак. Смерть наступает мгновенно, а вот дальность и кучность стрельбы у этой пушки хромает.
Не дожидаясь вопроса, тут же пояснил свою фразу: - После одного случая Веракрус завел собак - телохранителей, которых разместили по всему дворцу. Это достоверная информация. Возможно, они есть и в спальне. А может, и нет. Будем исходить из худшего. Вопросы ко мне есть?
- Нет.
- Тогда буди Эла.
От взрывника я узнал, что взрывчатка по своему строению напоминает гранату. Начинку, сильное взрывчатое вещество, покрывала специальная оболочка, начиненная плазменными зарядами. При взрыве, вместе с ударной волной летели многочисленные сгустки плазмы, сжигая все на своем пути. Обычно такие устройства взрывали с больших расстояний изза их огромной разрушительной силы. У меня же в запасе был только временной интервал, в полторы минуты. Нажать и исчезнуть. Остановить взрыв я не мог.
После уточняющих инструкций и небольшой практики с взрывчаткой и пистолетом, я был собран и экипирован лично командиром, после чего удалился за разрушенную стену. Закрыл глаза. Представил обстановку спальни и ощутил нечто сродни движению, до сих пор ускользавшего от меня. Теперь я знал, а скорее предполагал, что это движение - импульс, изменяющее пространство вокруг меня. Пытаясь запомнить его, чтобы впоследствии проанализировать, я на какойто миг забыл, куда и зачем прибыл. Мою жизнь спасло только то, что пистолет находился у меня в руке и был готов к стрельбе. При виде, несшихся большими скачками, двух громадных псов, меня хватило только на то, чтобы вскинуть оружие и нажать на курок. Шок, заменивший хладнокровие и рассудочность, вместе с наработанными боевыми рефлексами, сделал свое дело. Страх пришел позже, когда стал осматривать громадных зверей, с остекленевшими глазами и оскаленными пастями, распростершихся на полу. Острое ощущение опасности, внезапно возникшее, заставило меня кинуть разряженный пистолет на труп собаки и схватиться за автомат. Несколько томительных минут в ожидании появления врага дали мне понять, что нарушение владений короля бандитов прошло незамеченным. Немного успокоившись, я занялся тем, ради чего прибыл. Снял с себя взрывчатку, приготовил ее к взрыву. Оставалось только нажать кнопку, и я мог уходить. Эта мысль не только меня успокоила, но и придала уверенности. Ведь я теперь мог уйти в любой момент! Чего я испугался?! Раз - и меня нет! Благодаря подобным мыслям меня неожиданно охватило беспричинное веселье, но не шумное и бесшабашное, а сродни легкому опьянению. Может быть, именно в этот момент я ощутил свою необычайность? Типа, я все могу! Кто знает? Наверно все дело в переменчивой и непостоянной человеческой натуре! У нее постоянно логика и рассудочность мешается с животными инстинктами и предрассудками, только она может совершать нелепые поступки и анализировать вероятности будущего. Своей следующей мыслью я подтвердил, что ничто человеческое мне не чуждо.
'Ха! А что мне мешает взять пару сувениров на память о посещении?! Себе и парням. Начнем… с этого секретера'.
Но каким бы раскованным я себя не ощущал, чувство опасности никуда не исчезло. Просто затаилось во мне на время. Когда я стал пересекать спальню, оно тут же высунулось наружу, заставив держать дверь на прицеле. Только я добрался до середины комнаты, как широкая, двухстворчатая дверь распахнулась настежь. Впереди и чуть сбоку, чтобы не заслонять взор хозяину своей квадратной спиной шел первый телохранитель. Черный костюм. Белая рубашка. Рука, откинув полу пиджака, лежала на рукояти пистолета, торчащего из открытой кобуры. Чуть позади него шествовал сам Веракрус, весь в белом, начиная от галстука - бабочки до туфель. По обеим сторонам, за его спиной, двигались два двухметровых 'шкафчика' в белых рубашках с короткими рукавами. На их плечах висели короткоствольные автоматы.
Под 'ложечкой' екнуло. Кровь ударила в виски и понеслась с курьерской скоростью по всему телу, гоня перед собой адреналин. Все встроенные в меня предохранители, отвечающие за безопасность и здоровье, неожиданно задымились, а потом с треском взорвались. В мозгу вспыхнула красная тревожная надпись: - Валить всех!'. На какойто миг вся компания застыла на месте. Хотя меня их появление застигло врасплох, так же как и их, но я был готов к этой встрече, пусть даже на бессознательном уровне инстинктов и рефлексов, что дало мне миг внезапности. Это тот превалирующий момент, как мне мог бы объяснить опытный военный, который делает восемьдесят процентов победы в подобных случаях, когда самые опытные бойцы, какоето ничтожно малое время, пребывают в ступоре, пока не включаются боевые рефлексы. Так оно и получилось. Никто из них никак не ожидал встретить диверсанта, в самой охраняемой и изолированной комнате дворца короля Зоны, не говоря уже о самом хозяине. Тюк! - первого телохранителя в черном костюме пуля бьет в глаз. Обдав белоснежный костюм хозяина окровавленными осколками черепной кости, он мягкой куклой валиться на мозаичный пол. Глаза охранников округляются, руки рвут автоматы с плеч. Тюк! - удлиненный ствол, с глушителем совместившись с проекцией лба левого телохранителя, плюет смертью, прерывая жизнь, вместе с движением его рук. Ствол идет дальше. Последнему охраннику судьба подарила шанс умереть, как настоящему мужчине с оружием в руках. Он сумел сорвать, за это короткое время, автомат с плеча, быстрыми и точными движениями снять с предохранителя, вскинуть. Все это было проделано в автоматическом режиме и с истинным профессионализмом. Такому умелому бойцу нельзя дарить даже доли секунды. Тюк! Тюк! - две пули, одна за другой вошли в широкую грудь. Телохранителя дергает влево. На белом полотне рубашки стремительно расцветают два больших красных цветка. Все произошло быстро, даже не столько для них, сколько для меня.
- Я вас сделал, - хрипло объявил я сам себе, метущимся взором окидывая трупы и все еще не веря, что все так закончилось. Едкий запах пороха щекочет ноздри. 'Я сумел это сделать! Сумел!'.
Пока я приходил в себя от своей неожиданной победы, руки сами, автоматически, навели оружие на хозяина этих мест, Лиона Веракруса. Ствол смотрит на мертвенно бледное лицо с выпученными глазами и открытым ртом.
- Будем умирать? - зачем я его об этом спросил, до сих пор не знаю.
Нет, это была не глупая бравада. И не издевательская реплика героя - победителя. Скорее всего, мой организм пытался таким образом выбраться из своеобразного ступора. Рот диктатора несколько раз открылся и закрылся, потом нехорошо задергалось его левое веко, и только после всего этого, в ответ раздалось невразумительное мычание. Происходящие с Веракрусом метаморфозы вернули меня из состояния войны в реальный мир. Вспомнив, изза чего я здесь, суматошно рванулся к взрывному устройству, одним глазом кося на короля Зоны, все еще пребывавшего в шоке. Палец на секунду застыл над кнопкой, потом резко опустился. В мозгу уже формировалась картинка развалин. Я был готов исчезнуть. И именно этот момент Веракрус выбрал чтобы потерять сознание. Закатив глаза, он стал оседать. Даже не осознав, что делаю, я подскочил к нему, подхватил и одним движением перебросил через плечо. Все произошло спонтанно, в едином бездумном рывке. В этот самый миг неожиданно запищал коммутатор внутренней связи в кармане 'черного пиджака', а еще несколько секунд спустя вдали послышался топот ног и лай собак. Все это отвлекло меня, сбив с картинки. Я испугался. Паническое желание укрыться, спрятаться где угодно стремительным потоком затопило мой мозг в одно мгновение.
Неожиданно я почувствовал, как пол уходит у меня изпод ног. Резко открыл глаза. Передо мной стояла стена мелких, корявых кустов, переплетенных между собой желтозеленой мохнатой дрянью, отдаленно напоминающей паутину. Не успел я понять, где очутился, как меня окутала влажная и липкая жара, противно зазвенела в ушах мошкара, в нос ударил запах гнили. Я тупо и радостно взирал на все это, пока не почувствовал сырость между ног. Опустил глаза и понял, что медленно, но верно погружаюсь в темно - зеленую жижу болота, только тут до меня дошло, что радоваться мне пока нечему. Снова закрыл глаза, и в тот же миг, картинка развалин, место моего старта, словно сама прыгнула в мое сознание. В следующую секунду я уже стоял на твердой земле. Пошатнулся под тяжестью тела, свисавшего с плеча, но устоял. Губы сами собой раздвинулись в улыбке. Хотел сбросить бандита тут же, но передумал. Что там сувениры! Получите самого короля Зоны в подарочном исполнении! Улыбка стала еще шире. Неплохая шутка! Максу должна понравиться. Вышел изза обрушенной стены. В лагере никого не было, за исключением Макса, стоявшего на посту. Не успел открыть рот, как дуло автомата уже смотрело прямо мне в грудь. Его глаза, в этот миг, ничем не отличались от черной дырки ствола, такие же злые и беспощадные. Увидев меня, черты лица разгладились, но глаза продолжали смотреть цепко и настороженно.
- Предупреждать нужно, - недовольно буркнул он.
- Подскажи, как? - я весело ухмыльнулся.
Но ответной улыбки не последовало. Чтото опять не так. Где остальные?! Стараясь не делать лишних движений, опустил на землю обмякшее тело Веракруса. Пока выпрямлялся, в проломах стен возникли фигуры командира и взрывника, с автоматами в руках. Это напоминало засаду. И, судя по всему, на меня. 'Бред какойто! Что случилось за это время?!'.
Бросил взгляд на командира. Решал, как всегда, он. Встретились взглядами. По его глазам всегда трудно было понять, что у него в душе, но сейчас мне показалось, что в них промелькнула неуверенность. Несколько секунд - и взгляд снова отточен до остроты ножа. Была неуверенность или мне показалось? Чувства обострились до предела. Происходило повторение немой сцены под землей, когда я появился перед ними и объявил о своем даре. Но что происходит сейчас? Тут было чтото другое, но что?! И вдруг меня осенило. Бог мой! В его глазах действительно скользнула неуверенность. И эту ситуацию создал я сам. Какой я идиот! Он дал мне скрыться, отпустив под благовидным предлогом, а я, по простоте душевной, этого просто не понял. Он рисковал, понимая что, отпуская меня, тем самым выпускает джинна из лампы, но как я теперь понимал, жест несвойственный ему, был своего рода благодарностью за их спасенные жизни. Уйду я - так уйду. Удалось бы им выбраться отсюда и добраться до вертолета, он бы списал меня в мертвецы, а невыполненная задача ушла бы в графу невыполненных операций. Все было продумано только в том случае, если я не вернусь, а вот если вернусь… Видно, пока меня не было, Жано с Максом решали, что делать со мной, да как видно не решили. Эл, понятно, здесь голоса не имел. Он, как командир. К тому же это было не первой моей ошибкой. Ослепленный полученным даром, я совсем забыл о том, какими глазами на меня будут смотреть нормальные, обычные люди. В их глазах я уже не был человеком. Что мне пририсовать, рожки или крылышки, командир с Максом еще не решили, но сделали однозначный вывод, логичный для военных людей: опасен сверх меры. И сейчас три ствола, направленные в мою сторону, дали мне начальное понимание определения 'я и они'. Я - это 'непонятное науке существо', это в лучшем случае, а они - это человечество.
'Какой же я тупой. Ну, я и влип! А главное, по собственной дурости! Надо както выкручиваться! Держать руки подальше от оружия и говорить, говорить, говорить. Пошел!'.
- Я подарок вам принес, - держа руки на виду, я легким кивком головы указал на лежащее у моих ног неподвижное тело, при этом попытался выдавить из себя улыбку.
- Один подарок на всех. Плохой Дед Мороз, - попробовал острить, далекий от понимания ситуации, взрывник. - Прямо жлоб какойто. Пожалел подарков для детишек.
Макс и командир промолчали. Я их понимал. Решать им. За себя, за меня, за человечество. Да, у них есть совесть, есть честь, но это для своих, а я опять стал чужаком. Странным, непонятным и необъяснимым. Значит, опасным втройне. Для них решить эту задачу - значит убить. Я это понимал, но даже не сделал попытки 'уйти'. Хотя, скорее всего, смог бы.
'Не могу я всю жизнь бегать. Не хочу. Не буду, - не успела мысль сформироваться, я уже знал, что принял правильное решение. - Пусть случиться то, что предрешено судьбой. От нее не уйдешь'.
Мысли были холодные, четкие, ясные. Решив все для себя, я застыл в ожидании приговора. Решения пришлось ждать недолго.
- Чисто сработал?
В вопросе командира слышалось недовольство, но мне ли обращать на это внимание, ведь он только что отменил смертный приговор. Спросил, значит, останусь жив. Скорее всего.
- Все как положено, командир, - я старался говорить, насколько было возможно, бодрым голосом. - Думаю, что всех окрестных мартышек от страха понос пронял, конечно, только тех, что остались живы после взрыва. А это Веракрус. Не знал, что прихватить вам в качестве сувенира. Решил остановиться на нем. Он живой, только без сознания.
- Молодец, справился, - в голосе Жано прозвучала несвойственная ему легкая задумчивость. Похоже, этот тоже еще не решил, что со мной делать. И я решил рискнуть: - Командир, выслушай меня. Я прекрасно понимаю, что для вас я сейчас, как бомба с взведенным механизмом. Знаю также, что по неписанному закону 'псов', если не знаешь, кто перед тобой, лучше убей. Проще, а главное, надежней. Но из любого правила есть исключения. Я - исключение. Я вернулся один раз. Я вернулся второй раз! Не убежал, не струсил - вернулся! Это разве не доказывает, что я свой!? Да, я стал другим, непонятным даже для самого себя! И что это повод убить меня?! Поставить к стенке вместе с этим садистом и палачом?!
Для большей выразительности я ткнул рукой в неподвижно лежащее тело короля Зоны.
- Я же сказал: молодец. Об остальном после поговорим, - сейчас командир говорил твердо и решительно, то есть своим обычным тоном.
'Похоже, пронесло, - с несказанным облегчением подумал я, когда увидел, что командир сел, поставив автомат меж колен, показывая этим, что все вернулось 'на круги своя'. Макс, подойдя ко мне поближе, сел на обломок стены, в тени. Эл, повесив автомат на плечо, подошел к Веракрусу. Минуту рассматривал его, потом лениво попинал ботинком в бок.
- Это тот самый? Лион Вера… как его там? Это он на нас крыс натравил? Ну, вааще гад! Командир, может, развлечемся? Шкурку попортим его холеную.
Отступив на шаг, я сел в тень, прямо на землю. Автомат соскользнул с плеча, но я даже этого не заметил. Меня трясло. Голова кружилась. Закрыл глаза. Слова Макса, отвечающего взрывнику, я слышал глухо и искаженно, словно изза пелены тумана.
- Эл, ты хоть иногда 'голо' включаешь? Голову Веракруса оценило правительство, несколько федеральных округов Юга и Севера, а также одна из корпораций. Ты даже не представляешь насколько дорого. Если мы отсюда выберемся, ты парень, сможешь не вылезать из борделей год, если не больше.
- Точно?! Вау! Этот урод мне начинает нравиться!
Слова взрывника я услышал словно сквозь вату. Во рту пересохло. Слепо нашарив флягу на поясе, отвинтив крышку, стал пить крупными, жадными глотками. Вместе с жаждой уходила из головы муть. Почувствовав себя лучше, открыл глаза. И тут же наткнулся на внимательный взгляд командира и прощупывающий Макса. Оба эти взгляда выражали один и тот же вопрос: 'Кем ты стал, Дэвид?'.
'Кто его знает, парни, - ответил я им мысленно. И это была чистейшая правда.
- Дэв, послушай, а что с твоими штанами, - поинтересовался Макс, после молчаливого обмена взглядами. - У нормальных людей пятно бывает промеж ног, а у тебя они, чуть ли не все по развилку мокрые.
Попытка объяснить, как оказался в болоте, провалилась, так как сам толком ничего не понимал. Мои последующие попытки исправить положение, подойдя к этой проблеме с научной точки зрения, вызвали откровенную скуку на лицах слушателей. Прервав объяснения, я перешел к рассказу о своей схватке с телохранителями, что сразу вызвало живой интерес к моему повествованию. Тут же посыпались вопросы, на которые еле успевал отвечать, а стоило мне заикнуться о сувенирах, которые хотел прихватить, в разговор влез Эл, до этого молчавший: - Ну, ты блин даешь! Сидел среди богатства и ушами хлопал! Я бы там с самого начала по ящикам пошарил! Так ты ничего и не прихватил?! Кого послали, а?! Кого послали?!
Только тут до меня дошло, что все трое собрались вокруг меня, и никого нет на посту.
- Что, военное положение отменено, командир? Пост…
- Ты уже совсем, Дэвид… Лакеи Веракруса сейчас другими поисками заняты. Нового хозяина ищут, - слова Макса все прояснили, хотя я сам мог бы догадаться.
Напряжение уходило, а вместе с ним и силы, или вернее то, что от них осталось. Веки налились свинцом, язык отказывался говорить, а сам я уже чувствовал, что теряю нить разговора.
- Командир, я…
- Отдыхай, сержант, а мы пока с твоим подарком побеседуем. Мне давно хотелось узнать во сколько кредитов оценивается моя голова. Да и у Макса к нему есть пара вопросов. А наш док такой любопытный…

 ГЛАВА 22  

От развалин шла дорога, как и говорил командир. Хотя, если честно сказать, она представляла собой широкую просеку, но даже в этом виде мы должны были благодарить неизвестных нам строителей за подобный подарок. Джунгли для нас были сейчас закрытой территорией, так как снаряжения, необходимого для перехода по тропическому лесу у нас просто не было. С другой стороны, нас легко могли засечь бандиты и взять на прицел. Подобная смерть была еще весьма неплохим вариантом, намного хуже - попасть к бандитам живыми. Судя по рассказам наемников, у отребья Зоны накопился такой богатый опыт в ремесле палача, что они могли дать сто очков форы любому известному серийному убийце.
Любимый способ нападения бандитов Зоны - засада. Ожидать ее можно было где и когда угодно, так как точного месторасположения почти семидесяти процентов, существующих в Зоне, банд не знал никто. Ни главное разведывательное управление, ни спецслужбы, ни даже 'псы'. Постоянная борьба за выживание толкала мелкие банды к постоянным кочевкам по территории Зоны, и как следствие, никто не знал, где находиться та или иная группировка, пока они не заявляли о себе достаточно громко. К тому же войны местного масштаба неоднократно стирали с карты Зоны, базы и лагеря даже таких крупных бандформирований, какими считался 'Народный фронт' головореза Хесуса и повстанческая армия Моралеса. Обо всем этом, а также о тактике партизан и их главарях, я узнал на специальной лекции еще перед отправкой.
Командир, перед самым рейдом, получил самую последнюю информацию о базах и передвижениях бандитских группировок в нашем районе действий. Изложив сейчас ее нам в кратком варианте, добавил: - Мы оказались в эпицентре урагана, который начнет сейчас все крушить и ломать. С исчезновением Веракруса начинается новый передел Зоны, поэтому дай бог нам унести свои задницы отсюда раньше, прежде чем здесь наступит ад'.
Начало похода было отложено на сутки изза моего состояния. Проспав больше половины суток, я проснулся около двух часов ночи, чувствуя себя посвежевшим и отдохнувшим. Некоторое время бездумно лежал, глядя на звезды. Неожиданно появившееся необъяснимое, импульсивное желание поговорить, излить душу, заставило меня приподнять голову. Разглядев Эла, стоящего в ночном дозоре, понял, что пообщаться не удастся. Взрывник был явно не тем человеком, который мог бы меня понять.
'Жаль, что Макс спит. Хотя, стоп! Есть личность, с которой не только можно, но и нужно поговорить. Невидимка! Ты где? Вылазь!'.
Некоторое время прислушивался к себе самому, пока не понял, что контакт установлен. Ощущение было почти неуловимым, на грани восприятия. 'Привет'.
Только тут я понял, что общаюсь с представителем чужого разума слишком уж обыденно, словно с соседом по площадке. Правда, и раньше, он не вызывал у меня восторженного замирания сердца. 'Хочу поговорить с тобой о перемещении в пространстве. Ты не мог бы…'.
Не успел я задуматься над выбором наиболее понятных слов для дальнейшего объяснения, как неожиданно услышал ответ, которого добивался от него в прошлый раз: - Совмещаешь две пространственные точки. В своем сознании. Потом выводишь их в единые, четко фиксированные, пространственные координаты. После чего осуществляешь переход. Так тебе понятно?'.
Его слова прозвучали приятно для слуха, так же как и правильно расставленные фразы. Радостное чувство охватило меня в предвкушении разговора о тайнах вселенной, чужих цивилизациях, а также о самом пришельце. 'Слушай, ты уже хорошо говоришь. Не так как раньше. Учишься?'.
'Если выразиться точнее, изучаю ваш мир. Потому что учиться у вас нечему. Скажу больше, наша цивилизация, во времена своего расцвета, посчитала бы вас низшими существами, отказав вам в разумности'.
Всего ожидал, но только не подобных слов. Сходу растоптать и смешать с грязью. И не просто личность, а все человечество! Сначала это заявление вызвало у меня ощущение шока, затем чувство глубокой обиды. Чувство праздника погасло. Некоторое время лежал, пытаясь понять, как мне теперь вести себя с этим наглым чужаком.
'А кто он такой вообще?! Кстати. Кто ты такой, чтобы бросаться подобными словами?!'.
'Кто я такой? В отличие от некоторых, истинно разумное существо с планеты Данай. Некогда наш мир был центром громадной империи. Мы вели победоносные войны, в результате которых четыре расы склонили перед нами головы. И каждая из них была не чета вашей. Но в один из несчастливых дней наши разведчики наткнулись на мир под названием Марка, один из пограничных миров содружества трех рас. Две из них оказались великолепными бойцами, не хуже нас. Война в космосе длилась долго. В конце концов, потерпев несколько серьезный поражений подряд, мы начали откатываться, теряя завоеванное пространство. Враги шли по пятам. К этому времени прокатилась волна волнений и мятежей на оккупированных нами мирах. Удар в спину оказался довольно ощутимым. Наступил момент истины. Мы собрали все, что смогли собрать и дали генеральное сражение. Но сила ломит силу. Нас разгромили наголову. Бросив все, мы отступили. Последняя битва произошла на подступах Даная. Мы совершали чудеса храбрости, разили врага как боги, но это не помогло нам. Остатки нашего флота и орбитальные крепости были уничтожены. Разбитые, но не сломленные, мы стали ждать высадки десанта противника. Мы были готовы умереть, но не сдаться! Но они и тут победили нас. Знаешь как? Оставили нас. Заперли нас в нашем мире, бросив на произвол судьбы. Ни один вражеский солдат не ступил на нашу землю. Вместо этого, на орбите, осталось две эскадры боевых звездолетов. Нам дали понять, что отныне в нашем распоряжении будет только наш родной мир. Они дарят нам его, как и нашу жизнь. Это было сказано нам, данайцам, некогда попиравшим ногами вселенную! Нам плюнули в душу! Нас посчитали ничтожествами, которых даже добивать противно! И мы ничего не могли сделать. Ничего'.
От его речи несло пафосом и… горечью. Судя по его словам, война закончилась много лет назад, а он до сих пор переживает поражение, будто только что услышал об ультиматуме.
'Им оставили жизнь. Оставили родную планету. Живи и радуйся! А они еще недовольны остались. Гонора выше крыши! Мало им дали. Я бы им еще добавил за их наглость!'.
Злорадствовал я недолго. Вполне хватило нарисовать себе образ чужака, наподобие нашего взрывника, воинственного и недалекого парня, после чего решил, что обижаться на такого служаку просто грешно. И во мне снова загорелся огонек любопытства: - А на кого вы похожи?'
'Ни на кого. Мы единственные в своем роде. Существа ночи, так называем мы себя, порождениями мрака зовут нас враги. Наш мир уникален и неповторим. Мир холодной логики и чистых энергий'. 'Стоп, парень! Ты хочешь сказать, что живешь не в материальном мире?'.
'К твоему сведению, любой мир имеет две ипостаси, которые являются зеркальным отражением друг друга. Мир живой и чистой энергии - есть ничто иное, как дематериализованная сущность материального мира. Или может, ты хочешь сказать, что вы не знаете постулата: масса и энергия суть одно и тоже'.
Вот это информация! У нас под боком мир, о котором мы не знали. Да что там мир, целая вселенная! Исследовательская искра во мне тут же вспыхнула ярким пламенем. Я тут же на основе человеческих знаний об энергополях попытался построить мир данайца, но через минуту устыдился своей дилетантской попытки.
'Подожди. Энергетические поля… Да, они взаимодействуют друг с другом, влияют на материальные объекты. Все так. Но жить в мире энергий, я даже не знаю… Послушай, а как ты видишь нас? Смотришь моими глазами?'.
'В отличие от вас, считающих себя разумными существами, у нас два вида зрения. Своего рода 'третий глаз'. С его помощью мы можем перенастроить свое зрение, но очень редко прибегаем к этому'.
'Хм, - я задумался. - Вы, похоже, действительно уникальны. И как тебе мой мир? Если сравнить с твоим?'.
'Ты можешь найти чтото общее между куском дерьма, с облепившими его мухами, и бриллиантом, играющим своими бесчисленными гранями на солнце? Вот и я не могу'.
От подобного сравнения я просто обалдел. Самым настоящим образом. Откуда он о дерьме и бриллиантах знает, да еще в таком подтексте… Я даже помотал головой от удивления, после чего снова 'включился': -… В нашем мире нет такого букета эмоций, как у вас. У нас все намного проще. Да мы знаем, что не такие, как другие расы, с которыми контактировали. Ваш мир и вы, люди, этому лишнее подтверждение. Пропуская окружающий мир через чувства, а не через разум, вы создаете себе проблемы, по большей части пустые и глупые, после чего, пытаясь разрешить их на основе своих же эмоций или тех же чувств, вы тем самым рубите сучья, но не корни дерева - саму проблему. А сучья, имеют привычку, расти снова. Так вы и живете в замкнутом круге своих глупых и никчемных желаний и эмоций, который называете полноценной жизнью'.
После этих слов, я снова обиделся: - Мне нравиться учиться, но я не люблю, когда меня поучают. Да еще в такой манере. Теперь я начинаю понимать тех, кто вас ограничил вашим миром. Вы еще те типы! Но ты так и не ответил на мой вопрос. Ты существо или…'.
'Тебе мой ответ не понравиться. Впрочем, ничего удивительного здесь нет. Существа, подобные тебе, к тому же незнакомые с многообразием рас во вселенной, смотрят на другие виды, как на… экзотику. Нет. Как… на монстров. Теперь правильно. Поэтому стоит ли глубже вникать в этот вопрос?'.
'Это уже мне решать. Тем более, сам только что сказал, эмоции тебе до одного места'.
'Я предупредил. Мы вампиры. Это наиболее близкое понятие, какое я мог выбрать из вашего словаря'.
'Вампир? - ответ данайца застал меня врасплох. - Это… образно? Или вы действительно кровью питаетесь?!'.
'Кровь? Ты, похоже, еще беднее разумом, чем я думал. Я уже, помоему, говорил тебе: наш мир - это мир чистой энергии! Наша пища - энергия!'.
Моих способностей аналитика вполне хватило, чтобы понять то, что так упорно пришелец старался скрыть. Его раса - раса энергетических вампиров. Встреться я с ним лицом к лицу, страха были бы полные штаны, но только не сейчас, во время интеллектуального спора, где вместо оппонента присутствовал только его голос. Вдруг неожиданно на ум пришло полузабытое лицо - маска с красными глазами и торчащими наружу зубами - иглами. Так, во времена моей юности, выглядела обложка - заставка голофильма 'Кошмар ниоткуда'.
'Первый раз я смотрел его с отцом. Мы сидели на диване. Отец пил пиво, а я… - резко оборвав свои воспоминания, я поспешил вернуться мыслями в настоящее. Но уйти, так просто, не удалось. Да и как от себя убежать. Почему у меня не все как у людей?! И этот вампир еще! Вселенную попирал, говоришь?! Мне захотелось сделать ему больно. Почему мне одному должно быть плохо?
'Значит, питаетесь чистой энергией? Космической или солнечной? Стоишь на солнышке и питаешься. Не так ли? Самое безобидное существо на свете! Признайся, что ты насчет империи врал. Хотел крутым выглядеть!'.
'Издеваешься, человек? Смеешься. Хотел бы я увидеть твое лицо, столкнись мы в открытом бою. Не знаю, как бы ты себя повел, увидев меня, но одно знаю точно, смешно бы тебе не было, - помолчав, договорил. - Да, мы питаемся энергией живых существ. Неразумных и… обладающих разумом. Ты удовлетворен?'.
'Подожди. Так ты… людоед? - этот вопрос вырвался у меня изо рта сам. Только после того как его задал, я понял, о чем спросил. 'Не понимаю, о чем ты говоришь'.
Войны. Империя. Все говорило о воинственности их натуры, но чтобы поедать себе подобных… На душе стало безрадостно и гадко. Не такого разговора и не тех откровений я ждал. Вместо ученого - исследователя, с которым можно было беседовать о тайнах мироздания, мне подсунули людоеда из другой галактики. Расспрашивать его мне больше не хотелось. Интерес погас. Нет, я понимал и принимал теорию многообразия вселенной. Чужие расы. Чужая жизнь. Чужие нравы. Но этот… Хотя, кто я такой, чтобы судить? И на мне лежит кровь себе подобных. Так чем ты отличаешься от данайца, Дэвид Сакс, которого сама природа сделала хищником, не дав ему выбора? А у любого человека выбор есть! Хотя, если взять меня… то, наверно, не у каждого. Вышвырнули из университета на улицу пинком, как нашкодившего щенка. Затем 'дно'. Позор, нищета, а над ними висит липкий страх, обволакивая и сжимая сердце. И эти серые трупы! Еще одно грязное пятно в моей жизни! Комиссар со своими уродами. В памяти всплыл полутемный коридор. Бешеный взгляд комиссара. Зажатую фигуру 'шестерки'. Худого и нескладного 'Эксперта' с его теорией… вампиров. Стоп! Это ведь он сказал: 'если бы существовала такая форма жизни, как энергетические вампиры'. Я замер от нехорошего предчувствия. Так. Что у нас есть? Работа вампира там - вампир здесь. Тот случай произошел… около трех лет назад, а данаец появился,… и трех дней не прошло. Совпадение? Кстати, 'Эксперт' мог ошибаться. Мда. Но подобное совпадение… Если рассуждать логически… Я понимал, что всячески оттягиваю момент, когда мне придется обратиться к данайцу и узнать правду. Внутренне сжался, секунду помедлил, потом быстро произнес, отрезая себе путь к отступлению: - Ты сможешь сосчитать информацию из моей памяти?'. 'Могу, но мне это неинтересно'. 'А вдруг будет интересно? Давай попробуем'.
Картинка, всплывшая в памяти, еще не успела сформироваться полностью, как ответ был получен: - Работа вампира. Откуда это у тебя, человек?'.
Я был готов к подобному ответу, но, тем не менее, надеялся на лучший исход. Почему мне так не везет в жизни? Почему? Не успел я начать плакаться в жилетку самому себе, как… 'Смотри, человек'.
Я даже не понял, что хотел этим сказать данаец, как… мир вокруг меня вспыхнул огнем ярчайших красок. Черный полог беспамятства, скрывавший эти воспоминания столько лет, неожиданно оказался дверью в волшебный мир. Моя серая, убогая квартира на 'дне' расцвела разноцветными всполохами как раскрывшийся волшебный цветок. Биоэнергетика живых тел, в сочетании с психосферами их сознаний представляла собой непрерывную радугу переливающихся красок, которая с каждой секундой преображаясь, создавала все более совершенную гамму неповторимых оттенков. Все это великолепие играло и искрилось на фоне мягких пушистых ослепительно - белых волн света. Единственную дисгармонию, во всеобщую картину, вносили многочисленные энергоканалы - щупальца, причудливо переплетающиеся в пространстве. Впившись в живую плоть, они жадно пожирали жизненную энергию четырех существ. Будучи порождением перворожденной, чистой энергией, именно они являлись грозным оружием энергетического вампира и одновременно органами его чувств, при этом непосредственно участвуя в физиологическом процессе пищеварения. Как ни странно, но на лицах существ, которых ели живьем, вместо гримас смерти были гротескные улыбки клоунов, сопровождаемые нелепыми кивками головой и смешным размахиванием рук и ног - это энергия, покидая тела, сжигала внутреннюю структуру молекулярного строения тела, рвя мышцы и сухожилия.
Это мое?! Я не мог сразу поверить, что это мое, потому что это не могло принадлежать человеку. Если это, конечно, не кошмарный сон. К тому же, как ни странно, но мне не было ни плохо, не противно от этих противоестественных для нормального человека воспоминаний. Снова, мельком, пробежал по ним - и почти сразу докопался до истины. Здесь не было привычного вида смерти, в обычном, человеческом понимании, а была некая яркая и неестественная, а потому отвлеченная картина - фарс, которая только подразумевала смерть.
Попытка понять, что мне теперь с этим делать, была прервана неожиданным комментарием данайца: - Ты ел их медленно, наслаждаясь их смертью, как лакомым блюдом, растягивая ее на долгие минуты, хотя для этого тебе хватило бы нескольких мгновений'.
Это был не вопрос, а констатация факта. И только теперь после его слов - мыслей мне стало тошно и противно. 'Ты их ел'. Как так может быть? Я лихорадочно стал вспоминать, когда это произошло. Полтора года в концерне… Восемь месяцев на 'дне'… Получается… 'Данаец, ты, когда осознал себя? Три дня назад или… раньше?'.
'Мои познания в этой области матричного проецирования разума неглубоки. Насколько могу судить по некоторым данным, наложение подобной матрицы на разум - носитель может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет, - он выдержал паузу, давая мне время впитать сказанное, затем продолжил. - Матрица наложенного разума, как предполагают наши ученые, должна работать как усилитель процессов головного мозга - носителя, дополняя его новыми возможностями, но это в идеальном варианте, когда сознания двух существ, являются дополнениями друг к другу. В девяносто девяти случаях из ста разум - матрица просто не входит в контакт с носителем, но это не самый худший вариант. В некоторых случаях разумы конфликтуют и тогда разуму - носителю грозит безумие'.
Нехорошая мысль превратилась в плохое откровение. Я сумел воспользоваться оружием вампира при неполном воссоединении разумов. Тогда… он должен соответствовать моему естеству. Кто я тогда такой? Неужели во мне сидит монстр, напоминающий данайца? От этих мыслей отдавало едкой горечью. Лежа на земле, я чувствовал себя так, словно был распят на кресте, в ожидании приговора, а звезды - глаза строгих судей, таинственных вершителей судеб, смотрели на меня, сверху вниз, осуждающе и строго.
Другой разговор с командиром, также полный неожиданностей, состоялся рано утром, перед самым выходом. Был он намного короче и конкретней, чем разговор с данайцем, хотя имел те же корни. Я и мои способности. Во время короткого допроса, учиненного мне Жано, стало понятно, что командир решил выяснить, как моя способность могла изменить меня как человека. К тому же нетрудно было догадаться, что над вопросами потрудился Макс, наш дипломированный психолог. Но обиды, ни на того, ни на другого у меня не было. Это их право. Сам бы десять раз подумал, а стоит ли связываться с таким непонятным типом. Сначала одно из него вылезло, а затем полезет другое, более страшное. Знали бы они еще, как правы в подобных мыслях.
Командир, насколько я мог судить, остался удовлетворенным моими ответами и перешел к следующей части нашей беседы: - Вообщето, я хотел поговорить с тобой, Дэвид, не о тебе лично, а о нас. Ты должен понимать, что твоя способность известна слишком многим. В настоящий момент есть два источника утечки информации. Эл и Веракрус. Король Зоны, в меньшей степени, так как был без сознания. Но при даче показаний его, моих, Макса, может выявиться куча противоречий. Закрыть этот вопрос просто. Нет человека - нет проблемы. Был бы ктонибудь попроще, мы бы так и сделали, но Веракрус не главарь мелкой банды. В его голове масса информации. Его связи, сеть наркодилеров, предатели, завязанные на него. Да мало ли чего. Поэтому часть проблемы связанную с ним, я беру на себя. Подчищу и отредактирую отчет, постараюсь утрясти скользкие вопросы. Правда, больше надеюсь на то, что все эти генералы получат короля Зоны живьем, о нас просто не вспомнят. А вот с Элом намного хуже. Самое слабое звено. Не было такого в нашей практике, чтобы перед комиссией стоял рядовой участник рейда. Стоит командир. Если появляются сомнения - дает показания заместитель. Но этот случай необычный и здесь все может быть. Тогда он нас всех просто сдаст. Не по злому умыслу, по дури своей. Конечно, он и в баре может ляпнуть, с него станется, но парни считают его порядочной дубиной и треплом, так что тут проблем не будет. Исходя из всего этого, предлагаю следующий вариант. Твоя гибель. Художественное оформление беру на себя. Свидетелем станет Макс. Взрывника удалим на время. Конечно, будет официальное расследование, но бумага все стерпит. И разговоры будут, куда же без них. Пьяные россказни Эла воспринимаются только на раз, об этом я тебе уже говорил. Ты тем временем вынырнешь в другом месте. При твоей специальности и светлой голове, я уже не говорю о способности, ты нормально устроишься в жизни. Денег если надо, подкинем. Кстати, таким образом, ты уйдешь от своих таинственных преследователей, кто бы они ни были. Подумай, как следует. Не самый плохой вариант. Но долго думать я не стал: - Командир, а тебе, какая выгода от этого?
- Это моя жизнь. Если мы проколемся, меня могут убрать из 'псов'. В этом случае мне будет проще застрелиться, чем жить дальше. Комментировать не буду. Понимай, как хочешь.
- Другой вариант есть?
- Есть. Убить тебя понастоящему.
От жесткого выражения лица командира внутри стал расти холодный ком, но уже в следующий миг его губы прорезала жесткая улыбка: - Шутка.
Даже после этого слова, холод внутри меня не спешил растворяться. И не только изза слов командира. Натянув чужую маску, я кану в неизвестность. Брошу Шер. Родителей. Им моя смерть, как ножом по сердцу полоснет. Как мне жить дальше с этим? Я задумался: - А если 'умереть' не сейчас, а в следующем рейде? Намекнуть Шер, что со временем… Чтонибудь придумаю. Заодно определюсь с деньгами. Сниму, разбросаю по другим счетам. Короче, мне нужно время!'.
- Командир, а если я 'погибну' не в этом рейде, а в следующем. Мне позарез нужно время. Хотя бы пару недель. Потом уходим в рейд - и дело будет закрыто!
- Можно и так. Если начнут копать, так и поступим.
С этими словами он встал, потянувшись с хрустом, сказал громко: - Все, парни. Насиделись. С направлением я определился. Всем проверить снаряжение и оружие, подтянуть все, что болтается. Заполнить фляги водой. На все даю двадцать минут. Потом выходим.

 ГЛАВА 23  

Если не везет, то не везет до конца. На карте командира это место было помечено как голые развалины, а как оказалось, половина домов бывшего поселка стоят практически целые, если не считать выбитых окон и дверей. И что самое плохое - это место было обжито какойто бандой.
Дорогу перегораживал полосатый шлагбаум, весь покрытый пятнами облупившейся краски, а на высоком деревянном заборе, потемневшем от времени, клубилась, в несколько рядов, колючая проволока. Рядом со шлагбаумом, с правой стороны, на высоте двух - двух с половиной метров, находилась сторожевая будка с маленькой площадкой. В ней сейчас находилось двое часовых. Один сидел у пулемета, второй, с биноклем на шее, не столько следил за окрестностями, сколько развлекал приятеля разговорами. К земле от будки шла довольно широкая лесенка. Ни мониторов слежения, ни датчиков охранной сигнализации, как мы не смотрели внимательно, не заметили. Похоже, здесь полагались только на острый глаз часового.
Чтобы обойти лагерь бандитов, нам пришлось бы лезть в джунгли, а это прямо скажем, была очень плохая идея, но решение оставалось за командиром. Жано, видно, тоже не хотелось лезть в дебри, поэтому оставив Эла наблюдать за пленником, мы втроем начали наблюдение за лагерем бандитов с различных точек. Спустя четыре часа непрерывных наблюдений, после короткого совещания, командир подбил итоги нашей разведки. По его словам выходило, что это не опорная база, а нечто наподобие 'запасного варианта', где находятся склады и техника, охраняемые силами около взвода. Транспорт был для нас особенно интересен, и не столько в плане быстрого передвижения, сколько для разрешения проблемы под названием Веракрус. Король Зоны, с того момента, как пришел в себя, настолько плохо себя чувствовал, что большую часть дороги мы тащили его, чуть ли не на руках. Имея транспорт, мы бы решили большую часть наших проблем, поэтому командир принял решение о захвате бандитской базы. Риск был и так немалый, а ограниченное количество боеприпасов и полное отсутствие спецоборудования делали его еще больше, но как говорили наши предки, кто не рискует, тот… идет через джунгли.
Началом операции выбрали поздние сумерки. Еще не стемнело, а все уже вокруг размыто и неотчетливо. Движения Макса, скользящего среди высокой травы, были бесшумными, плавными и грациозными, словно у дикого зверя, подкрадывающегося к добыче. Наблюдал за ним, сколько мог, пока тот не растворился в сумерках, слившись с ними, после чего я переключил внимание на вышку с охраной, его конечную цель.
Дверь поста неожиданно распахнулась, на пороге возник часовой. Как мне потом объяснил Макс, чтобы его выманить, он изобразил скребущий звук мелкого животного. Секунду бандит прислушивался, потом спустился на ступеньку ниже, нагнулся, вытянув шею. В следующую секунду его тело обмякнув, опускалось на землю, поддерживаемое, неизвестно откуда взявшимся, Максом. Затем док тенью скользнув над ступеньками, ворвался в помещение вышки. Через минуту мы увидели его жест, показывающий, что все в порядке. То, как он это проделал, изящно и не без артистизма, говорило о том, что он перевел убийство человека в ранг особого искусства, которым поневоле начинаешь восхищаться. Естественно, не тем, что делал, а как делал. По знаку Макса, мы с командиром, тотчас устремились к вышке, оставив Веракруса на попечении взрывника. Пока мы с доком изображали часовых, надев их рубашки и панамы, командир допрашивал пленного бандита. После чего командир, поменявшись с Максом местами, стал осторожно наблюдать за лагерем с вышки. Темнота становилась все гуще, но все равно очень медленно, действуя мне на нервы своей неторопливостью. В любой момент нас могли заметить, и тогда… Время тянулось как резина. Наконец, вердикт был оглашен: - Все. Работаем.
На землю упала тьма, принеся с собой резкие и тонкие запахи, показавшиеся мне изысканными на фоне пропаленной жаром дня, одуряющей и опьяняющей смеси ароматов зелени, цветов и трав. Резкие крики, визг животных и звонкий многоголосый щебет дневных птиц сменился тихими шорохами и невнятным шуршанием. В тропическом лесу никогда не бывает тихо, разве только за исключением полдня, когда солнце беспощадно прокаливает лес, принося под своды деревьев невыносимую жару и давящую духоту, но сейчас наступала пора, когда прохлада начинала постепенно вытеснять жару, подгоняя ее легким ветерком.
Оставив Эла с Веракрусом на вышке, изображать часовых, Жано, не теряя времени, повел нас с Максом на территорию базы. Прокравшись мимо сгоревших развалин нескольких домов, мы добрались до стены вытянутого здания, с длинными и узкими окнами. Часть окон здания была просто забита досками, но в другой, застекленной его, части, изнутри пробивался тусклый свет, неяркими мазками ложившийся на стекла окон. Остановились.
Рука командира коснулась моего плеча. Повинуясь знакуприказу, я тут же развернулся в ту сторону, откуда пришли. Некоторое время мы всматривались и вслушивались в окружающее нас пространство. Пока было тихо. Спустя несколько минут настал черед Макса. Скользнув под окнами, он почти мгновенно растворился в темноте. Началось томительное ожидание. Время опять замедлило ход. Только когда я украдкой, во второй раз, бросил взгляд на часы, только тогда появился Макс. Присев на корточки, он с ходу, подтвердил полученную ранее от часового информацию. В центре лагеря - пост. Дощатая платформа с прожектором и пулеметом, на высоте двух метров. Один часовой. Помещение, возле которого мы сейчас расположились - подобие казармы. Сейчас в ней спит основная масса солдат. Двенадцать - четырнадцать человек. Есть еще два небольших отдельно стоящих дома, по виду жилые. Большая часть огороженной территории базы, развалины, часть из них коекак отремонтирована и приспособлена под склады. Постов там нет. Зато в южной части базы, рядом с транспортом, стоял часовой. Теперь не стоит. При этих словах Макс и командир обменялись взглядами. Пару минут Жано обдумывал сказанное, после чего несколькими фразами обрисовал наши дальнейшие действия.
'При крайних обстоятельствах разрешаю действовать самостоятельно, - этими словами командир завершил обсуждение операции и отдал приказ к действию.
Только я успел справиться с нервной дрожью и взять себя в руки, как часовой на вышке умер. Сидевший за пулеметом, он на какоето мгновение замер, после чего завалился набок. Его смерть стала для меня сигналом - время вступать в игру. Забравшись на платформу, я первым делом отключил прожектор, после чего, оттолкнув подальше ногой труп, сел сам за пулемет. На выключенный прожектор должен был клюнуть дежурный при казарме. Замерев в ожидании, напряженно вглядываюсь в темноту. Кажется готовый ко всему, я все равно невольно вздрагиваю, уловив смазанное движение в глубокой тени казармы, рядом с дверью. Время, в который раз, застыло. Наконец, дверь распахивается. На пороге вырастает фигура дежурного, освещенная пробивающимся из глубины здания неярким светом. Он успел сделать только шаг. Уложив труп у стенки, Жано и Макс, тенями мелькнули в проеме двери. Время опять замедлило ход. Наконец в проеме появилась фигура командира. Жест рукой 'чисто сработали' был четко виден на свету. Облегченно вздохнул, осторожно подвигал плечами, разминая мышцы, затекшие от долгого ожидания, при этом наблюдая, как командир с Максом шли к последнему объекту зачистки, двум отдельно стоящим домикам. Затем медленно развернул ствол пулемета в их сторону. Замер, в ожидании. Один из домиков оказался нежилым, так как они, прошли мимо него сразу ко второму. Остановились, перебросились словами, после чего, последовал короткий взмах рукой. Командир подзывал меня к себе. Спустившись, направился к ним.
- Давай, парень. Твоя очередь работать, - шепнул мне командир, как только я подошел к ним.
Никак не ожидал я подобного предложения. Вопросительно посмотрел сначала на него, потом на Макса. Мой взгляд выражал только одно: 'не ослышался ли я?'. Макс утвердительно кивнул головой. Облизнув моментом пересохшие от волнения губы, сделал шаг, нажал на ручку двери. Легко, без скрипа, она отворилась, раскрывшись на всю ширину. Прислушался, внутри стояла тишина. Затаив дыхание, скользнул внутрь. Замер, услышав идущий из глубины дома звук. Вслушался. Ктото храпел. Зафиксировав его направление, осторожно шагнул раз, другой. Ухо уловило еще один звук. Чьето мерное дыхание, гдето рядом. Неожиданно в голове сложилась ассоциативная цепочка. Тьма. Запах жертвы. Возбуждение. Внезапно ощущения, слившись воедино, зажгли во мне нечто похожее на охотничий азарт. Сердце неистово забилось, тело напряглось, готовясь броситься на добычу. Я даже не пытался бороться с захлестнувшими меня ощущениями, потому что они не только не казались мне странными, а даже более того, естественными, как и раскинувшееся вокруг меня разноцветное пространство. Энергия и азарт, как борзые псы, учуявшие добычу, уже во всю рвали с поводка. Я видел все вокруг до мельчайшей детали, даже мышь, скользнув секунду тому назад в норку, не осталась незамеченной. Мои движения стали скользящими и стремительными. Миновав коридор - тамбур с вешалкой, я вышел на середину большой комнаты. У меня за спиной, на полу, прислонившись к ближайшей ко мне стене, сидела молодая женщина, находящаяся в глубоком наркотическом трансе. Я просто это знал, как и то, что она беременна и недавно имела половой контакт, но больше меня интересовала спящая пара, расположившаяся на большой кровати, занявшей почти треть комнаты. В мужчине было столько здоровой, бьющей через край, жизненной энергии, что у меня просто слюнки потекли. Щупальца, стремительно прорезав воздух, уже коснулись его ауры… И тут по ушам ударил резкий звук. Это вопила неожиданно проснувшаяся женщина, увидев меня. Я еще успел отметить буйный выброс красок ее ауры, как меня выбросило обратно в материальный мир. Обратный переход никак не повлиял на мои ощущения зверя, настигнувшего добычу. Кровь стучала в висках множеством молоточков, из глубины сердца поднялось чтото темное и тяжелое, заворочалось в груди… Ствол ручного пулемета поднялся сам собой. Подружка бандита, все поняла правильно, молнией слетев с кровати. Мужчина оказался не столь расторопен. Он еще только приподнимался, стряхивая сон и пытаясь понять, что происходит, когда короткая очередь перечеркнула его широкую грудную клетку. Он умер, даже не успев этого понять. В следующую секунду свет залил комнату. Тут же развернувшись с оружием наготове, я увидел
вбежавших в комнату, Макса с командиром. Опустил автомат. Док, не глядя на меня, быстрым шагом подошел к кровати. Затем послышалось его удивленное восклицание: - Ого! Командир, глянь сюда! Жано, в свою очередь, бегло оглядел труп, раскинувшийся на кровати.
- Хесус. Новичкам везет. Можно сказать, мы не одно, а два задания выполнили.
После чего он повернулся ко мне. Внимательный взгляд, чуть дольше обычного задержавшийся на мне, дал понять, что он заметил мое необычное состояние. После чего резко бросил: - Сержант, занять пост на вышке!
Ни слова не говоря, я на 'автомате' зашагал к выходу, но перед тем как переступить порог, еще успел услышать слова командира, брошенные Максу вполголоса: - Зачистить.

 ГЛАВА 24  

После нескольких часов езды, мы нашли место, большую солнечную поляну, на которую способен был сесть вертолет. Загнав вездеход в густой кустарник, тщательно прочесали местность, заняли круговую оборону, после чего командир включил сигнал - маяк.
Время от времени, окидывая взглядом выделенный мне сектор обзора, я мысленно перебирал ворох событий последних двух дней, буквально перечеркнувших мою жизнь, пока мысли не сползли к личным ощущениям моего недавнего перевоплощения в вампира. Мир энергий, как бы эффективно он не выглядел, на этот раз меня прельстил не больше, чем гигантская льдина, искрящаяся под солнцем. Чужая, холодная, неестественная для человека красота, которая могла меня ошеломить в первый раз но, судя по всему, и в последний. Сейчас, в данный момент, я предпринимал попытки понять механизм перебрасывания меня в 'порождение тьмы'. В чем или из каких факторов состоит этот самый переключатель. Самое плохое было то, что я даже не знал с какого конца начинать поиски. Что это может быть? Мысленный сигнал, комплекс определенных ощущений или своеобразность окружающей обстановки. Это также может быть их сочетанием, в различных вариантах. Начал я с того, что попытался переложить ощущения вампира на обычные человеческие понятия. Когда не получилось, начал вспоминать детали перехода.
'Несомненно, что толчком к перевоплощению стал азарт охотника, преследующего добычу. Идем дальше. Судя по тому, что случилось, биоэнергетика у меня с данайцем схожа. Похоже, здесь все упирается в животные инстинкты, сидящие в подсознании. Да - а. Тут моих знаний явно не достаточно. Рефлексы и инстинкты - не мой профиль. Нужен квалифицированный совет. Иначе есть шанс когданибудь очнуться в окружении парочки - другой серых трупов'.
Эти мысли, сформировавшись, подтолкнули меня к очень невеселому сравнению моей способности с электрическим стулом. В выключенном положении тот не опаснее деревянной табуретки, но ведь неизвестно кто и когда включит ток.
'Ну, я и выдал! - грустно усмехнувшись придуманному сравнению, я все же решил посоветоваться на эту тему с данайцем. Если раньше наши беседы были отрывочные, с беспорядочной сменой тем, полные взаимного непонимания, то теперь меня интересовала конкретная проблема.
'Привет, данаец. У меня есть один вопрос, связанный с моим превращением. Касается энергии. Меня переполняло так, что…'.
'Ничего удивительного. Ты был сыт по своим меркам, а, попав в мир энергии, твоя животная энергия преобразовалась в чистую'.
'Хорошо. Ответ принят, - я задумался, пытаясь сформулировать следующий вопрос. - А чем, как ты думаешь, было спровоцировано мое превращение?'.
'Тем, что ты и я - хищники. Насколько я понимаю, ты шел убивать. Лишать жизни. Суть в этом, а не в способе. Ты бы лучше задался вопросом, на чем твой мозг основывался в выборе 'ночного охотника'.
'Хм, - я был озадачен. - Не рассматривал с этой точки зрения. А насчет выбора… Твоя точка зрения'.
'Охотиться. Настигать добычу. Убивать. Это высшая форма блаженства, поэтому ты выбрал ипостась 'существа ночи'. Сменил грязную и кровавую работу, которая была тебе противна, на высокое искусство наслаждения охотой'.
Неожиданно всплыли в памяти слова данайца: 'ты ел их медленно, наслаждаясь их смертью, как лакомым блюдом', тогда ошеломленный самим фактом моего вампиризма, я не придал им особого значения, но сейчас… Когда в свое время обозвал его людоедом, я никак не думал, что это слово вернется ко мне бумерангом. Если все перевести на человеческий язык, то получается, что я… убийца и садист. Как еще можно подругому назвать человека, получающего наслаждение от убийств? Я попытался найти достойное опровержение его словам, но почемуто, именно в этот момент, ничего не лезло в голову. Сначала хотел оборвать разговор, но, в последнюю минуту, передумал, испугавшись остаться наедине со своими мыслями. Простейшим выходом из положения была замена темы, что я и сделал. 'У меня еще есть к тебе вопросы о перемещениях в пространстве'. 'Слушаю'.
Я постарался рассказать о своем переходе, с остановкой на болоте, предельно конкретно, без личных впечатлений и предположений.
'Не знаю, что тебе сказать. Мы не ориентируемся на картинки в памяти,… это неправильно. Пространственная система координат и есть основа перемещения в пространстве. В нас заложено природой объемное… или многомерное видение мира. У тебя плоское изображение точки места, что противоречит законам… 'прыжка'. Странно другое. Твой мозг оказался настолько восприимчивым, а сознание настолько гибким, что даже ты, околоразумное существо, приспособил наши наследственные способности под себя. Скажи, твой 'прыжок'… как далеко ты смог переместиться в пространстве? В вашей метрической системе?'.
'Прикинул, правда,… навскидку… получается, не менее сорока - сорока пяти миль'.
'Твой мозг оказался своеобразным преобразователем. Он копирует и преобразовывает чужие способности под свой жизненный цикл! Ни у одной из разумных рас нет ничего подобного!'.
'Так то разумные. Мы ж просто так погулять вышли, пеньки местные, - съехидничал я, но не из вредности, а из гордости. Мол, знай наших!
И тут же на волне приподнятого настроения, я, наконец, решил поинтересоваться его именем, хотя до этого избегал это делать, особенно когда узнал, что собой представляет собой данаец. Своего рода выдерживал дистанцию, дескать, он и я - ничего общего. 'Слушай, а как тебя зовут?'. 'У меня больше нет гражданского имени. Я Коган из клана Коган'. 'Как это понять? Объясни!'.
'У нас нет имен. Находясь вне ордена, мы сознательно лишаем себя личности, потому что, ища и наказывая преступника, мы становимся орудием правосудия. Топором палача. А ты слышал, чтобы когданибудь у топора было имя? Но с другой стороны, к нам должны както обращаться, поэтому, выходя за пределы нашей планеты, каждый из нас принимает имя - Коган. Этим мы говорим всей вселенной - мы прежние, мы не сдались. Мы - одна судьба, одно лицо, одно имя'.
'Это у тебя называется объяснением? Орден. Топор палача. А поподробней?'. 'Ты хочешь услышать продолжение моего рассказа?'.
Пробежавшись глазами по своему сектору, после чего взглянул на часы. Времени до прилета вертолета было еще около получаса, да и начало истории выглядело довольно интригующе. 'Рассказывай'.
'История нашего мира длинна и несколько однообразна. Племена, а потом кланы, во все времена разделяли наше общество. Мы постоянно сражались. Сначала за лучшее 'место под солнцем', затем, за честь клана, позднее за идею. Время шло. Постепенно мы из разделенного, на кланы, общества выросли в единый народ, но даже сейчас у нас есть, разделение на кланы, правда, чисто символическое. Сразу, после объединения, у нас возникли серьезные проблемы. Если раньше в период войн количество населения держалось в определенных пределах, то теперь оно резко возросло, а популяции животных уменьшались с каждым годом. Равновесие было нарушено, перед нами замаячил голод, ведь в отличие от большинства рас, наша биоэнергетика не рассчитана на другой способ питания. В связи с наступающей угрозой голода были вновь разрешены поединки чести, а также исследования в области биологии и генетики. Эти науки у нас всегда существовали полулегально, а на ученых постоянно шли гонения, так как в нашем народе бытовало мнение: что не от природы, то 'нечистое'. Но, как оказалось, решение наших проблем ожидало нас не в лабораториях, а в космосе. Наш корабльразведчик случайно наткнулся на чужую колонию. Произошло это в год Великого Перелома. Год, со столь символичным названием, стал переломным в нашей новой истории. Все наши проблемы почти разом исчезли, когда мы, наконец, встретили врага, о котором только могли мечтать. 'Не поонял, - с недоумением протянул я. - Они, что… напали на вас?'.
'Нет. Это мы напали на них. Мы сделали из них наших врагов. Они не успели понять, что произошло, как мы стали их хозяевами и повелителями. Почуяв вкус чужой энергии, мы уже не могли жить подругому. С этого момента мы не столько исследовали космос, сколько искали чужие миры. Наш девиз, во все времена, был неизменным: 'Покорять и властвовать'. До этого его знали только мы, данайцы, а теперь его познали на своей шкуре покоренные нами народы и расы. Знали, боялись и склоняли головы. А мы шли вперед, от победы к победе! Нас нельзя было остановить, так как теперь мы знали предназначение нашего народа - покорение вселенной! Мы нашли и покорили четыре расы. Только одна из них оказала нам достойное сопротивление, и то в космосе, но мы бойцы и были только рады битвам. Это была наша жизнь, другой мы не хотели. Битвы звездолетов, войны на чужих мирах, стали нашим стандартом жизни. В это время к власти пришел клан Когана. Все наши кланы проповедовали войну, это стиль нашей жизни, но терпи клана Когана всегда были ненормальные, а уж став у власти, они совсем потеряли связь с реальностью'. 'Подожди, а терпи, кто они?'.
'Терпи - это высшая элита клана. Их еще называют 'путем клана'. Мы и раньше были воинственной нацией, но клан Когана пошел дальше всех. Он отменил все принципы, нормы и устои, которыми мы руководствовались, спустив на свободу дьяволов, сидевших на цепи. 'Империя превыше всего!'. С этими словами мы шли в бой, заставляя трепетать наших врагов! Потом, в какойто момент, мы решили, что нам все подвластно. Мы перестали быть завоевателями, став господами. Лично я считаю, это и было началом нашего конца. Охотничьи угодья, праздная жизнь и охота, охота, охота. Нас боялись, нас ненавидели, перед нами пресмыкались. Два столетия такой жизни расслабили нас, превратив из… Да что сейчас говорить об этом! Когда пришло время столкнуться с достойным противником, мы оказались не готовы к подобной схватке. Нет, мы не побежали, не струсили, хотя бы потому, что у нас нет такого понятия. Мы просто умирали, проигрывая битву за битвой, отдавая мир за миром. В конце концов, мы оказались наголову разбиты и заперты в своем родном мире. Те, кто остался жив, остатки некогда непобедимых армад, представляли собой дезорганизованную толпу. Единственное, в чем мы сходились, это - умереть в бою. Но враг был там, на орбите, а мы внизу, на земле Даная. Нам указали место, как какомуто домашнему животному, предварительно избив до полусмерти, чтобы помнило руку хозяина. Подобному унижению мы предпочли бы смерть в бою! Но нас и этого лишили! Нам ничего не оставалось, как рвать самим себе глотки, обвиняя один другого в поражении. Поединки и ритуальные убийства стали повседневным явлением. Мы ели самих себя. Темные времена длились около двадцати лет. Мы деградировали в нашем понимании, а в вашем понятии, это прозвучало бы так: шла переоценка ценностей. Объясню. Тяжесть последних лет заставила некоторые кланы пересмотреть взгляды на мир, на общество и на сам жизненный уклад. В прежние времена революционеров просто разорвали бы на куски, теперь на это смотрели сквозь пальцы. Началось время раскола нашего общества. Пока новые идеи просто распространялись, а не насаживались насильно, все было тихо. Но как же в таком деле без фанатизма. Никак. Словесные прения переросли в баталии. И на Данай пришла гражданская война. Страшная война. Новая партия победила. Это было неудивительно. Сражаясь, они верили в будущее Даная. Так, в свое время, мы сражались за Империю.
Прошло около тридцати лет, жизнь постепенно наладилась, вернувшись в мирное русло. Многим из нас, ветеранов Империи, трудно было ломать себя, подстраиваясь под новое общество, а некоторым, вроде меня, это вообще невозможно. Такие, как я, дают клятву верности только раз в жизни, а новым властям это не нравилось. Им хотелось подмять всех под себя. Нашлись среди них такие, которые решились на новый судебный процесс, обвиняя нас в том, что мы жаждем начать новую гражданскую войну. Неизвестно как бы развернулось все дальше, если бы политиканы не натравили на нас молодежь, подросшую за эти пятьдесят лет нашего вынужденного заключения в собственном мире. Они выросли на новых идеях, а значит, смотрели на мир и на нас, ветеранов, другими глазами. Их можно было понять. Мы не принесли им ничего. Ни славы, ни почестей, ни завоеванных миров, а только позор и изоляцию. После того, как нам в лицо было брошено обвинение во всех бедах, обрушившихся на Данай, глупые щенки бросились на нас, как легавые на загнанного зверя. Но получилось все наоборот. Да и что могли противопоставить юнцы закаленным ветеранам, державшим половину галактики за горло! В нашем мире и обществе нет разделения на молодых и старых. Выходишь на поединок или на бой - ты мужчина. Они умирали в одиночку. Умирали группами. Атмосфера постепенно накалялась. Чтобы не допустить дальнейшего раскола, мы решили отступить. Уйти из общества, стать добровольными изгоями. Официально заявив об этом, мы предотвратили массовые беспорядки, а может даже новую гражданскую войну. Следующим нашим шагом было учреждение своего ордена. Он стал закрытой организацией, теперь уже официально поставив нас вне общества. Ты спросишь, почему мы это сделали? Да потому, что подругому сделать было нельзя. Ведь все мы, ветераны, исходили из самых разных кланов. Объединиться под чьимто цветом, значит нарушить традиции, а этого мы не могли себе позволить. Ведь ради них и памяти прошлого, мы пошли против собственного народа, желая сохранить нашу историю, такой, какая она есть, для грядущих поколений'.
'Подожди. Есть вопросы. Орден - это что? И другое. Ты упомянул цвета. Объясни'.
'Орденами у нас называются воинские формирования, но в нашем случае, он стал просто формальным объединением. Насчет цветов просто. Каждый клан имел свои родовые цвета. Например, мой клан имел черный и серебряный цвета. Еще вопросы есть?'.
'Есть. Ты хочешь сказать, что участвовал в войне, которая закончилась, около столетия назад? Я правильно тебя понял?'.
'Все правильно. Наше внутреннее строение коренным образом отличается от всех рас, с которыми нам пришлось сталкиваться, в том числе и ваше человечество. У нас совсем другой метаболизм… Впрочем, об этом мы уже говорили. Если принять на веру постулат: энергия - это фактор вечности, то мы, в определенной мере, соответствуем ему. Скажу тебе проще: по вашему летоисчислению мне сейчас около пятисот лет. И я надеюсь прожить еще лет двести. Так я продолжу? - я ничего не ответил, пытаясь лихорадочно представить, каково жить так долго, а данаец, тем временем, продолжал. - Наш орден расположился на старой военной базе, вдали от городов. Сюда собрались те, кто решил остаться самим собой, а не торговать своей совестью и честью на каждом углу, как сделали многие из нашего поколения. Страшно стать изгоем. Но еще страшнее, решили мы, оказаться предателем традиций и памяти своего народа. Сейчас, когда искусственно стирается память целого народа, мы остаемся ее единственными хранителями. Мы собираем все сохранившиеся документы и свидетельства, которые хотя бы частично, но освещают нашу историю в целом, а не урезанном виде. Мы не строим планов захвата нашего мира, прекрасно понимая, что наше время ушло, зато, вместо этого, пытаемся понять, в чем были наши промахи, приведшие нас к столь сокрушительному поражению. Нас не так много, но мы попрежнему продолжаем оттачивать наше воинское мастерство. Живем по старым законам и воинскому уставу времен Империи. Прошло около десяти лет пока одно событие полностью не перевернуло жизнь нашего мира. На нашу планету сел звездолет. Мы все, приникли к экранам, чтобы узнать, что принес нам этот визит. Новые унижения или… То, что мы услышали, поразило даже нас, ветеранов Империи. Наш мир после ста лет изоляции, приглашали присоединиться к новому содружеству, объединившим семь миров. Правда, не в качестве основного члена, а только соискателя. Вместе с этим предложением, нам привезли пакет документов по сотрудничеству в различных направлениях. Наука, техника, культура, исследование космоса. Обо всем этом данайцы могли только мечтать. Помимо всего прочего, было еще одно предложение, которое Высший Совет Даная переправил нам, ветеранам. В нем говорилось, что содружество миров начало формировать особые карательные органы, которые будут заниматься охраной закона и восстановлением правопорядка в освоенной части космоса. И нам, данайцем, предлагалось стать в их ряды. Те, кто додумался до подобного предложения, знали, что делали. Страх, до сих пор, жил в сердцах рас, которые хоть раз столкнулись с данайцами в свое время. Это, конечно, не прежнее могущество, но зато - реальное дело, к тому же, оно не шло против наших традиций и придавало дополнительный смысл нашему существованию. Нам разрешалось искать, допрашивать и карать. Именно КАРАТЬ. Не мстить, не творить возмездие, а карать. Цитирую: 'Палач есть лицо нейтральное, незаинтересованное, являющееся карающей дланью закона'. Так наш орден снова оказался при деле, хотя споров и возражений было предостаточно, так как далеко не всем хотелось видеть нас на своих родных планетах. Со временем все вопросы разрешились, и теперь каждый из нас, кто хотел вступить в подобный отряд, подписывал контракт и отправлялся в тот или иной мир. Я стал Странником, по возвращении домой, после окончания срока своего второго контракта. Вот и вся история. Моя, и моего народа'.
В моих сочувствиях, данаец не нуждался, это было более чем очевидно, к тому же финал рассказа явно давал понять, разговор на сегодня закончен. А говорил он, несомненно, с душой, искренне. Даже пафоса особого не чувствовалось, словно не от себя рассказывал, а излагал историческую последовательность событий и фактов, правда, в вольном пересказе. Теперь он не выглядел в моих глазах тупым солдафоном.
'Что с него взять, когда таких, как этот Коган, растили солдатами, требуя от них только одно: сражаться и умирать за Империю. Его вина лишь в том, что когдато, дав клятву на верность, остался, ей верен до конца. Хищника не заставишь питаться травой. Умрет, но есть не будет. Так и с этим'.
Верность своим идеалам. Верность исчезнувшей Империи. Верность братству по оружию. Неожиданно мне в голову пришли слова из лекции преподавателя - историка, услышанные со времен моей учебы в университете, казалось бы, забытые, а вот сейчас неожиданно всплывшие в памяти: - История народа, это нечто целое и единое, в ней не может быть ни исправлений, ни пропусков, ибо, в противном случае, народ, отринувший свое прошлое, может совершить ту же ошибку, но уже с фатальным для себя исходом'.
'Интересно из чего исходит данаец, так самоотверженно защищая свою историю. Изза клятвы верности или изза подобных соображений?'.

 ГЛАВА 25  

По прибытии в базовый лагерь, нас с Элом, согласно традиции, поселили не в общей казарме, а в отдельном доме, в поселке, расположенном на самой дальней границе лагеря. Большая часть этих коттеджей имеет постоянных обитателей: начальство, преподавательский состав, постоянный и временный, 'становой хребет псов' - командиры групп и их заместители. Но помимо обжитых домов есть обособленная группа из восьми домиков. Здесь селят наемников, вернувшихся из рейдов. По два человека. Сроком на два - три дня. Своего рода профилактический отдых. Комфорт, хорошее питание, медицинское обследование, в том числе, обязательный визит к психиатру. За это время командир группы готовит отчет и материалы по рейду. После сдачи его комиссии, группа получает стандартную неделю отпуска. Дальше по обстоятельствам. Кто продолжает отдыхать, кто начинает подготовку к следующему рейду.
Первым делом я залез в душ. Пока мылся, Эл, ни слова не говоря, кудато исчез. Чистый и освеженный, я только успел устроиться в плетеном кресле, в тени веранды, как неожиданно из гостиной раздался призывный крик взрывника. Вихрем влетел в зал и тут же замер. Эл вместе с Максом в четыре руки выгружали из больших, плотных пакетов строжайше запрещенный для употребления на территории базы,… алкоголь. Бегло пробежал взглядом по этикеткам. В основном преобладало виски, в меньшем количестве были представлены джин и вино.
- Приступим, господа, - Макс отбросив пустой пакет, сделал приглашающий жест в сторону стола.
Командира мы сегодня не ждали. После того как мы появились с королем Зоны в лагере, Жано стал нарасхват. Помимо стандартной комиссии, в лагерь прибыли официальные представители Главного разведывательного управления и прочих других служб, о которых я никогда не слышал. И это было еще не все. Как сообщил Макс, с часу на час, должна прибыть объединенная государственная комиссия. Эл еще добавил к сказанному, что занятия на сегодня и завтра отменены, а освободившихся наемников поставили под ружье, усилив ими не только внутренние, но и внешние посты. По всему было видно, что дело короля Зоны пойдет 'процессом века'.
Пока в административном здании лагеря шли допросы и собирались совещания, мы втроем, хорошо и со вкусом, отдыхали. Командир появился только глубоким вечером на вторые сутки. Злой и вымотанный до предела, первые пять минут он только жадно пил холодное пиво и ругался последними словами. Даже я, не знакомый с подготовкой отчетов и связанными с ними процедурами, понял, что спецслужбы и комиссии достали командира окончательно. Выпустив пар, Жано начал было рассказывать, как раскручивается дело короля Зоны, но, увидев, что мы не этого от него ждем, с ходу назвал утвержденные суммы премий за Веракруса и Хесуса. После чего наступило глубокое молчание. Премия в девяносто тысяч кредитов на нос заслуживала минуты молчания. Но только минуты. Начал Эл, опрокинув свой стул, он исполнил дикую чечетку под наши, не менее, дикие, вопли. Когда дикий восторг и вопли сменились перезвоном стаканов, командир, поскучнев лицом, встал, буркнув, типа, противно смотреть, как одни пьют, а у других работы по самые уши, после чего исчез в темноте. Почти сразу за ним ушел Макс, и веселье както само сошло на 'нет'. Мы с Элом еще немного посидели, потом опрокинули по глотку на дорожку и разошлись по спальням.
На следующий день я проснулся поздно. Спал бы еще, но командир, растолкав меня и Эла, сообщил, что у нас есть неделя отпуска, затем он ждет нас в лагере. После чего, пожелав хорошего отдыха, ушел. Пока я собирался и приводил себя в порядок, исчез взрывник.
Свой отпуск я распланировал еще в первый день прибытия на базу. Два дня собирался провести у родителей, затем поехать к Шер, предварительно решив, в Джорджтауне, вопрос с деньгами. Я хотел переложить их со своего армейского счета в какойнибудь крупный банк, имеющий сеть филиалов в других городах. Вклад 'на предъявителя'.
По дороге домой, от нечего делать, попытался представить свою жизнь в изгнании. Способ: пропал без вести - подходил для всех. Оставалась надежда для родителей, для Шер, с которой надеялся встретиться потом. Можно было объяснить ей, что попал в плен, потом бежал. Боясь, что обвинят в дезертирстве, стал скрываться под чужой фамилией. Как не наивно все это звучало, а всетаки давало надежду на нашу встречу с Шер в будущем.
Приехав в родной городок, я окунулся в спокойную, несуетливую, устоявшуюся атмосферу. Двое суток, за долгими разговорами и маминой выпечкой, пролетели почти незаметно. Утром третьего дня, распрощавшись с родителями, уехал. По дороге созвонился с Шер. Договорились о встрече вечером, после работы, у штаба. Около двух въехал в город. Поиск нужного банка, как и перевода денег, решился быстро и просто. 'Народный банк'. Уже собрался уходить, как неожиданно вспомнил, что именно в этом банке журналисты открыли для 'народного героя' счет. Решив, что будет, о чем рассказать командиру и Максу, я протянул документ в окошко оператора и попросил распечатку. Увидев цифры, мне стало не до смеха. На счету лежало около двадцати тысяч кредитов. Выйдя из банка, почувствовал себя в некотором роде счастливым. Ведь деньги были тем фундаментом, на котором я собирался строить новую жизнь.
Сначала мы просто сидели некоторое время, смотря друг на друга. При ее мягком, любящем взгляде уходила, растворяясь, в сумерках душевная тоска, отступала тревога.
- Что с тобой?
- Я люблю тебя.
Она встала и подошла к кушетке, на которой я лежал. Я знал, что занял ее любимое место, но все равно не встал. Ее лицо было мягким и спокойным.
- У тебя тяжело на душе?
- Уже нет. Она посмотрела в окно.
- Темнеет. И начала раздеваться. Потом села на кушетку и наклонилась надо мной.
- Откинь все плохое, Дэв. Я с тобой, - проговорила она, наклоняясь, и легко поцеловала меня в губы. 'Господи, до чего же я ее люблю'.
Она поцеловала меня еще раз и прижалась к моей груди щекой. Я ощущал ее тепло, руки, бедра. На эту ночь она стала моим миром, моим сосредоточием вселенной. Я так и не смог заснуть в эту ночь. Долго лежал бездумно, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Если раньше у меня были сомнения: может всетаки намекнуть, то теперь они исчезли. Нет, не буду внушать ей ложных надежд. Я иду в рейд, где меня могут убить понастоящему, поэтому пусть все идет своим чередом. Суждено встретиться - встретимся. Четыре дня пролетели, как один час. Расстались мы просто, не говоря лишних слов.
Первую часть пути, добираясь до базы 'псов', я все думал, как сделать, чтобы наши дороги с Шер снова пересеклись.
'Это для обычных людей не проблема, но только не для меня, супермена, - этой отдающей горечью мыслью я закончил свои размышления на эту тему и постарался выбросить их из головы, но они почемуто не желали покидать мою голову. Чтобы както уйти от них, решил побеседовать с данайцем, хотя для себя я уже решил, что говорить мне с ним, по большому счету, не о чем. Хоть он был представителем чужой расы, но он был бойцом, а не мыслителем, а я, несмотря на превратности судьбы, предпочитал думать, что отношусь к последним. Нет, меня многое интересовало из того, что он мне мог рассказать, но это было чисто человеческое любопытство.
'Привет, Коган. Ты себя назвал 'Странником', во время нашего последнего разговора. Что это слово означает?'.
'Неизвестная нашим цивилизациям, раса, проводит уникальный, по своим масштабам, эксперимент. Они перебрасывают матрицы сознания одних существ в разум иных рас. Энергополя - ловушки, в которых матрицы путешествуют сквозь пространство, изучаются не одно столетия, но до сих пор так и не разгаданы. Теперь ты понял, откуда у них появилось это название?'.
Эксперимент… В пределах галактики. Я ставил в своей жизни сотни экспериментов, но подобный размах никак не хотел укладываться в сознание. 'И что, никто даже не догадывается, кто они есть на самом деле?'.
'Никто. Но есть многочисленные доказательства о существовании расы, ушедшей по развитию и знаниям так далеко вперед, что по предположению ряда ученых, они способны создать новую галактику'.
Я попытался представить подобную расу, но дальше понятия слова 'боги' у меня просто не хватило воображения. Голова даже слегка закружилась, словно я попытался заглянуть в бездонный колодец.
'Невероятно. По крайней мере, для меня. Послушайка, Коган, ты сейчас находишься в энерголовушке?'. 'Да'. 'И как тебе?'.
'Никак. Ничего не ощущаю, ничего не чувствую, никаких потребностей не испытываю'.
'Хм. А что ученые говорят о самом эксперименте? Ведь есть же версии, гипотезы'.
'Гипотез было много… в самом начале. На данный период времени ученые склоняются к версии селективного отбора для улучшения видов разумных существ'.
'Но это както неправильно. Это же разумные существа! Как так можно! - мое возмущение не было наигранным. Черный дар - вампиризм, лежал на мне тяжким гнетом.
'Послушай, как ты думаешь, а почему эта раса просто не обратились напрямую? Не вышла на прямой контакт с другими цивилизациями'.
'Ученые считают, что они обращались, и не раз, но до нас не дошло их обращение. Очевидно, они стали настолько иными, что мы их просто не понимаем. После ряда неудачных попыток, очевидно, они решились на этот эксперимент'.
Прибыл в лагерь во второй половине дня. После приветствий, вопросов и вороха коротких новостей, я успел принять душ и расположиться на балконе в ожидании ужина, как раздался сигнал, говорящий о приходе гостя. Пришлось встать, вернуться в комнату.
- Войдите!
Дверь распахнулась. В комнату вошел… Филеас Сквош. Сказать, что я удивился его приходу, это не сказать вообще ничего. Несколько секунд молча, мы разглядывали друг на друга.
- Можно, я сяду, Дэвид? - промолвил он первым. - Похоже, я тебя снова удивил, но не обрадовал, как при прежних наших встречах.
Его слова можно было понять, как намек, что не следует забывать долги. Если это так, то сделал он это довольно грубо. К тому же долг долгу - рознь.
- Садись, Фил. Извини, ничего предложить не могу. Сухой закон.
- Спасибо. Мне ничего не надо.
Некоторое время рассматривали друг друга. Меряя друг друга взглядами, словно боксеры на ринге, ища слабое место у противника.
- Ты не любопытен, парень. Что так?
- Ты же пришел ко мне, а не я к тебе.
- Ты изменился, Дэвид. К тому же кажешься несколько напряженным. Или ты не рад меня видеть?
- Честно сказать, пока не знаю. Изложи, зачем пришел, может и появится повод для радости.
- Расслабься, парень. Я пришел с миром.
- Интересно. Значит, до этого мы с тобой находились в состоянии войны. Так я тебя должен понимать?
- Не могу сказать однозначно. Сейчас все будет зависеть только от тебя.
- Хватит играть словами. Я так понимаю, ты пришел получить долг?
- Можно сказать и так, - голос был ровный, но гдето там, на пределе слышимости чувствовалось, как он звенит от напряжения. - Странник, Дэвид. Я хочу поговорить с тобой о Страннике.
Я был готов к любому разговору или предложению, к откровенному или полному туманных намеков, но никак не думал услышать именно это слово. Моя тайна была раскрыта. Цепочка необъяснимых фактов и непонятных совпадений стала раскручиваться в моей голове сама собой. Наша встреча. Бескорыстная помощь. Невнятное письмо. 'Он знал о Страннике все эти годы. Кто он такой?'.
Я всегда считал, что лучший способ защиты - это нападение, поэтому сразу пошел в атаку: - Кто ты, собственно говоря, такой, Сквош? Наши взгляды снова скрестились.
- Скажем так, я работаю на секретную службу при правительстве. Основной профиль нашей работы заключается в поиске научных проектов и новейших разработок,… за гранью человеческих знаний. Странники относятся к их числу.
- За гранью… Интересно. И давно ваш отдел… работает?
- Давно, не то слово. Согласно истории создания отдела он был организован… гдето в пределах ста лет тому назад. После его слов мир, конечно, не рухнул, но довольно прилично покачнулся.
'Значит,… я не один такой среди людей. Странники были и до меня. Мог бы сообразить. Да и данаец говорил. И все равно както…'.
Пока я привыкал к этой мысли, пауза несколько затянулась. Первым не выдержал Сквош.
- Это все твои вопросы, Дэв? Хм. Я ожидал большего. Что ж, тогда я сам коечто расскажу. Не против? Я ответил легким кивком головы. 'Не против'.
- Мы знаем о твоем Страннике, но не знаем, кто он и откуда. Мы знаем о гигантском, по своим масштабам, эксперименте, затеянным неизвестной расой, но с какой целью, также, не знаем. Только можем строить догадки. Теперь о том, как мы узнали о тебе. Все началось с истории,… скажем так… с необычными мертвецами. К сожалению, мы получили эту информацию слишком поздно. Затем долго и окольными путями выясняли подробности. Дело стронулось с мертвой точки только после того, как мы нашли способ надавить на Папашу Дугласа. Только тогда я узнал, что носитель Странника, ни кто иной, как Дэвид Сакс. Мой друг детства. Ты знаешь, мы до сих пор не можем понять, почему носителем Странника становиться тот или иной человек. И информации хватает. Статистика соответствующая есть, а логики нет. Извини, отвлекся. Так вот, решили мы тебя со 'дна' достать. Договорились с Папашей, после чего ты оказался в 'Норде'. Эта фирма одно из наших официальных прикрытий. Ты приступил к работе, а мы приступили к наблюдению за тобой.
- Вот даже как. А зачем нужна слежка? Или человек, став носителем Странника, автоматически становиться преступником?
- Подожди. Не делай поспешных выводов. Когда человек становится носителем чужого разума, он меняется, хочет он этого или не хочет. К тому же поле Странника, не определить никакими приборами, а значит вычислить такого человека можно только изза его нестандартного поведения. Или необычайных способностей. Можешь мне поверить на слово, если тебе дать просмотреть некоторые из дел, заведенных на наших подопечных, то у тебя не только волосы, каждый нерв дыбом станет. Причины тут разные, но в основном, это происходит изза конфликта разумов. Начинает сбоить психика и…все. Нет человека. Такие клиенты у нас идут 'черным' списком. Как и ты. Ты я вижу, не удивлен и не возмущен. У тебя нет ко мне вопросов? В таком случае я продолжу. Объект попадая в 'черный' список, изолируется от общества. Но есть и другие, за которыми мы наблюдаем со стороны. И только потом выходим на контакт. Они идут у нас 'белым' списком. С тобой все оказалось намного сложнее. Ты должен был пройти свой 'черный' путь до конца, а вместо этого ни малейших признаков агрессии или умопомешательства. Мы дали тебе контрольное время. И опять ничего. Нормальный молодой человек, такой же, как десятки тысяч других молодых людей. Даже более того, оказалось, что голова, что руки, у тебя на удивление хорошо работают. Подтверждение этому - приглашение на работу в корпорацию. В наше время - это многого стоит. В этот период жизни мы сняли с тебя постоянное наблюдение, проверяя лишь время от времени. Все было хорошо до того момента, пока мне не пришлось уехать в командировку в один из Центральных Миров. Мой заместитель, давно метивший на мое место, решил разыграть свою карту, форсировав события. Он знал, что мы с тобой когдато росли вместе, и почемуто решил, что я тебе потворствую. Сделав из тебя чудовище, разгуливающего на свободе благодаря моему покровительству, он получал козырного туза в игре против меня. Получив информацию о следствии, проводимом службой безопасности в одной из ваших лабораторий, он решил воспользоваться ситуацией, написав на тебя донос. Обработка в СБ должна была стать для тебя определенным стрессом, который, по его мнению, должен был вернуть тебя в 'черный' список. Не спорю, иногда мы прибегаем к жестким мерам, но уверяю тебя, твой случай, на тот момент, не нуждался в подобном.
- По твоим словам выходит, я благоденствовал под твоим крылышком, пока твой плохой заместитель все не испортил. Хорошая сказочка,… для ребенка, а я уже взрослый и предпочитаю жить своим умом. Вот такто, Сквош. Слушаю тебя дальше.
- Конечно, верить мне или не верить, это твое право. Но все о чем тебе я сейчас говорю, отражено в документах. Ты сам сможешь во всем убедишься, просмотрев их, - голос миролюбивый, успокаивающий, зато взгляд выдал Сквоша с головой - настороженный и цепкий.
- Знаешь, ты сейчас сам на себя не похож. Если так и дальше пойдет, скоро будешь с ладони есть и хвостом вилять.
- Язвишь. Это хорошо, - он криво, с натугой усмехнулся. - Обнадеживает. Возможно мы най…
- Сквош, похоже, ты отвлекся.
- Хорошо. Тебя ожидал допрос в службе безопасности. Твоя реакция, по мнению заместителя, просто обязана была дать нужный результат. Скачок из безмятежного состояния покоя в состояние острой, неожиданной тревоги. Такой прием у нас называется 'шоковой терапией'. К сожалению, об этой проверке узнала твоя бывшая подружка Фей и все пошло не так, как планировалось. Ты ударился в бега. Куда побежишь, догадаться было нетрудно. Сообщили Папаше Дугласу, чтобы тот перехватил тебя. Тот дал согласие, но, как оказалось, только для видимости. Поэтому тебе сравнительно легко удалось уйти от наблюдения. Тут заместитель совершил уже совсем непростительную ошибку, посчитав, что твой побег и есть начало ожидаемой агрессии. Его можно понять, он испугался до потери пульса, когда понял, что ситуация выходит изпод контроля. Бросил на твои поиски все, что смог собрать. Четыре группы оперативников и бригаду кадетов, выпускников нашей спецшколы. К сожалению, мальчишки первыми вышли на тебя. Убив одного и покалечив второго кадета, ты снова ушел. И опять без применения своих нечеловеческих способностей, что означало полный провал операции. Сам того, не зная, ты поставил жирный крест на карьере моего заместителя, а затем на его жизни. Будучи пониженным до простого оперативника, он погиб в уличных боях, во время мятежа. История закончена и никто никому не должен. Ты как считаешь, Дэвид?
- Ломать жизнь человеку, не позволено никому. Ктото за это должен ответить.
- Вот даже как. Считаешь себя невиновным? С твоей точки зрения это, наверно, выглядит так. Я только жертва чужого эксперимента. Не я 'выпил' четырех человек, а монстр. Правда, я убил кадета, но меня к этому принудили. Сам бы я этого никогда не сделал. Вот тут я согласен с тобой. Тот Дэвид, которого я когдато знал - нет, а вот монстр, который в нем сидит - да. Ты с ним единое целое. Просто у тебя два лица, две ипостаси, но они оба - убийцы, чтобы ты не говорил в свое оправдание, Сакс.
После этих слов, у него над верхней губой появились капельки пота. Я знал, по прежним временам, что для Сквоша это являлось признаком крайнего волнения.
- Серьезное заявление. Ты меня в суд потащишь? Не против. Даже интересно как ты собираешься им объяснять о четырех подонках, пытавшихся меня похитить, чтобы затем торговать моими органами? А правила охоты, устроенной на меня, ты им тоже объяснишь? Так что, Сквош, пойдем на суд?
- Ты меня, наверно, плохо слушал. Ты наш, Дэвид Сакс. Только наш. Попав на заметку, наш клиент автоматически выбывает из рядов человечества, теряя все свои права. Так что, о каком суде может идти речь? Ты чужак. Пришелец. Тебе теперь полагается общаться с человечеством через специального представителя. В данном случае, через меня. Таковы у нас правила. А они особые, под стать нашим клиентам.
- Это все, что мне хотел сказать? Или есть еще чтото?
На какоето мгновение он замер, словно не веря своим ушам. Очевидно, он ожидал более бурной реакции на свои слова.
- Послушай, Дэвид, - голос его сейчас звучал нерешительно. Он был явно сбит с толку. - Ты осознаешь тот факт, что перестал быть похожим на самого себя? Вот сейчас ты слишком спокоен. Это неестественно в подобной ситуации.
- Мне что полагается волноваться? Или у вас разработана схема поведения чужака или шкала колебаний его настроения? Я - есть я, не больше и не меньше. Так что не переживай так сильно за меня, Сквош. Кстати, о той облаве. Полицию, к ней подключил тоже твой заместитель?
- Нет. Это сделал Папаша Дуглас. Тут два варианта. Или он решил, чем быстрее ты исчезнешь с его территории, тем ему будет спокойнее, или таким образом он пытался создать своеобразную завесу, за которой ты мог бы сбежать. Как теперь мне видеться, в этом деле он с самого начала принял твою сторону.
- Странно. Ну, пусть будет так. А как насчет 'шоковой терапии' на территории военной базы?
- Мы здесь не причем. Все претензии к армейской службе безопасности.
Я ему не поверил. Слишком быстро и четко прозвучал его ответ, словно заготовленный заранее. Некоторое время мы снова ломали друг друга взглядами, пока он не опустил глаза, но я уже увидел все, что хотел. В самой их глубине сидел дикий, животный страх.
- Пусть так. Что ты от меня хотел?
Некоторое время он молча смотрел в пространство за моей спиной, видно, пытаясь понять, почему разговор постоянно идет не туда куда надо, и только затем перевел взгляд на меня.
- Мне хотелось, для начала, узнать все, что можно, о твоем Страннике, - его голос был ровен и сух.
Я не видел смысла скрывать то, о чем он и так знал. Рассказал, правда, без особых подробностей, о расе данайцев, о Галактической войне. Закончил свой рассказ темой о Странниках, о которой мы с Коганом говорили всего несколько часов назад. Теперь у меня была возможность узнать, как смотрит на все эти вопросы человечество, чем я не преминул воспользоваться: - У вас есть гипотеза по поводу Странников?
Сквош на мой, казалось бы, простой вопрос, както странно замялся, словно я неожиданно спросил о его интимных привычках: - Материала у нас на эту тему немного, да и о стопроцентной достоверности его говорить не приходиться, так как по большей части на человека появление Странника влияет… очень плохо. Степень психотравмы зависит напрямую от особенностей психики самого человека. В большинстве своем человек - носитель сходит с ума. И нам достается идиот, который только и умеет, что делать под себя и пересчитывать без конца свои пальцы. Даже сканирование подкорковой памяти, своего рода 'черного ящика' человеческой памяти давало нам жалкие обрывки общений этих бедолаг со Странниками. Мозг клиентов из 'черного' списка обычно настолько зациклен на своих маниакальных наклонностях с примесью божественных или дьявольских откровений, что отделить зерна истины от шелухи не представляется возможным. Они хитры, злопамятны и агрессивны, поэтому экспериментировать с ними опасно, а временами просто страшно. Даже…
- Судя потому, как ты мялся, я прочно занял место в 'черном' списке. Да не бойся, это был не вопрос, а констатация факта. Можешь спокойно продолжать. Переходи сразу к 'белому' списку.
- О нем я не могу говорить. Только в случае согласия сотрудничать с нами, ты, возможно, получишь доступ к этой информации. Теперь я продолжу. Это была, своего рода, предыстория, чтобы тебе легче было понять, на чем основана полученная нами информация. Данные получены от источника, с помраченным разумом, при помощи сканирования. В дальнейшем никем не были подтверждены, но и не опровергнуты, причем многие из обрывков, полученных от других источников, косвенно подтверждают их. Ответ на твой вопрос по поводу смысла этого эксперимента прозвучит так: свежая кровь. Он хотел увидеть мое удивление. И он его получил.
- Свежая кровь?
- Так обозначил свое понимание слияния разумов наш источник информации. По образованию он историк, поэтому его версия звучит именно в этом контексте. В старину, племя, бравшее в плен чужака, не убивало его сразу. Сначала он спал с молодыми девушками, а уже потом отправлялся к столбу пыток или на жертвенный алтарь. Люди уже тогда понимали, что если не будет притока свежей крови, племени грозит вырождение. Теперь тебе понятен смысл моих слов? В нашем случае происходит не слив спермы, а слив разума. Некоторое время мы молчали. Я пытался осознать сказанное.
- Это подходит под теорию данайца, - сказал я, потом, немного помолчав, добавил. - И всетаки, почему именно такой способ?
- Здесь хорошо подходит одно библейское изречение: пути господни неисповедимы. Хотя есть предположение. Хочешь послушать?
- Давай.
- Любой цивилизации, на любом этапе ее развития, вряд ли понравиться вмешательство извне. Даже, с самыми лучшими намерениями. Видно, они опробовали в свое время различные методы, и в конце, решили остановиться на этом.
- Интересная концепция. Не хуже и не лучше других. И так, чем я могу быть полезен секретной службе при правительстве, а также вам, господин Сквош, лично?
Он весь вскинулся при моем вопросе, словно охотничий пес, делающий стойку при виде добычи, ведь сейчас решалось то, за чем он лично явился на встречу с чужаком, занесенном в 'черный' список. Оправдается ли риск этого шага, его страх, его натянутые до предела нервы? Лицо напряглось, на скулах вздулись желваки, но уже в следующую секунду на губах появилась, пусть напряженная, но улыбка. Сквош оказался сильным человеком и, несмотря на свой страх, сумел сохранить свое лицо. Даже изобразил на губах подобие улыбки.
- Дэвид, хотя ты не словом не упомянул о своих способностях, полученных от Странника, мы знаем, что они у тебя есть. К первой относиться энергетический вампиризм, хотя как мог человеческий организм привить себе столь противоестественную ему способность, не укладывается у меня в голове. Вторая способность - телепортация. Чтобы исключить сомнения по поводу правдивости данной информации, назову тебе имя источника, давшего нам сведения. Элиот Ван Скроган. Ваш взрывник. Под воздействием препарата, улучшающего память, он вспомнил, а потом в деталях рассказал подробности, некоего странного происшествия во время рейда.
- Вот это вы сделали зря. Не подумав о последствиях.
- Твои слова надо понимать, как угрозу?
- Ваша организация своими действиями задела честь всего отряда. Неужели это неочевидно? А 'псы' не те люди, которые прощают подобное обращение.
- Мы работаем на правительство, и вы работаете на правительство. Вы стоите на страже закона и порядка, и мы занимаемся тем же! И наши методы не чета вашим! Не мы ходим по колено в крови! Кстати, допрос вашего взрывника являлся лишь стандартной процедурой, как лица подозреваемого в сговоре и выявление его роли по сокрытию важной государственной тайны. Ты спросишь какой? Телепортация. Судя по твоему лицу, Дэвид, ты тоже ничего не знаешь о сговоре. И командир твой не знает, судя по его отчету. Почему так получилось? А, Дэвид? Ты в затруднении? Так я тебе скажу! Ваша милая компания решила использовать твои способности в частном порядке. Налицо, сговор. И даже не сговор, а заговор! Факты какие надо, мы подтасуем. Как тебе понравиться формулировка в твоем обвинении: 'заговор для свержения нынешнего правительства'. Как ты думаешь, что ждет твоих приятелей в этом случае? А твои родители, Сакс? Что они будут чувствовать, узнав, что их сын государственный преступник?
- Знаешь, что я сейчас подумал, Сквош. Это не я монстр, а ты. Именно таким, как ты не место в человеческом обществе.
- Может, хватит играть словами. Предлагаю перестать оскорблять друг друга и перейти к делу.
- Слушаю. Внимательно.
- Предлагаю тебе добровольно пройти обследование в нашем медицинском центре. Сколько оно будет длиться, я не знаю. Полгода. Год. За это время ты разберешься сам с собой. Расставишь акценты. Ведь ты сейчас стоишь на перепутье, пытаясь понять, кто ты такой. Мы поможем тебе с этим разобраться, для этого нас есть опыт и знания. Поверь мне! Ты должен стать на нашу сторону! Тем самым ты найдешь себя и принесешь пользу всему человечеству! То, чем ты обладаешь, относиться к самым заветным мечтам человека. Мы не можем упустить такую возможность! Люди нам этого никогда не простят! А в случае успеха…
- Слова то, какие?! Заветная мечта человечества! Действуешь методом кнута и пряника? Сначала государственный преступник, а теперь надежда человечества. Не вижу логики в твоих словах, зато вижу, как ты меня боишься. До дрожи в коленках боишься! И ненавидишь! Почему ты считаешь меня монстром? Кто тебе дал на это право?! Я чувствую фальшь в каждом твоем слове. Обследование, говоришь! Да ты просто хочешь наколоть меня, как жука на булавку и сунуть под увеличительное стекло!
До этого я старался сдерживать себя, пропускать то, что слышу, не через сердце, а через разум. Но всему есть предел! А особенно наглой лжи!
- Ты сам напросился на это, Дэвид Сакс. Поэтому знай: хочешь ты этого или не хочешь, а сотрудничать с нами будешь.
Слова прозвучали довольно твердо. Я отдавал его смелости должное. Угрожать вампиру, который мог 'выпить' его за считанные секунды, это надо быть человеком железных нервов и сильной воли. Пока он сверлил меня глазами, я думал: - Похоже, мы зашли в тупик. У него своя правда, у меня - своя. Пора разбегаться, пока оба не наделали глупостей'.
- Все. Давай закрывать эту тему, Сквош. А напоследок я тебе скажу: у меня своя жизнь. И я сам намерен писать ее сценарий.
- Ты пишешь свой сценарий, а мы свой. Твоей жизни. Дай бог, чтобы они совпали.
- Ты угрожаешь мне? - теперь уже мне приходилось сдерживать себя.
- Нет. Это ты представляешь для нас угрозу.
- Чушь! Ты самто веришь в то, что говоришь?! Твои страхи делают тебя смешным.
- Почему, Дэвид Сакс?
- Потому что они надуманы, агент Сквош. Вы пугаете ими сами себя, как дети. А, вдоволь напугавшись сами, пугаете правительство, Сенат и не знаю кого еще, чтобы они потакали вам, в ваших глупостях.
- Глупости?! Это говоришь ты, наполовину человек, наполовину вампир?! На тебе пять трупов. Пять! Четверо 'выпитых', а один зарезан ножом! А теперь попробуй мне объяснить, Сакс, почему ты не опасен для человечества!
Он вперил в меня гневный взгляд, но я не стал играть с ним в гляделки. На душе было пусто и тоскливо. Если раньше у меня была надежда скрыться и снова стать обычным человеком, пусть под чужим именем, то сейчас у меня ничего не осталось. Я - уже был не я, а чужак. Если раньше я отделял себя от человечества чисто теоретически, то теперь мы стояли друг против друга. Я и человечество. И самое страшное, никому ничего я не мог доказать, потому что на мне уже стояло клеймо 'монстр'.
Мой ничего не выражающий взгляд заставил его нервничать. Он не мог понять, что со мной происходит. Опустил глаза. Поменял позу. Несколько раз нервно пощелкал суставами пальцев, и только после всего этого, заговорил. - Извини. Нервы. Надеюсь, ты понимаешь, что я не хотел тебя оскорбить.
- Без проблем. Я тоже погорячился.
После взаимных извинений, пустых и ничего не значащих, мы на некоторое время снова замолчали. Ни он, ни я, не хотели прямой конфронтации, надеясь, если не сейчас, то позже, сможем найти выход из создавшегося положения. После нескольких минут томительной паузы Сквош, решил, что на сегодня с него хватит: - Итак, Сакс, вижу, что к взаимопониманию, мы с тобой так и не пришли. Впрочем, зная тебя, я не возлагал особых надежд на сегодняшнюю встречу. Тебе нужно время. Время осмыслить и понять, что мы не враги тебе. И еще одно запомни. Мы всегда готовы понять и помочь тебе. Если, конечно, ты до этого не перешагнешь роковую черту. Ты уходишь в рейд через две недели? - на его вопрос я кивнул головой. - После твоего похода, мы еще раз поговорим. Теперь, я пойду.
Он поднялся. Секунду стоял, размышляя, как прощаться, но после моего холодного взгляда, просто кивнул на прощание головой и зашагал к двери. Некоторое время я сидел, глядя в пространство. Затем встал и стал одеваться. Надо было посоветоваться с командиром.
За день до нашего выхода в рейд, вечером, после ужина, раздался сигнал вызова. В трубке голос Макса предложил мне послушать выпуск вечерних новостей. Включил 'голо'. Несколько минут спустя, в разделе 'Криминальная хроника', в ряде подобных ему сообщений, прошла следующая информация: - Возвращаясь, домой, поздно вечером, был убит и ограблен государственный служащий Филеас Матиас Сквош, работавший начальником сектора информативных систем… Полиция считает, что это дело рук подростковой банды с окраин, так как раны, нанесенные ему, говорят о бессмысленной жестокости…'.
Дальше я слушать не стал. С силой ударил по подлокотнику кресла и несколько минут зло матерился. Потом не выдержал, вскочил с кресла и несколько минут нервно мерил шагами свою комнату.
'Зачем?! Зачем это надо было делать?! Кому от этого лучше стало?! Мать вашу!!'.

 ГЛАВА 26  

Теперь мы отправились на Юг. Шли за головой новоиспеченного вождя бедноты, призывавшего жить одной, общей семьей - коммуной. На нового коммунара никто бы не обратил внимания, если бы он ограничил свою деятельность только Зоной, но ему, как и всем, небольшого ума, вождям от сохи, хотелось быть первыми не только в деревне, но и в городе. Выход за пределы Зоны стал его второй и последней ошибкой. Первой ошибкой было его рождение.
С некоторых пор в мегаполисах стали происходить одинаковые, словно под копирку, ограбления. Налетчики, врывались в банк именно в те часы, когда там находилось наибольшее число клиентов и посетителей. Вместе со служащими, они брали последних в заложники, угрожая властям тем, что если их требования не будут удовлетворены, они взорвут себя и захваченных ими людей. Все их требования состояли только из одного пункта. Названная сумма денег должна быть перечислена на анонимные счета в течение часа. Когда подобный случай произошел впервые, корпорация, чей филиал банка был захвачен, недолго думая, бросила на налетчиков свою 'карманную' армию, чтобы тем впредь неповадно было устраивать нечто подобное. В результате прогремевшего взрыва погибло свыше пятидесяти человек, большая часть из которых была гражданскими лицами. И это не считая гигантских штрафов, компенсаций, а также убытков, понесенных корпорацией в результате разрушений. После этого случая деньги исправно перечислялись, а налетчики, после того как деньги оказывались на анонимных счетах, дружно кончали жизнь самоубийством. Такой финал наталкивал на мысль о сильнейшем воздействии на психику налетчиков - самоубийц. Так как трупы не допросишь, эта версия оставалась в ряду других таких же, пока спустя три месяца, во время четвертого ограбления, не остались в живых два налетчика. Один из них не стал убивать себя. Вместо этого, упав на пол, забился в истерике. У второго оружие дало осечку. Его так и взяли. С дулом пистолета во рту и бессмысленно щелкающего курком. Двух дней обследования хватило, чтобы понять, к грабителям была применена техника глубокого зомбирования, когдато разработанная армейскими специалистами. Не прошедшая испытания, она была признана непригодной к дальнейшему использованию, чтобы быть затем похороненной в ворохе других таких же бесперспективных планов и проектов. Как, теперь оказалось, проект оказался захоронен неглубоко. После того, как из грабителей банков, выкачали информацию о местонахождении главаря, судьба новоявленного вождя бедноты была решена, а перед 'псами' поставлена очередная задача. Когда наемники узнали, что за голову нового 'Робин Гуда' положена премия в пятьдесят тысяч кредитов от одной сильно обиженной корпорации, от желающих попасть в рейд отбоя не было. Всем хотелось пополнить свой банковский счет. Координаты коммуны были получены от тех же 'зомби', проверены и обработаны разведкой, после чего были переданы нам. Благодаря точным данным, нас высадили за один дневной переход до места ее расположения, поэтому в этот раз сильно мучиться мне не пришлось. Оказавшись в прямой видимости коммуны, мы устроили временную базу, затем в течение целого дня, наблюдали за жизнью ее обитателей. По моему мнению, до светлого будущего, обещанного их вождем, им было - ой, как далеко! К вечеру второго дня, мы с командиром, сумели выбрать наиболее незаметное место для моего появления во вражеском лагере. Макс, тем временем, развил бурную деятельность по подготовке к предстоящей операции, взяв, для этого в помощники двух оставшихся бойцов нашей команды. Стив по кличке 'Пуля' и Ред. Оба были ветеранами - пулеметчиками. Проникнув в лагерь, во время вечерней речи вождя, я без труда заминировал лабораторию, а также арсенал коммунаров, после чего совершил 'прыжок' обратно, в наш лагерь. Мое возвращение стало сигналом для начала операции. После двух взрывов, унесших в небытие большую часть лагеря, мы быстро произвели зачистку оставшихся коммунаров. Затем командир зафиксировал смерть их лидера, и мы двинулись в обратный путь.
На второй день нашего прибытия в лагерь, я сидел в гостиной, наслаждаясь прохладой, тишиной и одиночеством. Всем тем, что в джунглях всегда в большом дефиците. Стив, с кем я на пару делил коттедж, сейчас находился на перевязке. Его единственного ранило, правда, легко, при зачистке коммуны. Командир, как обычно писал отчет, а Макса гдето черти носили. Короче, у всех было какоето дело, кроме меня. Неожиданно раздался сигнал входной двери. Вздрогнув от неожиданности, я тут же напрягся.
'Контора Сквоша? Других визитеров не жду. Интересно, с чем этот придет? Шоколадом сначала покормит или сразу с угроз начнет?'.
Разговор с приемником Сквоша обещал быть не из легких. Отчасти изза того, что я так ничего и не решил для себя, отчасти изза смерти Сквоша. Честно говоря, я не знал, что тот мой разговор с командиром приведет к подобному результату, но что случилось, то случилось. Теперь, когда тайна перестала висеть над моей головой дамокловым мечом, я бы с удовольствием вернулся в мобильную пехоту, на базу 'Норвуд'. К Шер. Но мне даже такого счастья не дано. Я как собака на длинной привязи. Бегать по двору могу, а дальше никак. Это тоже пойдет в счет конторе Сквоша. Есть много чего, что я мог бы им предъявить, только захотят ли они платить по счетам. Ведь судя по всему, эта контора считает, что я им должен. Даже не столько им, сколько человечеству. Вот жабы…!
- Войдите!
После чего я сделал глубокий вздох, а затем выдох. Дверь открылась. В прихожей послышались шаги нескольких человек. Сначала это стало для меня неожиданностью, но мысль, пришедшая на ум, не только успокоила, но и рассмешила меня: - Ха! Новый переговорщик охрану с собой прихватил. Со страху'.
Я был готов, в принципе, ко всему, но как только в проеме двери показались люди, один за другим, переступающие порог, меня, словно пружиной, выбросило из кресла. 'Это что за…! И наш полковник. Во блин!'.
За человеком в ладном костюме, хорошо сидящем на его спортивной, подтянутой фигуре, вошел генерал с жестким выражением лица, за ним полковник Иван Милошевич, мой начальник, командир специального подразделения 'Псы войны'. Следом, порог переступили два гражданских лица. Все они, пройдя в гостиную, стали неровным полукругом по другую сторону стола. С минуту растерянно хлопал глазами при виде представительной компании, затем быстро оббежал взглядом всю компании, теперь уже пытаясь понять, с кем меня свела в очередной раз судьба. Генерал, затянутый в форму национальных гвардейцев, был прямым и жестким, как стек. Глаза холодные, как у змеи. Встретившись с ним взглядом, тут же уловил недовольство, напомнившее мне, что я служу в армии. Тут же вытянулся. Отдал честь.
- Сэр!
- Вольно, сержант! - голос генерала был также недоволен моей распущенностью.
Стоявший, слева от генерала, пухлый мужчина, одетый в дорогой костюм, невольно подался назад, когда я прошелся по нему взглядом, выдав, тем самым, свой страх передо мной. Полный, с толстыми щеками, лежавшими на твердом воротничке белой рубашки, он представлял собой ярко выраженный тип правительственного чиновника. По крайней мере, именно такими, я их и представлял. Элегантный господин, первым зашедший в гостиную, несмотря на цивильную одежду, осанкой и выправкой напоминал мне, стоящего рядом с ним, генерала. Лицо костистое и худое. Взгляд внимательный и цепкий. Такой бывает у снайпера, высматривающего цель. Последний из компании, тип в гражданской одежде, стоящий чуть позади от 'снайпера', отличался от всех остальных своей абсолютной безликостью. Взгляд просто скатывался с его лица. Некоторое время мы, молча, стояли, рассматривая друг друга. Потом генерал еще раз огляделся. Похоже, он был недоволен не только мной, но и гостиной, а может даже компанией, с которой прибыл. В следующую секунду я получил подтверждение своей наблюдательности.
- Господин полковник, почему мы не в зале совещаний, а здесь?
- Господин генерал, извините, но на этом совещании, председательствую не я. Меня пригласили так же, как и вас, - голос полковника Милошевича был холоден, как лед.
- На этом совещании председательствую я. И вы генерал, это прекрасно знаете, - заявлено было довольно резко и жестко, а тон, которым это было сказано, явно касался зарвавшегося генерала. После чего 'элегантный костюм', сделав шаг вперед, а затем в сторону, после чего развернулся и стал так, что видеть лица всех.
- Генерал, и вы, Рейх, садитесь в кресла. Полковник, вы тоже садитесь. А вы, Стессель, не маячьте у меня за спиной, станьте рядом. Ты, сержант, пока постоишь. Будешь в центре внимания. Знаю, ты удивлен, Дэвид Сакс. Но это ненадолго. Сейчас я представлю себя и остальных, а затем объясню суть дела. Начну с себя. Я, Аскольд Рабат, являюсь главой военной разведки. Питер Рейх - представитель правительства. Не обращайте внимания на его испуганный вид, когда он поймет, что вы не собираетесь его заживо съесть, он будет в состоянии подкинуть нам пару - другую светлых идей. Генерал Маккарти, являясь военным в пятом поколении, представляет здесь генеральный штаб, а значит, армию. Полковника, твоего командира, не представляю, зато представлю Стесселя, - тут последовал короткий взмах руки в сторону безликой личности. - Он стал приемником на посту начальника отдела научной разведки Филеаса Сквоша. Именно от него мы узнали о вашем существовании сержант. Теперь разрешите представить вам, господа, Дэвида Сакса. В прошлом хороший ученый, талантливый инженер - исследователь, а ныне 'пес войны'. Как вы все, господа, прекрасно знаете, в это элитное подразделение просто так не берут. Вот такой он универсал, этот Дэвид Сакс. Теперь, если присутствующие не против, я изложу дело по существу. Извините, чуть не забыл сказать о еще одной вещи. То, что я сейчас скажу, является государственной тайной. Правда, только на ближайшие тридцать шесть часов.
- У меня своих тайн хватает, - раздался, несколько раздраженный, голос полковника Милошевича. - Да и дел тоже. Может, в таком случае, я могу считать себя свободным?
- Сидите, полковник, - голос главы разведки был сух и деловит. - Все, что сейчас здесь будет обсуждаться, непосредственно касается и вас. Перехожу к сути дела. К Фальстафу приближается боевая эскадра звездолетов, посланная из Центральных Миров. Через тридцать шесть часов они будет на нашей орбите. Два линкора. Четыре крейсера. Два десантных дредноута, на борту которых находится около шести тысяч солдат Звездной пехоты. Речь идет о прямой военной угрозе. Эскадра вышла в открытый космос еще два месяца назад, в то самое время, когда только проявились вспышки недовольства на Ганимеде. Расчет был прост: не получиться с мятежом, тогда мы, Центральные Миры, выступим в роли защитников, заметьте, не мятежников, а обиженных граждандиссидентов, страдающих от произвола местных властей. Все хорошо продумано, не правда ли, господа? Земля опять становиться на страже закона и порядка, а мы с вами оказываемся диктаторами, тиранящими инакомыслящих! Как вам такая расстановка ролей? Не нравиться?! - при этом он оглядел всех нас. - Мне тоже она не нравиться! Но дальше будет еще хуже! У адмирала Савиньи, командующего эскадрой, есть предварительно разработанный план оккупации нашего мира. Сначала правительство Фальстафа получает заявление адмирала, в котором говориться, что эскадра прибыла изза призывов о помощи от лояльных, по отношению к Центральным Мирам, граждан, над которыми чинят насилие местные власти. Далее адмирал потребует дать ему разрешение на высадку специальной комиссии для расследования этого дела. Высадится она, не просто так, а при поддержке батальона Звездной пехоты, а может двух или трех. На наши возражения будет заявлено: это только в качестве меры безопасности. А их специальное расследование закончиться тем, что несколько десятков граждан, являющихся их агентами, выступят по 'голо'. Что это будет за выступление вы, наверно, догадываетесь. Размазывая кровь и сопли, они расскажут, как их, бедных и несчастных, мучили в застенках палачи, только потому, что они хотели жить в мире и согласии с Центральными Мирами. После чего, под общий хор несчастных мучеников: 'Слава солдатам - освободителям!', на планету начнут садиться один за другим десантные боты, - он выдержал паузу, а затем продолжил. - Подвожу итог, господа. Вся эта комедия разыгрывается изза того, что Земле нужен минерал Женич. Нужен как воздух. А между ним и Центральными Мирами стоим мы, граждане свободного мира. У меня пока все. Ваша очередь, генерал.
Тот, все это время, просидел неподвижно, как каменная статуя. Даже при этом обращении к нему, он остался неподвижным, только важно кивнул головой, дескать, принял к сведению.
- Весь наш флот составляют два военных звездолета, и только один из них сможет сравниться броней и оружием с крейсером. Исход космической битвы, если бы такая случилась, думаю, ясен всем. На земле наше преимущество также невелико. В численности наши объединенные военные силы превосходят в два раза вражеский десант, но в технике и огневой мощи они сильнее нас, раз в десять - пятнадцать. Единственный вариант борьбы, которая может окончиться нашей победой, это партизанская война, но об этом пока говорить рано. Я закончил.
Речь оказалась короткой, четкой и лаконичной, как и положено докладывать штабному генералу, но прозвучала она несколько заучено. Хотя может быть, под своим манерным тоном, генерал скрывал чувство беспомощности и стыда? Наступило тяжелое молчание. Все смотрели кто куда, только не в глаза друг другу, словно уже признали свое поражение, и теперь стыдятся этого. Единственным исключением был Аскольд Рабат, глава разведки, который почти все это время смотрел на меня.
- Никто не хочет говорить, - подвел он итог молчанию. - Тупик, да? Так вот, для того чтобы найти выход из него, я собрал вас здесь. Узнав, неделю тому назад, о необычайной способности сержанта Сакса, я даже не думал о подобном ее применении. Но вот пришлось!
'Он не думал. Военный разведчик. Кому ты заливаешь?! А новостьто действительно… Не успели еще от мятежа отойти, так нате вам! Так, о чем это он там?'.
- … пришло время познакомить вас, всех, с ней. Или ты, Дэвид, сам хочешь рассказать?
Я отрицательно покачал головой, за что получил от генерала очередной строгий взгляд.
- Дэвид Сакс, не совсем обычный человек, господа. Он владеет телепортацией.
Изумленными, подетски округлившимися, стали глаза представителя правительства, недоверчивость проявилась во взглядах военных, прежним остался только пристальный взгляд главы военной разведки.
- Да - да. Вы не ослышались, господа. Он может переносить себя сквозь пространство, без какихлибо технических приспособлений.
- Только один? А захватить с собой может когонибудь? - тут же деловито поинтересовался генерал. - Несколько человек? Отряд?
Я несколько замешкался, не зная, какой уровень объяснения им может быть понятен, но времени на обдумывание мне не дали.
- Сержант, ты что глухой? - раздался голос Милошевича. - К вам обращается, старший по званию, офицер!
- Так точно, сэр! - я тут же стал по стойке 'смирно'. - Может быть одного, сэр!
- Это не ответ, сержант! - генерал, похоже, всерьез рассердился. - Господин полковник! Ваш личный состав, похоже, не знает элементарных основ армейской дисциплины! И все же я не получил ответа на свой вопрос.
- Генерал, - неожиданно вмешался представитель правительства, - если я не ошибаюсь, тут все пока на уровне эксперимента.
- Минуточку, - генерал повел головой в сторону разведчика. - Так это только эксперимент? У нас нет подобных солдат? Он в единственном экземпляре? От этих слов меня внутри всего передернуло.
'Хорошо хоть не уродом назвал, а всего лишь экземпляром. Спасибо и на этом, господин генерал'.
- Генерал, это не специально подготовленный солдат, а человек с уникальной возможностью перемещения в пространстве.
Отчеканив эти слова, глава разведки бросил недовольный взгляд на генерала. Тот, не выдержав взгляда, опустил глаза. Мне это понравилось. 'Так его! Не фиг выеживаться! Сам еще тот экземпляр…'.
Но поизмываться, хотя бы в мыслях, мне не дал Рейх. Теперь, когда его страх прошел, толстая фигура представителя, вся до последней жировой складочки, излучала любопытство.
- Господин Рабат, с вашего позволения, я задам несколько вопросов сержанту? В ответ получил согласный кивок головой от главы разведки.
- Дэвид, для начала вы не могли бы продемонстрировать нам свои способности? Или это требует…
Не успел он закончить, как я исчез. Выждав с десяток секунд на веранде - появился снова. На всех лицах, без исключения, было состояние крайнего изумления. Первым, неожиданно для меня, подал голос Милошевич. Скорее всего, эти слова были криком души: - Ну, Жано! Ты у меня…
Я, наверно, единственный понял, что он хотел этим сказать. Следом за ним подал голос Рейх: - Это… это просто невероятно! Я не мог себе даже представить…!
Подвел итог отрывочным высказываниям Рабат, быстро взявший себя в руки: - Это и есть необыкновенные способности, о которых я вам говорил.
Тут неожиданно снова вступил в разговор Рейх: - Дэвид, у вас есть родители, девушка?
- Так точно, сэр!
Рейх при моем чеканном ответе поморщился так, словно я ему наступил на любимую мозоль. Потом с трудом повернул голову, сидевшую на толстой шее, в сторону главы разведки. Его лицо, при этом усилии, стало пунцовым.
- Господин Рабат, когда я присутствовал при вашей беседе с начальником научной разведки Стесселем, последний намекал на то, что Сакс чуть ли не чудовище, представляющее угрозу человечеству, а теперь оказывается, что он является нашим спасителем. Я правильно понимаю ситуацию? Последовал новый четкий кивок головой главного разведчика планеты.
- Раз так, то обращайтесь с ним как с человеком! Его сержантское звание оплачено кровью! Я навел о нем справки. Кстати, генерал Маккарти знает об этом? Сомневаюсь! Вместо того…
- Послушайте, Рейх! Он, прежде всего солдат! И приказ для него…
- Замолчите! Я еще не закончил говорить, генерал, - голос толстяка стал настолько холоден, что я бы не удивился, если бы сейчас пошел снег. - За этой военной проблемой, которая рано или поздно разрешиться, вы не увидели главного. Этот человек - надежда, а может даже будущее нашего человечества! Не знаю, передадутся ли по потомству его гены, но уже сейчас он способен дать людям многое. Господин Рабат, я высказываю свое личное мнение, но мне кажется использование подобного человека в военной операции, то же самое, что забивать микроскопом гвозди. Камень явно был брошен в генерала.
- Теперь, если вы кончили, я всетаки выскажусь! - на этот раз, генерал не выдержал, вскочил с места. Гордо выпрямился. - Ему так же, как и нам всем, есть, кого защищать. Родители, девушка. Угроза нависла и над ними! Если есть хоть один шанс одержать победу, мы должны его использовать! Он солдат, и этим все сказано! Я прав, сержант?!
- Так точно, сэр!
Представитель правительства недобро покосился в сторону генерала, но не успел открыть рот, как разведчик, видя, что дело идет к скандалу, поднял руку в успокаивающем жесте.
- Хватит препираться, господа. Мы здесь собрались не для пустых споров, а для переговоров с Дэвидом Саксом! Считаю, что свои мнения и возражения вы уже высказали, а значит, можем перейти прямо к делу. Дэвид, извините нас. Наша делегация была собрана буквально впопыхах, за несколько часов до прибытия в ваш лагерь. Изза нехватки времени и неподготовленности, совещание оказалось несколько более эмоциональным, чем я мог себе предположить. Хотя, чего уж тут говорить, твои способности, Дэвид, могли вызвать и не такой взрыв эмоций. Теперь я хочу объяснить тебе причину нашего появления. Операция, о которой уже было упомянуто, разработана совместно штабом армии и разведкой. Центральной фигурой в ней мы сделали сержанта Сакса. Без его ведома. Извини нас, парень. Надеюсь, ты все понимаешь правильно. Нас просто зажали в угол. Если у нас есть шанс исправить положение, то это только ты Дэвид, - после личного обращения ко мне, он развернулся к остальным присутствующим. - Теперь просьба ко всем. Слушать меня внимательно и не перебивать. Все вопросы и соображения оставьте при себе. На потом. Итак, когда эскадра подойдет к Фальстафу, мы обменяемся радиосообщениями, после чего, отправим на орбиту челнок с делегацией. Она повезет мирный договор и ряд предложений, но речь сейчас идет не о ней. В челноке, вместе с делегацией, в секретных отделениях, будет спрятан отряд коммандос. Скорее всего, это будут 'Псы войны'.
Как только прозвучали эти слова, я тут же кинул взгляд на полковника. Любому начальнику хочется, чтобы во вверенном ему подразделении царила тишь да гладь, а всякие непонятности и неожиданности вызывают у него раздражение и головную боль. Головной боли у полковника сейчас явно не наблюдалось, зато глаза потемнели от гнева. Вздернув подбородок и сжав губы, Милошевич стал смотреть кудато в пространство. Я не понимал его поведения. Почему он не возражает? 'Псы' хоть и элитное подразделение, но они не Звездная пехота. У них другая специфика. С другой стороны: кто я такой? Им за погоны платят хорошие деньги, вот пусть и думают. Выбросив эти мысли из головы, переключился на изложение плана главой разведки.
- Как только челнок пристыкуется к линкору, первой на него перейдет абордажная команда. В это время вы, Сакс, если, конечно, получим ваше согласие, прыгните сквозь пространство на их корабль. Пока будет идти стандартная проверка челнока, у вас, Дэвид, будет максимум двадцать минут. Наши специалисты головой ручаются, что за этот промежуток времени солдаты не смогут добраться до тайников с 'коммандос'. Скажем так. Это немного времени, но и немало. Все будет зависеть от вашей сноровки и подготовки, сержант. Очутившись на капитанском мостике, вы будете должны захватить адмирала, а затем принудить его к сдаче корабля. Одновременно это будет сигналом 'коммандос' к нападению. Если все получиться удачно, в нашем распоряжении окажется мощный линкор, командующий флотом и правительственная комиссия, находящаяся на нем. Среди них есть парочка высокопоставленных чиновников, головы которых расцениваются также высоко, как и адмиральская голова, что дает нам дополнительные шансы на успешный исход дальнейших переговоров. Думаю, что при удачном исходе операции, мы сможем существенно изменить расклад сил. Они нас силой собрались бить, а мы ударим по ним хитростью. Это все. Встал полковник Милошевич. Лицо жесткое, напряженное.
- Почему я последним узнаю о том, что мое подразделение участвует в вашей операции?! И еще…
- Господин полковник! Все разъяснения вы получите через пятнадцать минут, в своем кабинете, а сейчас, господа, разрешите мне сказать пару слов, сержанту Саксу, наедине.
Полковник, больше ни слова не говоря, резко развернувшись на каблуках, пошел к двери. Вслед за ним следом, потянулись все остальные. Как только последний человек оказался за порогом, глава разведки обратился ко мне: - Теперь, Дэвид, что касается тебя. Эта операция - операция одного человека. Слово за тобой. Как скажешь, так и будет. При твоем отказе никаких репрессий по отношению к тебе не последует, я тебе это обещаю. Но в случае твоего согласия, думаю, что смогу разрешить проблему со Стесселем. Ты понимаешь, что я хотел сказать? Вот и хорошо. Ответ мне нужен в течение часа. Мы будем в кабинете Милошевича. Придешь туда. Вопросы есть?
- Никак нет, сэр!
После его ухода я демонстративно потянул носом. Запах свободы. Я чую его! Вот он, мой шанс вырваться из лап научной разведки, будь она трижды проклята! 'Мой шанс! Зубами вырву его у судьбы!'.
Некоторое время стоял, впитывая в себя, запоминая каждой клеточкой тела, этот миг. Сейчас, я не думал о том, что путь к свободе будет выложен человеческими жизнями, что капризная госпожа удача может отвернуться от меня и операция провалиться или меня могут убить. Просто сейчас я увидел свет в конце туннеля, и этого для меня было достаточно. Как и того, что называлось моей жизнью. Как я устал от нее! Устал, что за меня решают, что мне делать, как мне жить. Все, хватит!
Весь путь, по дороге в административный корпус, ушел на обдумывание условий, которые собирался выдвинуть главе разведки, за свою помощь.
'Родителям пусть положат на счет… сто тысяч кредитов. Шер… демобилизовать. И на счет положить… пятьдесят тысяч кредитов. Или больше?'.
Так и не успев определиться в цифрах окончательно, как оказался перед дверью кабинета полковника Милошевича. Сегодня, по случаю сбора столь высоких гостей, здесь стоял часовой, солдат из взвода охраны. Как видно, он был предупрежден обо мне, потому что не успел я остановиться перед ним, как он отошел в сторону, со словами: - Вас ждут, сержант. Проходите.
Войдя, стал по стойке 'смирно'. Шум тут же смолк. Глаза присутствующих, в который уже раз, скрестились на мне.
- Сэр! Я согласен, сэр!
- Ну, вот и отлично, сержант, - Рабат встал и подошел ко мне. - Лично обещаю тебе, в случае успеха, звание уоррент - офицера. Хотя, подожди,… мне говорили, что ты хороший инженер - исследователь. Может, ты хочешь уйти из армии?
- Так точно, сэр!
- Не проблема. Теперь изложи свои пожелания.
Выслушав меня, Рабат с минуту подумал, потом сказал: - Все реально. Завтра с утра деньги будут лежать на счетах. Девушку демобилизуют уже сегодня к вечеру. Я ничего не забыл?
- Никак нет, сэр!
- Ты мне нравишься, парень! Так держать!
Выйдя из здания администрации, я сразу же отправился к Жано. Нашел его, сидящим в легком, плетеном кресле, в тени, у небольшого бассейна. Из одежды на нем были только шорты, да глаза были прикрыты темными очками. Сняв их, при моем появлении, он безапелляционно заявил: - Долго же ты изволил до меня добираться, Дэвид Сакс.
Не ожидая такого начала разговора, я удивленно застыл, пытаясь понять, что он имеет в виду.
- Садись. В ногах правды нет. Холодного сока хочешь? Отрицательно помотав головой, я сел в соседнее кресло.
- Раз не хочешь, сразу приступим к делу. Ты в курсе, что мы идем вместе в… на новое задание?
- В курсе, командир. Узнал об этом полтора часа тому назад.
- Меня поставили об этом в известность, час тому назад. Лично полковник. Он же и назначил меня командиром сводного отряда 'псов'. Сказал, что делает это в качестве личной благодарности за мои заслуги. После чего дал сутки на подготовку. Тебе, насколько мне стало известно, отвели главную роль в этом космическом шоу. А теперь объясни мне, что все это, черт возьми, значит! - сейчас в его голосе звучала сталь. Я тут же рассказал ему, в деталях, беседу с правительственной делегацией.
- Вот что имел полковник, говоря про мои особые заслуги, - при этом он слегка поморщился, словно ему в рот попало чтото кислое. - Мало нам научной разведки… Теперь еще и это. Поистине, не одно доброе дело не остается безнаказанным. Впрочем, что сделано, то сделано. Теперь скажи мне, нет ли у тебя соображений, почему на эту операцию кинули нас, а не подразделение космических рейнджеров. Ведь это их работа, а не наша.
- Я так думаю, командир, что вас собираются послать изза меня. Сделать цепь, на которую меня посадили, еще толще.
- Как это понимать?
- Они считают, что между нами чтото есть, недаром же вы меня в свое время прикрыли. Отсюда пришли к выводу, что ваше присутствие заставит меня подойти более качественно к выполнению моей работы.
Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, потом я не выдержав, отвел взгляд. Командир усмехнулся: - Значит, это так выглядит?
- Точно не скажу, командир. Но считаю, что так.
- Ну что ж, Дэвид, мы со своей стороны, также постараемся как можно качественнее выполнить свою работу. Теперь иди. Макс уже начал подбирать людей, и мне ему надо помочь. Времени мало, а работы много. И вот еще что… мы верим в тебя, парень.
- Спасибо, командир.
Не успел я подойти к своему коттеджу, как увидел стоящую, рядом с невысоким декоративным заборчиком, окружающим дом, машину.
- Кого еще черти принесли? - раздраженно буркнул я себе под нос.
Будучи все еще под впечатлением последних событий, мне сейчас больше всего хотелось остаться одному, чтобы все как следует обдумать, но только я успел переступить порог гостиной, как с кресел поднялись двое незваных гостей. На полу, рядом с креслом одного из них, высокого мужчины, с солидными усами и пышными бакенбардами, громоздились три объемных контейнера, поставленных друг на друга. Представившись старшим инженером - проектировщиком, из КБ 'Аэро - Космос', он тут же занялся раскладкой и наладкой аппаратуры, которую привез с собой. Пока проектировщик занимался своей техникой, я разговорился со вторым специалистом, оказавшимся сержантом - инструктором из подразделения звездных рейнджеров.
Я все ждал, что после наладки и предварительных разговоров, они уйдут, но мое желание так и осталось желанием. Запустив отладочные тесты, инженер - проектировщик стал с ходу объяснять, в каком порядке пройдет учебная программа. Прогнав последний тест, он, невзирая на мои слабые попытки сопротивления, подсоединил меня к виртуальному тренажеру под названием 'Капитанский мостик'. С помощью подобных тренажеров обычно готовили навигаторов и капитанов, и вот теперь настал черед для диверсанта. Только я успел вступить в виртуальное пространство рубки корабля, как тут же пошли пояснения и короткие консультации, то от одного, то от другого специалиста. Четыре часа я осваивал, как незнакомое оборудование, так и незнакомые термины. Муки длились до тех пор, пока у меня язык не стал заплетаться и путаться в новых для меня понятиях и обозначениях. Поняв, что больше от меня толка не будет, они, наконец, ушли. Проводив их до двери, я не пошел обратно в дом, а сел на ступеньках. После стальной коробки капитанского мостика, пусть даже виртуальной, мне хотелось простора и свежего воздуха. Пока я сидел за тренажером, на землю упала ночь, погрузив все окружающее во мрак. С ее приходом ушел зной, повеяло прохладой. Не знаю, сколько времени я так просидел, пока тишину не нарушил резкий звонок: - Сержант Сакс?
- Да!
- Капрал Думек. Помощник дежурного с КПП. К вам женщина, сержант. Шер Лорье. Вы…
- Уже бегу.
Некоторое время мы сидели, смотря друг на друга. 'Видно, это у нас это скоро вырастет в традицию'.
Потом она порывисто вскочила, пересела ко мне на колени, прижалась щекой к моему лицу. Было глубокая ночь, а от нее пахло солнцем и простым, незатейливым ароматом полевых цветов.
- Хочу, чтобы ты стала моей женой.
После моих слов, слегка отстранившись, она посмотрела мне прямо в глаза. Окунувшись в эти серозеленые озера, понял, еще несколько секунд, и я утону в них.
- Я люблю тебя, Дэвид.
Даже не знаю, сказала это она или они сами прозвучали в моем сердце. Некоторое время мы просто сидели, прижавшись, друг к другу, слушая биение наших сердец. Потом я начал говорить. Говорил все, что думал и что чувствует мое сердце. О моей любви к ней, о своей жизни, о своих тревогах, о задании, которое мне предстоит выполнить, а в конце детально объяснил ей, что она должна сделать, когда уедет отсюда. Тут же передал ей свою банковскую карточку, переоформленную на ее имя. Свою речь я закончил вообще триумфально: - И еще я хочу, чтобы ты быстро - быстро забеременела.
До этого она меня внимательно слушала, не перебивая. А тут звонко рассмеялась. Весело и беззаботно. Когда отсмеялась, чутьчуть кокетливо повела глазами и немного изменила изгиб губ. Этого было чуть и в тоже время настолько много, что я уже горел от страстного желания, но не успел дать волю рукам, как она сказала: - Вся ваша сущность мужская в этом. Главное отдать приказ, а сам даже юбку не озаботился задрать на девушке.
Больше я не мог сдерживаться. Подхватив на руки, понес на кровать. Времени было отчаянно мало. Хотелось вечности, а еето как раз у нас не было.
Моим инструкторам, приехавшим утром, пришлось ждать в машине с полчаса, пока мы с Шер приводили себя в порядок и прощались. Первые полчаса работы на тренажере у меня голова была полна мыслями только о ней, пока инструкторы, не озверев окончательно, не начали ругаться чуть ли не хором. Напрягшись и собрав свою волю в кулак, я полностью переключился на тренажер. Мои мучители уехали только после шести часов занятий и тест - экзамена, который провели напоследок. После их отъезда у меня появилось немного свободного времени, которое я, наконец, посвятил обдумыванию деталей своего личного плана, имеющего определенные отличия от операции, задуманной Рабатом.

 ГЛАВА 27  

Корабль заметно вздрогнул. 'Стыковка. Переходный модуль. Началось'.
- Всем оставаться в своих каютах! Никакого движения! Повторяю, никакого движения! - раздалось по внутренней системе связи. Для меня эти слова означали начало операции. Тело напряглось, нервы натянулись как струны, мне уже сейчас хотелось, чтобы все закончилось. В коридорах челнока раздался тяжелый грохот солдатских башмаков абордажной команды линкора.
- Команде и делегатам! Всем собраться в каюткомпании! Команде и деле…!
В этот миг помощник - референт по экономическим вопросам, под такой должностью я числился в списке делегатов, исчез из транспортного челнока, доставившего на орбиту правительственную делегацию.
Место, где я возник, оказалось удачным вдвойне. Как в плане неожиданности, так и в тактическом плане. Очутившись за спинами ничего не подозревающих людей, излишне напряженный, готовый стрелять во все, что движется, я запросто мог совершить ошибку, убив не того, кого надо, а так в моем распоряжении оказалось несколько драгоценных секунд, давшие мне возможность разобраться в обстановке и определить цели. Первыми среагировали на меня телохранители командующего эскадрой, но будь они хоть трижды профессионалы, куда им было тягаться со мной, когда ствол легкого пулемета смотрел в их сторону, а палец лежал на спусковом крючке. Оставалось только нажать, что я и сделал. Глухое короткое чавканье перечеркнуло их жизни в впервые же секунды.
'Есть! - это был запоздалый отклик сознания на мой переход. Искра радости вспыхнула и тут же погасла. Работа еще только начиналась.
- …поэтому планировать атаку в этом ракурсе можно только… - последующие слова, седого человека, в адмиральском мундире, повисли в воздухе, как только он обернулся на странные звуки. И замер, все еще не веря своим глазам. Его собеседник, в звании вице - адмирала, развернулся вслед за своим начальником, чтобы также, в точности, замереть, как Савиньи. Как я их понимал. Увидеть, распростертые на полу трупы охранников и неизвестного типа, взявшего их на мушку - это вам ещето зрелище! Особенно если осознать, что взяться ему здесь, вроде неоткуда. Пока, они в молчаливом удивлении, пытались понять, что происходит, офицер - звездолетчик, сидевший за контрольным терминалом, по молодости лет, решил изобразить героя. Предупреждающе вскинутый ствол не помог, тот так и не оставил попытки вытащить из кобуры оружие. Не понял предупреждения - сам виноват! После естественного отбора, из пяти присутствующих на мостике осталось только двое. Адмирал и его первый помощник. До того как вскочить на ноги, они сидели в мягких креслах перед виртуальным большим экраном, следя за действиями абордажной команды на челноке, параллельно обсуждая какойто маневр из военной тактики.
'Теперь им есть о чем поговорить, помимо военной тактики. Какникак, стали свидетелями чуда, - я невольно ухмыльнулся, как своим мыслям, так и растерянноудивленным лицам обоих адмиралов. Окинув взглядом, оставшееся за мной поле боя, сделал два шага вперед и вздернул ствол на уровень груди адмирала. Мой угрожающий жест не только вывел их из ступора, но и странным образом побудил их к действию. Савиньи начал было разворачиваться к командному терминалу, как короткая очередь у его ног заставила сначала замереть, а затем вернуться в прежнее положение. Лицом ко мне. Несколько секунд мы все трое изучали друг друга, пока я не решил, что для знакомства этого вполне хватит.
- Адмирал, мне от вас нужна сдача корабля. Быстро и без излишнего шума. Во избежание излишних жертв.
- Как вы здесь оказались? Кто вы?! Голос был громкий, звучный, с командными нотками.
- У меня мало времени, адмирал, так давайте же не будем тратить его на пустяки. И бросьте играть в героев. Так да или нет?
- Как вы себе представляете захват корабля? В команде линкора более трехсот человек. Да тебя в пыль разотрут наши парни!! Ты понимаешь…!! - наконец прорезался голос у первого помощника.
- Заткнись! - резко оборвал я его, после чего снова обратился к командующему. - Да или нет?
Он словно не слышал моего вопроса, но в глазах чувствовалась напряженная работа мысли.
- Что ты себе позволяешь?! Ты…! - вице - адмирал все еще не мог угомониться, хотя тон резко сбавил.
Разговор, похоже, зашел в тупик. Не видя другого выхода, рванув ствол вверх, я дал короткую очередь поверх их голов. Первый помощник непроизвольно втянул голову в плечи, адмирал же только прищурился. Затем на его лице появилась презрительная усмешка.
- Итак?
- Нет. И еще раз нет, - ответ командующего был жестким и категоричным.
- На нет, и суда нет, - сказав это, я подошел к терминалу оперативного контроля и управления, возле которого лежало тело дежурного офицера. - Так, что тут у нас?
Не успел я сделать вид, что внимательно изучаю панель терминала, как в следующую секунду, они оба бросились на меня. Атака была отчаянной, но сумбурной и тактически неправильной. Удар стволом в область живота, согнул адмирала вдвое. Даже его гордость не могла заглушить боль, поэтому протяжный стон был слышен явственно. Первый помощник, получив от души прикладом по ребрам, рухнув на пол, вторя своему начальнику, но делая это в более низкой тональности.
- Теперь за дело. Нажимаем это, это и еще это. Теперь то. И то. Кажется,…все делаю правильно.
Мои пальцы продолжили прыгать по сенсорам и кнопкам, превращая единое целое пространство боевого корабля в отдельно запертые отсеки, превращая их в камеры заключения для экипажа. Одновременно блокировалась связь и видеосообщение. Закончив, бросил взгляд на часы, а потом на своих пленников. Адмирал все еще сидел на полу с бледным и напряженным лицом. Помощник же пытался встать, опираясь на кресло и одновременно держась за бок.
- Просил же вас не играть в героев. Так нет же… Адмирал, прислушайтесь к моим словам: сдайте корабль. Адмирал, преодолев боль, медленно встал.
- Нет! Вы мерзавец и убийца! Можете взорвать его! Уничтожить! Можете убить меня, но принудить сдать корабль - никогда! Слышите: никогда!!
- Глупо, адмирал, - с этими словами я включил свой коммуникатор, настроенный на волну 'псов' и произнес условный код. - Ату их, псы! Ату!
Пока они оба смотрели на меня, как на сумасшедшего, я бросил взгляд, поверх них, на информационное поле объемного экрана, разбитое на полтора десятка видеоокон, на которых продолжал идти показ внутренних помещений челнока. Я не знал, откуда появятся 'псы', так же как не знал, схватит ли камера слежения момент их появления, но мне повезло, не успела появиться картинка с очередной коридорной развилкой, как в потолке открылся люк.
'Началось! - сердце на какуюто долю секунды замерло, чтобы потом застучать быстро и часто. Я бросил взгляд на пленников.
- Хватит таращиться на меня, господа. Лучше смотрите на экраны. Наслаждайтесь спектаклем, благо, что билеты у вас в первом ряду.
В моем голосе видно было нечто такое, что заставило обеих, почти одновременно, резко развернуться, как раз, чтобы успеть увидеть первую пролившуюся кровь в начавшейся схватке за линкор. Первыми жертвами стали два солдата абордажной команды, вывернувшие изза угла. Миг растерянности стал для них смертельным. Командир без замаха метнул нож, затем, почти одновременно второй. Первый клинок вонзился в глаз солдата, уйдя почти на всю глубину. Лезвие другого ножа вошло в горло второму патрульному. Пока первый солдат медленно оседал, скользя спиной по переборке, ко второму ринулся Макс, сумев подхватить его в последнюю секунду. Положив тело, Макс замер, прислушиваясь, после чего заглянул за угол. Жест рукой. 'Путь свободен'.
Спрыгивая из люка, один за другим, тут же сбиваясь в группы - стаи, 'псы' стали стремительно растекаться по всем направлениям. Неожиданность дала, натасканным на убийство, наемникам большую фору. Смерть бесшумной поступью прошлась по коридорам челнока, собирая кровавую жатву. Но вот прогремел выстрел, затем прогрохотала очередь, за ней другая. Звуки выстрелов то звучали залпами, то дробились отдельными выстрелами или одиночными очередями. Дополняя звуки войны, дробясь многочисленным эхом под низкими металлическими потолками, бился неумолкаемый человеческий вопль, рвущийся из десятков глоток злобных и озверевших от крови людей. Звездная пехота сражалась умело и отчаянно, но не в полную силу, рассчитывая на помощь линкора, наемники же знали, что они смертники, поэтому рвали чужие глотки, как самые настоящие псы. Им хватило девяти минут, чтобы покончить со Звездной пехотой. Правда, не полностью. Четверо солдат, сумев забаррикадироваться в одном из технических отсеков, продолжали драться с отчаянием обреченных, о чем свидетельствовали лежащие перед баррикадой трупы трех 'псов'. Подходы к отсеку были заблокированы группами наемников. Рядом с одной из них на картинке я увидел командира, дающего последние наставления готовящимся штурмовать последний очаг сопротивления. Только я попытался предположить, как разовьются события дальше, как неожиданно включилась внутренняя камера забаррикадированного отсека. С какимто жадным любопытством я стал вглядываться в лица солдат, которым было суждено умереть через несколько минут. Прав оказался в свое время Макс: мое отношение к смерти изменилось. Нет, она не стала для меня обыденностью, но и чемто особенным быть перестала. Вот сейчас смотря в лицо одного из смертников с лейтенантскими нашивками испытывал лишь легкую жалость. Совсем молодой парень. Страх, читавшийся в его глазах, проглядывал в каждом его движении.
'Ты труп, парень, только еще не осознаешь этого, - подумал я, бросая злой взгляд на адмирала. - И все благодаря твоему тупому адмиралу. Что за…'.
С тем происходило явно чтото неладное. Лицо както болезненно напряглось и застыло, превратившись в гипсовую маску. Я не видел выражения его глаз, но они явно были прикованы к лицу лейтенанта. 'В чем дело?'.
Вопрос еще только успел сформироваться, как ответ уже пришел. Он заключался в сдавленном стоне, вырвавшемся из горла адмирала. Нескольких секунд хватило на принятие решения, несколько больше времени ушло на то, чтобы успокоить свою совесть.
- Командир, останови атаку, - проговорил я в коммуникатор.
- В чем дело, сержант?
На одной из картинок было видно, как несколько бойцов, только что начавших движение под защитой из трех переносных силовых щитов, неожиданно замерли в недоуменном ожидании.
- Командир, этих солдат…, - я говорил, одновременно вглядываясь в профили двух голов, напряженно замерших с начала моего разговора с командиром. Они ждали и надеялись, веря и не веря одновременно в то, что может произойти. Я намеренно затягивал паузу. Наконец, адмирал не выдержал, повернул ко мне голову. Его лицо было настолько сильно искажено душевной болью и ненавистью, что на какойто миг я даже испугался. Но не Савиньи, а самого себя, того садиста и убийцу, которого сейчас изображал перед адмиралом, -…надо взять живыми. Адмиралу мало просто крови. Он жаждет зрелищ! Как насчет вспоротого живота или выколотых глаз, а адмирал?
Командующий флотом и его заместитель до этого еще державшие себя в руках, после моих слов, както сразу обмякли, сгорбились, мгновенно превратившись в стариков.
- Это возможно, командир?
- Раз хочет, значит - получит, - зло отчеканил командир, после чего отдал приказ к атаке.
'Псы' атаковали быстро, молча, решительно, но, даже не смотря на жесткий приказ Жано, в живых повезло остаться, только двоим: лейтенанту и рядовому. Не успели они понять, что остались живы, как оказались раздетыми догола и распятыми на переборках. Озверевшие от пролитой крови наемники, стояли вокруг них, сдерживаемые только железной волей Жано. Правда, была еще одна причина, заставляя их оставаться на месте. Между ними и жертвами стоял Макс. Их неофициальный палач. Не знаю, что видели несчастные в глазах Макса, но, судя по выражению ужаса на лицах бедняг, мне нетрудно было представить холодную, резиновую улыбку на губах и мертвые глаза. Я знал, почему он не начинает. Он ждал моего слова. Я был противен самому себе, но дороги назад уже не было, к тому же распаленная толпа наемников могла в любой момент выйти изпод контроля.
- Солдата.
Слово камнем упало на сердце, а больно и мерзко стало душе. Макс сделал только шаг к назначенной жертве, как солдат, поняв, что выбрали его, начал дико кричать и дергаться, не обращая внимания на боль в вывернутых руках. В ответ раздался звериный вой распаленной толпы жаждущих крови наемников.
- Ну что, адмирал, будем смотреть дальше?
Тот словно не слышал моего вопроса, продолжая смотреть на экран. Ни одна мышца не дрогнула на нем даже тогда, когда к работе приступил Макс. Вскоре мольбы и крики солдата слились в сплошной вой, уже не принадлежавший человеку. Я мог не смотреть, но не мог заткнуть уши. Когда крик поднялся до пронзительного животного визга, а затем неожиданно и резко оборвался, я неожиданно понял, что меня бьет нервная дрожь. Мысли скрутились в жесткий клубок, это схлестнулись в схватке совесть и разум. Борьба с самим с собой заставила меня на какието мгновения выпасть из окружающего мира, как вдруг неожиданно воздух разрезал вопль. Кричал Савиньи. Быстрый взгляд на видеоокно. Макс, залитый кровью и поигрывавший ножом, теперь стоял перед лейтенантом. От вида этой картины у меня похолодело в груди. Отведя глаза, увидел, как командующий пытается встать с кресла, но, не сумев удержаться на подгибающихся ногах, рухнул обратно. Вице - адмиралу было не лучше, судя по белому как мел лицу, и рукам, мелко подрагивающим на подлокотниках кресла.
'Как бы, не перегнуть палку… - но додумать мысль мне не дал неловкий жест адмирала. Неужели сломался?! Тот снова поднял дрожащую руку, явно привлекая мое внимание, затем махнул ею в сторону экрана.
- Что это значит, адмирал? Продолжить? Или прекратить? - эти слова мне пришлось проталкивать наружу. Они не хотели сами идти.
- Остановите, - голос адмирала был тихий, хриплый и прерывистый. - Прошу вас, остановите. Это мой… внук.
- Где ты был раньше, адмирал?! Где?!! За что умирали эти парни, чьито сыновья и внуки?! Твоя гордость обошлась в сорок жизней!! Как тебя понять?!!
Я орал на него не потому, что хотел унизить или оскорбить, нет, таким образом, я выпускал из себя напряжение, боль, страх. Минуту или две, я безжалостно надсаживал глотку, пока не услышал в коммуникаторе голос командира: - Хватит, Дэвид. Нас ждет работа.
Я перестал кричать. От пережитого вновь начало трясти. Сглотнув тягучую слюну, хрипло спросил: - Сдаете линкор?
- Да, - голос командующего эскадрой был так тих, что я едва его расслышал.
- Командир, отбой! Адмирал сдает корабль!
Командующий, убедившись, что внуку оказана медицинская помощь, откинулся на спинку кресла. Я сделал к нему пару шагов, чтобы узнать, не нужно ли ему чего, как из своего кресла, рассерженной змеей, прошипел его помощник: - Не смей приближаться к нам! Палач! Убийца! 'Не нужно - так не нужно'.
Отойдя от них, я встал к терминалу контроля и начал постепенное разблокирование корабля. Не везде захват проходил гладко, встречались редкие и разрозненные попытки сопротивления, но решительные и жесткие действия наемников пресекали их в зародыше. Как только системы защиты и нападения линкора попали под контроль 'псов', адмиралу пришлось выступить во второй раз, теперь уже с обращением к остальным капитанам кораблей, после чего было послано сообщение о захвате линкора на Фальстаф. Теперь оставалось ждать результата переговоров правительства с новым командующим эскадрой, командиром второго линкора. Благодаря успешно проведенной операции, переговоры, проскочив военную стадию, перешли сразу в руки политиков. На линкоре, тем временем, шла сортировка пленных, которых партиями загоняли в отсеки челнока, для отправки на Фальстаф. Когда только тот оказался полностью забит, сразу последовал старт. После отлета челнока, экраны автоматически переключились на мониторинговую систему линкора. Теперь я мог наблюдать работу различных служб корабля, движение групп захвата. Везде, где еще оставались члены экипажа, стояли 'псы', настороженно наблюдая за работой своих подопечных.
Наконец, мое одиночество подошло к концу. Дверь - переборка ушла в сторону, открывая дверной проем. Ствол пулемета, автоматически развернувшийся в сторону двери, в следующую секунду пошел вниз. В проеме двери стоял Жано, в сопровождении одного из своих бойцов. Без боевого шлема - сферы, с короткоствольным автоматом в руках. На бедре темнело большое пятно, но, судя по его бодрому шагу, кровь была явно не его. Огляделся, пробежал глазами по неподвижно застывшим пленникам, затем на пару минут задержал внимание на экранах, после чего развернулся ко мне.
- Хорошая работа, Дэвид.
- Старался, командир.
Он согласился с моим ответом кивком головы, после чего бросил через плечо бойцу, пришедшему с ним: - Луис, забери адмирала и его помощника. Поосторожнее с ними. Ценный товар. Выполняй. И еще. Пришли когонибудь убрать здесь трупы.
- Будет сделано, командир.
Некоторое время мы смотрели, как медленно и неуверенно, поддерживая друг за друга, уходят адмирал со своим помощником. Как только за ними закрылась дверь, Жано резко развернулся ко мне, заставив непроизвольно напрячься от быстрого движения. Заметив, усмехнулся.
- Береги нервы, Дэв. Все закончилось. И закончилось хорошо. Я так не думал, но спорить не собирался. К тому же он был явно возбужден. 'Последствия боя? Да видел я его в бою. Так в чем же…'.
- Удивляешься, Дэвид? И это только начало, парень!
С командиром явно чтото происходило. Его голос звенел от возбуждения, а в глазах плескалось злое веселье. Я уже не знал, что и думать. Жано, сурового и волевого командира, просто подменили. Тот, прежний, просто не имел привычки тратить самого себя на эмоции.
- Командир. С тобой все в порядке?
- В порядке, Дэвид. Я в полном порядке. Не можешь поверить в то, что видишь. Да, Дэв? Поверь, парень, ничто человеческое и мне не чуждо. А теперь поговорим… о другом. О главном. Слушай меня внимательно. Господа, пославшие нас сюда, посчитали, что если 'псы' выживут, то возьмут добычу в зубы и отдадут ее охотникам. А вот и нет. Оказалось, помимо их тщательно разработанного плана по захвату линкора, есть еще один план. Своего рода дополнение, но довольно существенное. Не понятно. Удивляешься? Тогда разрешите представиться: Даниэль Шарль Дефур, в прошлом, флаг - майор военного звездного флота Земли, а ныне командир этого линкора, - слова прозвучали веско и торжественно. - Моя последняя должность - первый помощник командира крейсера, а начинал я лейтенантом в абордажной команде. Был точно таким, как этот сопливый мальчишка - лейтенант, внук адмирала. Мой стаж - шесть биологических лет в космосе. В свое время был лишен, разжалован и сослан. Спорить не буду, у них были для этого веские причины. Думал, что останусь прикованным к земле навсегда, но есть всетаки Бог на небе! Он внял мне, вернув мне космос!
Тут он не смог сдержать обуревавшие его чувства. Глаза загорелись. По губам скользнула почти настоящая улыбка. Когда все стало на свои места, я знал, о чем пойдет разговор дальше.
- Ты умный парень, Дэвид. По глазам вижу, ты все понял. Из группы захвата осталось тридцать четыре человека, а было сорок два. Этими минимальными потерями мы обязаны тебе, Дэвид Сакс. Ты уже второй раз спас наши, с Максом, шкуры. Мне не хотелось бы, чтобы это вошло у тебя в привычку!
- Командир, я…
- Привыкай к моим шуткам, Дэв! Теперь к делу. Из тридцати четырех парней шестеро служили на космическом флоте. К тому же, к нам только что стартовал челнок, с пополнением. По моей личной просьбе. С еще двадцатью 'псами' и тридцатью специалистами по управлению кораблем. Для смены экипажа на ключевых постах. Как тебе все это, парень?
- Впечатляет, командир.
- Для управления кораблем, подобного типа, требуется, по меньшей мере, тридцать человек. И они у меня будут. Может даже больше, так как вербовкой экипажа занимается Макс. Теперь подведем итоги. Есть красавец - линкор. Группа специалистов для его управления. Отлично вышколенная абордажная команда, а также командир корабля и его первый помощник. Как ты думаешь, что они собираются сделать?
- Покинуть клетку, командир.
- Ты попал в самую точку, парень! Кстати, у меня есть вакантная должность второго помощника. Да и для специалиста твоего профиля найдется уйма работы. Ведь ты же никогда не был в глубоком космосе, Дэвид?
- Нет, командир. На звезды мне нравиться смотреть с земли, - помолчав, добавил. - К тому же у меня Шер.
- Почемуто я так и подумал, - задумчиво произнес он. Помолчав, спросил. - Как ты собираешься решать свои проблемы, парень?
- Есть у меня один план… - несколько уклончиво начал я, но Жано меня резко оборвал.
- Есть лучший план. Как раз для тебя.
- Это как?
- Ты спрячешься в тайнике челнока, где до этого прятались мы. Потом, когда челнок сядет, прыгнешь - и был таков! А когда линкор будет готов уйти в глубокий космос, я заявлю, что ты присоединился к нам. Для большей убедительности покажу твое изображение, заранее записанное на информационном кристалле. Как тебе это?
- Вполне. Даже если ктото и не поверит, это будет его личное, а не официальное, мнение.
- Подойдешь к Максу. Он все сделает, а мне нужно осваиваться на капитанском мостике. Буду привыкать к своей мечте. Прощай, Дэвид.
- Прощай, Даниэль.

 ВМЕСТО ЭПИЛОГА  

Проснувшись, в который раз, обнаружил, что хотя от сна осталось только общее впечатление, состоящее из невнятных картин, он, несомненно, является повторением непрекращающейся череды похожих сновидений. 'Опять, то же самое. И что этому кошмару неймется!'.
По большому счету я был неправ, в нем, как и в других подобных ему снах, не было ничего страшного, просто странный, мутный калейдоскоп из туманных видений, который нельзя было отнести к кошмарам. Но в тоже время, в нем было нечто такое, что исключало его из ряда обычных сновидений, но эту грань, я никак не мог уловить, сколько не старался. Похожие сны стали приходить ко мне, после моего последнего разговора со Странником. Странный разговор. Необычное завещание - пророчество. Противоестественные сны. На мой взгляд, это были звенья одной цепи.
С данайцем я редко общался последние два года. Вопервых, как собеседник он был мне и раньше не сильно интересен, да и привык я к нему настолько, что он стал для меня вроде старой, сломанной скамейки, которая когдато стояла в глубине сада, за домом моих родителей. Знаешь, что она есть, но в упор ее не замечаешь, даже проходя мимо. А второе, заключалось в наших частых переездах, рождении и воспитании сына, в мелких проблемах и радостях, без которых невозможна семья. Короче, не до него мне было. К тому же я наложил сам на себя запрет на свои исключительные способности, стараясь полностью соответствовать поведению нормального человека, как это не смешно может прозвучать для когото, но ведь это не комуто, а мне ломали жизнь, охотились и травили, как дикого зверя. Вернувшись, с челноком, на землю, я поклялся, что больше не допущу подобного обращения с собой. После шести месяцев постоянных переездов, мы с Шер, наконец, осели на Юге. В мегаполисе Талибун. Семья и работа - больше для полного счастья мне ничего не было нужно. Сказать, что живем счастливо, нельзя, хотя бы потому, что живем по фальшивым документам. Жене очень это не нравится, но она понимает, что другого выхода нет, так как 'псы' в свое время были официально объявлены вне закона. После того, как захваченный Жано линкор исчез в открытом космосе, а правительство Фальстафа потеряло последний шанс отстоять независимость планеты, власти назвали 'псов войны' предателями и мятежниками, после чего расформировали как воинское подразделение. Но Земле, разозленной потерей одного из мощнейших кораблей флота, этого показалось мало. Через двадцать четыре часа, после того как правительство Фальстафа сложило свои полномочия, оккупационные власти, объявив 'псов войны' вне закона, начали на них самую настоящую охоту. Подобные карательные меры были предприняты лишь против маленькой группки людей, которых Земля посчитала преступниками, а для остального населения жизнь на планете практически не изменилась, если не считать замены статуса свободного мира на колонию и смены одних чиновников на других.
Я уже начал привыкать к спокойной, размеренной жизни, как Странник неожиданно сам вызвал меня на разговор. Помню нашу беседу, от слова до слова, так четко, словно она произошла еще вчера.
Был обычный вечер. За окнами шелестел дождь. Жена находилась с малышом в спальне, а я сидел перед включенным 'голо', пытаясь в очередной раз понять, о чем толкует диктор теленовостей на экране. Теперь, вроде, когда все наладилось в жизни, меня довольно часто, уносило мыслями в бурное прошлое. Я вспоминал 'дно', Жано, рейды, Фила Сквоша. И вот в одно из таких путешествий по памяти, у меня появилось ощущение, предшествующее контакту. Странник. 'Чтото случилось, Коган?'. 'Не понимаю, но чувствую'.
'Чувствуешь? Ты? Теперь уже я не понимаю. Ты же сам говорил, что не подвержен эмоциям, как мы, а теперь уже и чувствовать начал. Или у нас с тобой получается, как в пословице: 'с кем поведешься, от того и наберешься'.
Говоря это, я сам начал понимать, что происходит нечто необычное. Или с ним, или со мной, или с нами обоими. Ощущения, предшествующие контакту, чемто отличались от обычных. Попытка понять, в чем их отличие, была прервана данайцем: - Мы говорили с тобой о предназначении, о роли Странников. Помнишь?'.
Недовольный, что он прервал мои размышления, я сердито буркнул: - Был такой разговор'. 'Кажется, я знаю, в чем тут дело'.
Чтото происходит, подспудно билась мысль в глубине моего сознания, будя во мне тревогу. Озадаченный происходящим, я решил выместить свое непонимание на данайце, перейдя к откровенному ехидству: - Интересно. Два года молчал, а теперь выдал. Озарение снизошло?'.
'Подавляющее число разумных существ проходит мимо поворотного пункта в своей жизни, - его слова были настолько вескими, рублеными и четкими, что мне они показалось отлитыми из металла. - Не замечая этого, они идут по жизни, не зная, что свой шанс изменить все к лучшему, уже упустили. И продолжают жить обычной повседневной жизнью со всеми ее радостями и тревогами, неудачами и победами. Такова, по большому счету, судьба любого разумного существа. Но есть особи, которые не могут пройти мимо своего поворотного пункта. Им на роду написано стать повелителями судеб целых цивилизаций. Стать основателями новой расы, близкой по образу титанам вселенной'. 'Стоп. О чем это ты? Кто такие титаны вселенной?'.
'Титанами вселенной, наш народ называет расу, запустившую эксперимент со Странниками'.
'Ты мне раньше этого не говорил. Хорошо, с этим все ясно. Зато с остальным полный туман'.
'Если расы и народы, включая данайцев, в нашей части галактики, являются цивилизациями, достигшими своего предела и своего предназначения, то вы, люди, в своей непредсказуемости, являетесь пока пустым сосудом. Я не специалист, но мне кажется, вы находитесь в начале пути. Раса детей, не ведающих своего предназначения. Вы уже сейчас слишком гибки и непредсказуемы для нас, рас и народов, закостенелых в своем сознании, в своем развитии. Взять тебя, человек. Твой разум сумел взять даже то, что ему не принадлежит! Мы владеем искусством убивать врага, подаренным нам самой природой, а ты спокойно овладеваешь им, хотя наши физиологические процессы и физические составляющие сопоставимы, в лучшем случае, на треть. Мы тысячелетиями подходили к перемещению в пространстве, подстраивали под него свою физическую составляющую, а ты не успел получить копию матрицы, как сразу начал прыгать сквозь пространство, как будто эта способность в тебя заложена изначально. Даже больше того, ты усовершенствовал эту уникальную способность, не приложив ни малейших усилий со своей стороны. А среди вас, если поискать, наверно, таких тысячи, а может даже десятки тысяч. Да даже этого количества… 'Мы все это обсуждали раньше. Зачем повторяться?'.
Он словно не слышал меня: -… Мира без войны не бывает. Они будут всегда противостоять друг другу, как извечные понятия 'добро' и 'зло'. И той и другой стороне будут нужны бойцы. И судя по всему, это будете вы, люди!'.
'А вот это уже перебор! - теперь я разозлился окончательно. - Слушай меня, Коган! Ты хоть думаешь, что говоришь? Мы - раса солдат! Смешно и наивно! Да, мы сражаемся и убиваем друг друга. Но нельзя делать на этом скоропалительные выводы! Или у тебя только одна война в голове, ветеран хренов!'.
'Если человечество не тупиковая ветвь эволюции, а ты, Дэвид Сакс, не уникальная особь среди людей, то мне, ветерану и профессиональному солдату, никогда не понимавшему слово 'страх', становиться не по себе, как представлю вашу расу в качестве бойцов, подобных тебе'.
Он все же сумел поразить меня напоследок, назвав по имени. До этого вечера, подобного, не случалось еще ни разу. Пока я пытался усвоить и понять сказанное, как вдруг почувствовал, что Странник пропал. Невидимая нить, связывающая нас, оборвалась. До сих пор не знаю, куда он делся. Правда, иногда я думаю, что его матрица окончательно слилась с моим разумом. В основном, такие мысли приходят ко мне по ночам, после этих странных, повторяющихся снов.
Закрываю глаза, пытаясь уснуть, а сон не идет. Осторожно откидываю одеяло, сажусь на кровати. Краем глаза смотрю на жену. Не проснулась ли? Нет. Ровное дыхание. Спит на боку, спиной ко мне. Осторожно поднявшись, подхожу к кроватке - манежу своего первенца. Наклонился. Тот не спал. Наши взгляды встретились и вдруг, чтото неуловимое проскочило в глазах у ребенка. Или мне померещилось? Осторожно взял сына на руки. Малыш тут же закрыл глаза, а спустя секунду, сладко засопел.
'Чушь! Конечно, померещилось. С такими ненормальными снами и наяву, все что хочешь, увидишь. Интересно, сынок, а как у тебя со способностями?'.
Я в пятисотый, а может, и в тысячный, раз спросил себя об этом. Но ответа, как не было, так и нет. Шер, до сих пор, не знает о моей тайне и я молю бога, чтобы мои способности не передались детям. Врагу не пожелаю того, что в свое время испытал я. Но слова - пророчество данайца касались не лично меня, а человечества. Вдруг он прав, и мы действительно предназначены для выполнения определенной миссии. Ведь эксперимент, проведенный на мне можно назвать их удачей, как мне неприятно это осознавать. И какой вывод они из этого сделают? Создадут из нас расу солдат? Брр! Об этом даже думать не хочется. А может эти титаны хотят дотянуть нас таким способом до определенной ступени развития? Маленькие дети, которых ведут за ручку. Чушь! Я посмотрел на сына, лежащего у меня на руках. Хотя… тут есть о чем подумать.
'И данаец, говорил про пустой сосуд. Кто его заполнить должен? Мы или…'.
От подобных мыслей стало жарко и душно. Подошел к слегка приоткрытому окну и распахнул его на всю ширь. Взглянул в черное небо. Сверху на меня смотрели звезды. Смотрели холодно и равнодушно.

This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
04.07.2010